— Один.

— И?

Керран поморщился.

— Горчило.

Я посмотрела на Брину.

Она тихо сказала:

— Вот.

Керран переводил взгляд с нее на меня.

— Объясните.

Я вынула из сумки копию страницы, которую делала для работы.

— Это ранняя версия третьего десерта. В ней прежняя... в ней семена соединялись с горячей грушевой основой. Получалась горечь.

Керран прочитал пометку.

— Я помню этот вкус.

— Когда вы пробовали?

— Примерно за четыре недели до заседания.

— Точно?

— Могу проверить по расписанию. В тот вечер я вернулся с совета раньше обычного. Ты пришла через полчаса и принесла коробку.

Я заставила себя не реагировать на неожиданную конкретность.

— Что я сказала?

— Спросила, чувствую ли я лишнюю горечь.

— И?

— Я сказал, что чувствую.

— Что было потом?

Керран ответил не сразу.

— Ты забрала коробку.

— Больше ничего?

— Сказала: «Значит, опять не то».

Эта реплика ударила неожиданно сильно.

Не потому, что относилась ко мне.

Потому что я легко представила прежнюю Мавену, которая месяцами работала втайне, принесла мужу очередную попытку, получила короткий ответ и снова ушла переделывать.

Керран тоже вспомнил это иначе.

По его лицу было видно.

Но сейчас важнее другое.

— Сегодня Одел повторил ту же ошибку.

— Какую?

— Добавил семена в горячую грушу. Получил горечь. Потом исправил способом, который появился в следующей версии.

Керран посмотрел на копию записи.

— Это доказательство?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что он может сказать, что пришел к тому же решению самостоятельно.

Брина добавила:

— Но финальная рецептура уже не содержала этой ошибки.

Я кивнула.

— Если Одел действительно разработал десерт сам, странно, что его путь повторяет именно мои ранние неудачные попытки.

Керран вернул мне лист.

— Ты думаешь, он видел тетрадь.

— Я думаю, кто-то видел.

— Кто?

— Вот это нам и нужно выяснить.

Я впервые сказала «нам» и заметила это слишком поздно.

Керран тоже заметил.

Но, к счастью, не стал превращать одно слово в отдельный разговор.

— Что нужно от меня?

Я уже открыла рот, чтобы автоматически ответить «ничего».

И остановилась.

Старая привычка.

Все самой.

Даже в новом мире.

— Вспомнить, — сказала я. — Все случаи, когда я приносила вам коробки, записи или просила что-то попробовать. Особенно за последние два месяца.

Керран кивнул.

— Хорошо.

— И еще одно.

— Что?

— Кто имел доступ в мои комнаты в вашем доме?

Его взгляд изменился.

— Слуги.

— Все?

— Нет. Горничная, управляющий, две женщины, отвечающие за уборку.

— Кто-нибудь посторонний?

Он задумался.

— Были оценщики.

— Когда?

— Около месяца назад.

Мы с Бриной переглянулись.

— Зачем?

— Планировался ремонт западного крыла. Они осматривали несколько комнат, в том числе коридор рядом с твоими.

— В мои комнаты заходили?

— Не должны были.

— Это не ответ.

Керран уже понял.

— Я проверю.

— Не предупреждайте никого, зачем.

— Мавена...

— Если кто-то действительно передавал Оделу мои записи, лучше, чтобы он пока не знал, что мы это заметили.

Керран кивнул.

— Согласен.

Брина тихо сказала:

— Тогда нам стоит ехать.

Я взяла сумку.

Керран остался на месте.

Мы прошли несколько шагов, когда он окликнул меня:

— Мавена.

Я обернулась.

— Та коробка с горькими пирогами была не единственной.

— Что еще вы вспомнили?

— За неделю до нее ты принесла три небольших десерта. Один был с желтыми плодами.

Побережье.

Второй Стол.

— Вы пробовали?

— Нет.

Конечно.

Но теперь в его голосе это звучало уже не как оправдание.

— Куда делась коробка?

— Я попросил слугу убрать ее.

— Какого слугу?

Керран назвал имя.

Я его не знала.

— Он все еще работает у вас?

— Нет.

— Когда ушел?

Керран посмотрел на меня.

— Через несколько дней после этого.

Я медленно поставила сумку обратно на скамью.

До кухни мы, похоже, сегодня доберемся не сразу.

Глава 4. Цена победы

— Почему он ушел?

Керран ответил не сразу.

— По собственному желанию.

— Через несколько дней после того, как убрал коробку с моими десертами?

— Да.

— И вас это тогда не удивило?

— Нет. Слуги иногда уходят.

— Очень удобное объяснение.

Он не стал спорить.

Брина рядом посмотрела на меня, потом на Керрана.

— Если госпожа Мавена не возражает, я все-таки поеду на кухню. У нас заказ для госпожи Фейн, а шестеро наборов сами себя не соберут.

Я почти забыла об Ирсе.

— Я приеду позже.

— Тогда постарайтесь действительно приехать.

— Это упрек?

— Наблюдение.

Она забрала часть моих вещей и ушла.

Мы с Керраном остались у стены коридора, по которому мимо нас проходили зрители Третьего Стола.

Несколько человек откровенно поглядывали в нашу сторону.

После трех испытаний меня уже узнавали.

Мне пока было непонятно, хорошо это или плохо.

— Где можно посмотреть сведения об этом слуге? — спросила я.

— В доме.

— Жалованье, дата ухода, кто его нанимал?

— Все хранится у управляющего.

— Тогда поедем.

Керран посмотрел на меня внимательнее.

— В мой дом?

— Не обольщайтесь. Мне нужны записи.

— Я ничего не сказал.

— Но очень выразительно промолчали.

На этот раз он не удержался от короткой улыбки.

Это мне не понравилось.

Вернее, понравилось как раз достаточно, чтобы не понравиться.

Я отвернулась и первой пошла к выходу.

В доме Вальдов меня встретили так, будто я отсутствовала полгода, а не чуть больше недели.

Управляющий появился в кабинете через несколько минут после нашего приезда. Имя я помнила смутно и поэтому благоразумно не стала обращаться к нему первой.

Керран объяснил, какие записи нужны.

Управляющий не задал ни одного лишнего вопроса.

Он принес толстую книгу с расходами на содержание дома и вторую, где велись сведения о прислуге.

— Вот, — сказал Керран, найдя нужную страницу.

Я наклонилась ближе.

Имя того самого слуги стояло напротив должности помощника в мужской части дома. Проработал чуть больше двух лет.

Дата ухода была через четыре дня после вечера с коробкой.

Причина: семейные обстоятельства.

— Что за обстоятельства? — спросила я.

Управляющий ответил:

— Просил отпустить его без обычного месячного срока. Сказал, что сестра осталась одна после смерти мужа и нуждается в помощи.

— Где она живет?

— В другом городе.

— Вы проверяли?

Он посмотрел на меня так, будто я спросила, сверяли ли они родословную каждой горничной до пятого поколения.

— Нет, госпожа.

Справедливо.

— Кто выдал ему окончательный расчет?

— Я.

— Полностью?

— Да.

— Были премии? Дополнительные выплаты? Подарки?

Управляющий полистал книгу.

— От Дома Вальд — нет.

— А долги у него были?

Теперь он задумался.

— Я не знаю.

— Азартные игры?

— Госпожа...

— Я спрашиваю не из любопытства.

Керран вмешался:

— Отвечайте.

Управляющий стал серьезнее.

— Я не слышал.

— С кем он дружил?

— С несколькими слугами. Ничего необычного.

Я посмотрела на дату еще раз.

Сам по себе уход ничего не доказывал.

Но четыре дня были слишком удобным сроком, чтобы просто забыть о нем.

— Он имел право входить в мой кабинет?

— Нет, госпожа.

— В спальню?

— Нет.

— Тогда как он мог оказаться рядом с коробкой, которую я оставила Керрану?