— Брина.

— Женщина, которую я тоже не знала и которой должна была сказать, что ее знакомая исчезла, а в теле теперь кто-то другой?

— Гильдия.

— И что бы они сделали с женщиной, которая объявила, что пришла из неизвестного мира?

Он не ответил.

Я тоже не знала.

И именно поэтому молчала.

— Я пыталась выжить, — сказала я спокойнее. — Разобраться, где оказалась. Понять, что произошло с Мавеной. Потом узнала о рецептах.

— И решила защищать их.

— Они принадлежали ей.

— Не тебе.

Больно.

Потому что это была правда.

— Да.

Керран посмотрел на шкаф с тетрадью.

— Тогда почему?

— Вначале потому, что иначе меня признавали воровкой.

— А потом?

Я думала несколько секунд.

— Потому что прочитала ее записи.

Он ждал.

— Она работала. Ошибалась. Начинала заново. Училась. Хотела сделать что-то свое. Когда Одел забрал рецепты, я могла уйти. Сказать, что мне все равно. Это была бы самая простая вещь в мире.

— Но ты не ушла.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, когда именно перестала считать ее просто женщиной, чье тело мне досталось.

Слова прозвучали жестко.

Но иначе было нельзя.

— После старого рецепта с годовщины я поняла окончательно. Она хотела, чтобы вы ее увидели. Потом перестала пытаться. А когда нашла собственное дело, кто-то украл даже это.

Керран опустил взгляд.

— И теперь ты защищаешь ее.

— Да.

— От меня тоже?

Я не ждала такого вопроса.

— Иногда.

Он кивнул.

Без обиды.

И от этого стало еще тяжелее.

— А меня? — спросил Керран.

— Что?

— От нее.

— Я не понимаю.

— Когда ты находишь что-то плохое обо мне, ты злишься за нее. Когда находишь плохое о ней, ты говоришь, что не знаешь всей истории.

Я не сразу нашла ответ.

— Потому что она не может себя объяснить.

— А я могу.

— Да.

— Значит, мне повезло меньше.

Я посмотрела на него.

Он впервые за весь разговор почти улыбнулся.

Совсем коротко.

И это было настолько по-человечески, что стало больнее.

— Наверное.

Керран подошел к двери.

Я сразу поняла, что он собирается уходить.

— Керран.

Он остановился.

Я почти сказала: «Простите».

Но за что?

За то, что оказалась здесь?

За поцелуй?

За то, что рассказала правду?

Ни одно не подходило.

— Я не знаю, что произошло с ней, — сказала я. — Если бы знала, сказала бы.

Он смотрел на меня долго.

— Верю.

Это удивило сильнее всего.

— Уже?

— Я верю, что ты не знаешь.

Не что я говорю правду.

Только это.

Справедливо.

Он взялся за дверь.

— Мне нужно уйти.

— Я понимаю.

— Не уверен, что понимаешь.

— Тогда все равно не буду вас останавливать.

Керран вышел.

Я осталась одна.

И не пошла следом.

Брина появилась минут через десять.

Она посмотрела на закрытую дверь, потом на меня.

— Господин Вальд ушел.

— Да.

— Поссорились?

— Нет.

Она явно не поверила.

— Тогда почему у вас такой вид?

— Какой?

— Как будто вы добровольно выбросили из окна собственную прибыль.

Я села на край стола.

— Хуже.

Брина поставила рядом коробку.

— Вы голодны.

— Это не вопрос?

— Нет.

Я открыла коробку.

Внутри лежал хлеб, кусок сыра и яблоко.

За последние недели Брина выработала удивительно простой способ обращаться с моими проблемами.

Если проблему нельзя решить, человека можно хотя бы накормить.

Я взяла яблоко.

— Я сказала Керрану правду.

Брина остановилась.

— Какую?

Вот теперь мне пришлось решать второй раз.

Рассказывать ей?

Пока нет.

Это была не трусость.

Скорее необходимость оставить хотя бы одного человека вне этой истории.

— О том, почему я так изменилась.

— И?

— Он ушел.

Брина несколько секунд смотрела на меня.

— Вернется.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю.

— Очень полезно.

Она пожала плечами.

— Вы же не платите мне за советы о мужьях.

— Слава богу.

Я съела яблоко.

Потом мы занялись подготовкой к Шестому Столу.

Керран не пришел ни вечером, ни утром.

Я сказала себе, что так даже лучше.

Потом поймала себя на том, что третий раз смотрю на дверь.

После этого перестала.

Шестой Стол встретил меня без Керрана в зрительном зале.

Я заметила это сразу.

Разумеется.

Брина ничего не сказала.

Одел сказал.

— Господин Вальд сегодня не пришел?

Я завязывала передник.

— У вас удивительная способность интересоваться чужими мужьями в рабочее время.

— Значит, не пришел.

— Следите за своим столом.

— Сегодня я и собираюсь.

Он выглядел довольным.

Слишком.

Возможно, просто видел, что я хуже спала.

Возможно, Керран успел с кем-то поговорить.

Возможно, Одел ничего не знал и я опять придумывала лишнее.

Председатель начал объяснять условие.

Шестая работа коллекции была посвящена горным землям.

В исходном варианте прежняя Мавена использовала темное зерно, печеные яблоки, густые сливки и солоноватую ореховую крошку.

Я помнила эту часть хорошо.

Именно здесь ее записи становились увереннее.

Она уже понимала базовую технику.

Меньше сомневалась.

Чаще исправляла рецепт не из-за ошибки, а потому что искала лучший вкус.

Условие оказалось неожиданным.

— Сегодня перед вами не будет полного набора продуктов шестой работы, — объявил председатель. — Каждый участник получает только два основных ингредиента из четырех.

Помощники открыли наши корзины.

Мне достались темное зерно и яблоки.

Оделу — сливки и орех.

— Остальные продукты можно выбирать из общего стола. Ваша задача — создать работу, которая воспринимается как продолжение шестой части коллекции, но не повторяет заявленный рецепт.

Я посмотрела на продукты.

Вот оно.

Не повторить.

Продолжить.

Именно то, чем я занималась все эти недели, только теперь без привычного набора.

До конца два часа.

Одел сразу пошел к общему столу.

Я осталась на месте.

Темное зерно было местным продуктом, отдаленно напоминающим смесь ржи и ореха после обжарки. Прежняя Мавена использовала его для основы.

Я не хотела.

Если продолжать идею, а не рецепт, нужно понять, чем была шестая работа для нее.

Я вспомнила записи.

Темное.

Теплое.

Не очень сладкое.

Яблоко давало мягкую кислоту.

Орех — соль и хруст.

Сливки соединяли.

То есть смысл был не в конкретных слоях.

В контрасте теплого темного вкуса и свежего мягкого.

Я пошла к общему столу.

Взяла кислые светлые ягоды.

Сливочное масло.

Небольшие груши.

И крошечную банку густого цветочного сиропа.

Больше ничего.

Одел заметил мой набор.

— Скромно.

— Экономлю силы.

— Разумно после вчерашнего.

Я посмотрела на него.

— Вы всегда так плохо скрываете удовольствие?

Он улыбнулся.

— Только когда уверен, что имею повод.

Значит, что-то знает.

Или пытается заставить меня так думать.

Я вернулась к столу.

Первые двадцать минут ушли на зерно.

Я не делала корж.

Перемолола его грубее, прогрела с маслом и частью сиропа, потом собрала тонкие хрустящие пластины.

Яблоко запекла целиком, но не до мягкости.

Нужна была текстура.

Грушу решила использовать свежей.

Слишком просто.

Я попробовала сочетание.

Не работало.

Груша выпадала.

Светлые ягоды были слишком резкими.

Первую идею пришлось выбросить.

Одел уже собирал кремовую основу.

Зрители шептались.

Мне было все равно.

Вторая попытка появилась из записи прежней Мавены, которую раньше я считала технически неудачной.