И одновременно было почти катастрофой.

Потому что я не разрабатывала эту коллекцию.

Я даже не знала названий семи десертов.

Но понимала профессиональный язык в документах.

И если прежняя хозяйка моего тела действительно была автором...

Мне требовались ее записи.

Все.

— А если я откажусь от участия?

Председатель ответил без паузы:

— Ваша претензия на авторство будет снята. После этого Палата сможет окончательно закрепить семь рецептур за господином Марвеном.

Одел теперь смотрел на меня совершенно спокойно.

Он был уверен, что я откажусь.

Это раздражало.

Хотя я даже не знала, виноват он или нет.

— Я буду участвовать.

Мужчина рядом резко повернул голову.

Одел перестал улыбаться.

Председатель кивнул.

— Решение зафиксировано. Первый Стол через семь дней в девять часов утра. Место будет указано в уведомлении. До этого времени обеим сторонам запрещено публиковать спорные рецептуры, продавать права на них или заявлять исключительное авторство.

Он закрыл папку.

— Заседание окончено.

Люди поднялись одновременно.

Я осталась сидеть.

Мне очень хотелось сделать то же самое, но для начала следовало выяснить хотя бы одну мелочь.

Кто из этих людей мой муж?

Мужчина справа избавил меня от необходимости гадать.

— Мавена, нам нужно поговорить.

Осталось понять, насколько близко мое подозрение к правде.

Я встала.

Мир не качнулся, голова не закружилась. Никаких удобных оправданий.

На мне было темно-синее платье с узкими рукавами. На левой руке — кольцо.

Я посмотрела на его печать.

Крылатый зверь.

Точно такой же, как на пальце мужчины.

Ну конечно.

— Вы Керран Вальд?

Он остановился.

В двух шагах от нас прошла женщина, но тут же замедлилась, явно желая услышать продолжение.

Керран посмотрел на нее.

Этого оказалось достаточно.

Женщина поспешила к выходу.

— Что ты сказала?

Значит, угадала.

Или прочитала имя на документах быстрее, чем сама осознала.

— Ничего. Идемте.

— Куда?

— Вы сказали, нам нужно поговорить.

Он не сдвинулся с места.

— Мавена, ты не узнаешь меня?

Умный вопрос.

Очень неудобный.

Врать человеку, который, судя по всему, жил рядом с прежней хозяйкой тела, было опасно. Рассказать правду прямо в коридоре незнакомой Гильдии — еще опаснее.

— Последние полчаса были не самыми обычными в моей жизни.

— Полчаса?

Плохо.

Он заметил.

Я поправила:

— Сегодняшнее заседание.

Керран некоторое время смотрел на меня, потом указал на дверь в конце коридора.

— Там есть переговорная.

Комната оказалась маленькой, с большим столом и четырьмя стульями. Керран закрыл дверь.

Я осталась стоять.

Он тоже.

— Зачем ты это сделала?

— Что именно?

— Согласилась на Семь Столов.

— Чтобы защитить свои рецепты.

— Мавена, хватит.

Сказано было тихо.

Без угрозы.

Но так говорит человек, которому надоело повторять одно и то же.

— Вы считаете, что я их украла?

Он потер переносицу и отвернулся к окну.

— Я считаю, что шесть месяцев назад ты не умела отличить песочное тесто от бисквитного.

Вот это было уже интереснее.

— Откуда вы знаете?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос окончательно подтвердил что-то неприятное.

— Потому что мы женаты восемь лет.

Восемь.

Я опустила взгляд на кольцо.

В чужом браке я оказалась не новичком.

— И за восемь лет вы достаточно часто бывали со мной на кухне, чтобы знать, что я умею?

— Не начинай.

— Я задала вопрос.

— Ты никогда не занималась готовкой.

— Никогда?

— При мне — нет.

Слова прозвучали уверенно.

И одновременно открыли огромную дыру в его логике.

— При вас.

Керран нахмурился.

— Что?

— Вы сказали: при вас я этим не занималась. Это не то же самое, что никогда.

— Я знаю, чем занимается моя жена.

На этот раз я не удержалась.

— Правда?

Он замолчал.

Хорошо.

Потому что я уже начала злиться на мужчину, с которым познакомилась меньше часа назад.

Впрочем, злость была полезнее растерянности.

— Вы отказались поручиться за меня, потому что считаете меня виновной?

— Я отказался поручиться за то, чего не могу подтвердить.

— Восемь лет брака, и вы не можете подтвердить даже то, чем ваша жена занималась последние месяцы?

— Последние месяцы моя жена почти не разговаривала со мной.

Ответ попал точнее, чем мне хотелось.

Я не знала, что происходило между ними.

И не имела права автоматически назначать его виноватым только потому, что оказалась в ее теле.

Керран продолжил:

— Ты закрывала дверь своей комнаты. Уезжала без объяснений. Тратила деньги, не говоря на что. А три недели назад заявила, что скоро мне придется пожалеть обо всем, что я о тебе думал.

— И вы решили, что речь о краденых рецептах?

— Я решил, что не стану лгать комиссии.

Вот теперь я поняла главное.

Он действительно не считал свой поступок предательством.

Для него это был вопрос факта.

Он не видел, как она работала, значит, не мог подтвердить.

Логично.

Очень порядочно.

И до невозможности холодно.

— Вы не обязаны были лгать ради меня, — сказала я.

Его лицо немного смягчилось.

Видимо, он ожидал другого.

— Но теперь не требуйте, чтобы я продолжала считать себя вашей женой.

Смягчение исчезло.

— Что?

— По-моему, я выразилась достаточно ясно.

— Ты хочешь развода из-за сегодняшнего заседания?

— Я пока ничего не хочу. Я вас почти...

Я остановилась.

Керран заметил.

Конечно заметил.

— Ты меня почти что?

— Не понимаю.

Это было достаточно близко к правде.

— Сегодня вы отказались поставить рядом со мной свое имя в момент, когда меня публично обвинили в краже. Возможно, вы поступили честно. Но тогда я тоже имею право поступать так, как считаю правильным.

— И что ты считаешь правильным?

Мне хотелось ответить: сначала выяснить, в каком мире я нахожусь.

Но это пришлось оставить при себе.

— Уехать.

— Куда?

— В гостиницу.

Он несколько секунд молчал.

— У тебя есть дом.

— Ваш?

— Наш.

— После сегодняшнего заседания это слово звучит неубедительно.

Керран подошел к столу и уперся ладонями в край.

— Я не отказывался от тебя как от жены.

— Нет?

— Я отказался дать ложное поручительство.

— А для людей в том зале между этими вещами была большая разница?

Он ответил не сразу.

— Мне плевать, что думают люди в том зале.

— А мне теперь не плевать. Потому что через семь дней мне придется работать перед ними.

Керран снова посмотрел на меня так, будто видел впервые.

Возможно, это было недалеко от истины.

— Ты серьезно собираешься участвовать?

— Да.

— Даже если рецепты принадлежат Марвену?

— Если принадлежат ему, это выяснится.

— И тогда?

— Тогда у меня будет проблема.

— У тебя уже есть проблема.

— Значит, будет еще одна.

Угол его рта едва заметно дернулся.

Не улыбка. Скорее удивление.

— Ты говоришь иначе.

Вот оно.

Я ждала этого с момента, когда поняла, что он мой муж.

— После заседания у меня есть причины.

— Нет. Не поэтому.

Керран сделал шаг ко мне.

Я осталась на месте.

— Мавена.

— Да?

— Что с тобой произошло?

Лучший вопрос дня.

И единственный, на который я совершенно не собиралась отвечать честно.

— Меня публично обвинили в воровстве, а муж отказался за меня поручиться. Предлагаю пока остановиться на этом.

Он явно хотел сказать что-то еще, но я открыла дверь.

— Где мои вещи?

— В доме.

— Адрес?

Керран не ответил.