Я чувствую вкус себя на его языке. Соль, мускус и сладость.

— Ты со мной? — Он отстраняется достаточно, чтобы изучить мое лицо.

Я киваю, не доверяя голосу.

Его большой палец проводит по моей опухшей нижней губе.

— Хорошо. Потому что я с тобой еще не закончил.

Обещание в этих словах разжигает огонь в моих венах, когда он хватает миску с лимонной глазурью, в которой все еще лежит лопатка.

— Вставай, Лайла.

Я соскальзываю со стойки, ноги дрожат. Макс придерживает меня, затем разворачивает лицом к островку и прижимается сзади, одежда шершавая на моей голой коже. Я чувствую каждый его дюйм сквозь джинсы, и трение заставляет меня скулить.

— На тебе слишком много одежды, — выдыхаю я.

Он отступает ровно настолько, чтобы снять рубашку. Звякает ремень, шуршит молния, и шорты падают на пол.

Затем он снова рядом, и между нами ничего нет, кроме жара.

Длинный член прижимается к моей пояснице, горячий шелк на железе. Я прижимаюсь к нему, и его рука сжимает мои бедра.

— Терпение. — Но в рыке слышится нежность.

Что-то плоское и липкое шлепается о мою задницу.

Я подпрыгиваю.

— Ты только что шлепнул меня?

— Ты оставила лопатку в глазури. Было бы жаль тратить ее впустую. А теперь руки на стойку, Лайла.

Он проводит лопаткой по моему позвоночнику. Я вздрагиваю, когда он следует за линией языком, облизывая меня от поясницы до самого затылка. Его зубы касаются чувствительной кожи за ухом, и мои колени почти подкашиваются.

— Ты так хорошо справляешься. — Его губы касаются моего уха. — Такая хорошая девочка для меня.

Я сейчас взорвусь.

Лопатка опускается на мою правую ягодицу с липким шлепком, достаточно сильным, чтобы кожа защипала.

— Посмотри-ка. Устроила беспорядок. — Макс цокает языком. — Лучше убрать.

Он снова падает на колени, руки сжимают мои бедра, большие пальцы впиваются в мягкие изгибы над моей задницей, притягивая меня к его лицу. Широкими, плоскими штрихами языка он слизывает глазурь с моей кожи, останавливаясь, чтобы прикусить округлость ягодицы.

Я ахаю, затем издаю стон.

Он встает, и я слышу, как лопатка с грохотом падает обратно в миску. Его тело снова накрывает меня, грудью к спине, кожей к коже. Его член касается моего входа, и я прижимаюсь к нему.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Пожалуйста, Макс. Мне нужно…

Я вскрикиваю, когда он входит в меня одним долгим толчком.

Растяжение божественно. Полнота настолько ошеломляющая, что граничит с болью. Моя киска трепещет вокруг него, когда он погружается глубже.

— Ты такая… — Его голос ломается на этом слове. Разбивается на что-то сырое и уязвимое. — Нет слов.

Эмоции поднимаются в моей груди, и я отталкиваюсь назад, принимая его до основания, до последнего дюйма.

— Трахай меня, Макс.

Он почти полностью выходит, затем снова входит, разворачивая бедра при каждом толчке, пока не находит то место, от которого я вижу звезды. То место, которое превращает мои кости в масло, а все мысли — в белый шум. Миски с глазурью гремят от каждого толчка. Контейнер с посыпкой опрокидывается и рассыпается по стойке, крошечные радужные крупинки прилипают к моим ладоням.

— Здесь, — выдыхаю я. — Прямо здесь. Не останавливайся. Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся…

Его пальцы находят мой клитор, кружат, пока он вбивается в меня. Мои колени полностью подкашиваются, и я начинаю сползать к полу в обессиленном коллапсе. Макс выходит, но прежде чем я успеваю осознать пустоту или заскулить от разочарования, он разворачивает меня, поднимает и снова усаживает на стойку.

Этот угол другой, глубже. Его лобковая кость трется о мой клитор при каждом толчке, и я вижу его лицо, вижу, как сжимается его челюсть и его глаза закатываются, и его губы приоткрываются в стоне.

Его взгляд удерживает мой, и я не могу отвернуться. Я не хочу. Наша связь живая, электрическая, искрящаяся между нами. Каждый удар его бедер возносит меня выше, ближе к какому-то краю, который я чувствую, мчащимся ко мне.

— Сейчас кончишь для меня еще раз? — Его большой палец находит мой клитор, и он надавливает. — Я чувствую, как ты сжимаешься.

— Да. Да, Макс, пожалуйста, я так близко.

Его рот врезается в мой. Наши языки скользят вместе, зубы стучат, губы синеют. Чувствовать, как его сердце колотится о мою грудь, его щетина царапает мое лицо, его дыхание наполняет мои легкие — это отправляет меня в полет.

Я кончаю с криком, проглоченным его ртом. Взрыв, который белит мои глаза. Моя киска сжимается вокруг него, пульсируя, высасывая, и я чувствую, как он твердеет, чувствую горячий поток его семени, наполняющий меня, когда он следует за мной через край с ревом.

Он зарывается лицом в мою шею, и проходит много времени, прежде чем кто-то из нас двигается.

Посыпка впивается в мою спину. Глазурь размазана по моей коже. Кажется, у меня в волосах карамель.

Макс целует мое плечо. Затем еще один поцелуй в ключицу. Затем уголок рта.

— Ты в порядке?

Я смеюсь, и он получается влажным. На моих щеках слезы. Когда я начала плакать?

— Идеально. — Мой голос охрип, сорван от криков. — Определенно идеально.

Он выходит нежно, и я скуля от потери. Мое тело хочет его обратно, и я начинаю подозревать, что всегда будет.

Нежными руками он берет мое лицо в ладони и стирает слезы с моих щек. Его зеленые глаза ищут мои с интенсивностью, от которой мое сердце замирает.

Что бы он ни искал, похоже, он находит это. Уверенность разливается по его лицу. Та, которая говорит, что это было больше, чем секс, и что то, что росло между нами, стало слишком сильным, чтобы притворяться иначе.

Я знаю, что он чувствует это, потому что я тоже чувствую.

Макс прижимается губами к моему лбу. Это поцелуй такой нежный, такой благоговейный, что мои глаза снова начинают щипать от свежих слез.

— Я тебя всю перепачкал, — говорит он.

— Перепачкал. — Мой голос звучит тверже, чем я чувствую. — Кажется, посыпка попала в места, куда посыпка никогда не должна была попадать.

Его смех касается моего виска.

— Нам стоит что-то с этим сделать.

Я смотрю на него сквозь ресницы, позволяя улыбке медленно расползаться по лицу.

— Я знаю идеальное место, чтобы помыться.

Его бровь изгибается.

— Да?

Я отталкиваюсь от стойки. Мои ноги все еще дрожат, но адреналин от моей идеи подталкивает меня вперед. Я проношусь мимо него, босые ноги шлепают по полу.

Я оглядываюсь через плечо. Он опирается на островок, одной рукой опираясь на кварц, член блестит, грудь в крапинку из глазури и посыпки.

— Продолжай бежать, Лайла, и тебя догонят.

Я виляю бедрами, и он отталкивается от стойки.

Я визжу и бегу.

Глава 8

Лайла уже в душе, когда я влетаю в ванную. Вода стекает по ее спине, прилипая золотистые волосы к плечам. Посыпка липнет к коже, как радужное конфетти, и на ее шее осталась полоса глазури.

Она выглядит как десерт.

Она выглядит как все, что я когда-либо хотел.

Как мне так повезло?

— Хватит пялиться, заходи, пока вода не остыла, — говорит она.

Я открываю стеклянную дверь и вхожу под струи. В тот момент, когда вода касается моей груди, мысли начинают кружиться.

Я уже был здесь.

Ну, не буквально здесь, в ванной Лайлы. Но я был в этой же позиции — струи душа на груди, член твердый и ноющий, имя Лайлы на губах — больше раз, чем мне хотелось бы признавать за последние две недели.

Воспоминание об этих моментах бьет меня, как товарный поезд. Стоять в собственном душе, прижавшись лбом к кафелю, дроча при мысли о ней.

И теперь она здесь. Настоящая, теплая, голая, мокрая, покрытая посыпкой и глазурью, следы того, что мы только что делали на ее кухне, стекают по ее ногам.