— Продолжай.

Я ожидала чего угодно.

Смеха.

Злости.

Обвинения во лжи.

Не этого спокойного «продолжай».

— В своей жизни я легла спать у себя дома. На следующий день открыла глаза в Гильдии. Рядом сидели вы. Передо мной лежали чужие документы. Все называли меня Мавеной. Я не знала даже собственного адреса.

Керран вспомнил.

Это было видно сразу.

— Поэтому ты спросила, где твои вещи.

— Да.

— И адрес дома.

— Да.

— И не узнала меня.

— Я вообще не знала, кто вы такой.

Он провел большим пальцем по краю стула.

— А дракон.

Я вспомнила дорогу.

— Когда вы сказали, что живу с одним из них, я думала, вы шутите.

— Ты смотрела на мои руки.

— Хотела понять, как это вообще работает.

На несколько секунд он закрыл глаза.

Потом снова посмотрел на меня.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— И хочешь, чтобы я поверил, что в теле моей жены сейчас находится женщина из другого мира?

— Не знаю, чего я хочу. Но это правда.

— Удобная.

Я напряглась.

Вот она.

Нормальная реакция.

— Что?

— Удобная правда. Особенно сейчас.

— Объясните.

— Ты изменилась до неузнаваемости. Не помнишь вещи, которые должна помнить. Зато умеешь то, чего раньше не умела. И вместо объяснения говоришь, что ты другой человек.

— Да.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Отлично понимаю.

— Тогда почему решила рассказать?

Я посмотрела туда, где несколько минут назад мы стояли почти вплотную.

— Потому что вы меня поцеловали.

Керран замолчал.

— И?

— Вы думали, что целуете свою жену.

Его лицо изменилось.

Совсем немного, но я заметила.

— А я ею не являюсь.

— Ты находишься в ее теле.

— Тело не делает меня вашей женой.

— Мавена...

— Алина.

Он впервые не нашел ответа сразу.

— Хорошо. Алина.

От собственного имени в его голосе стало не легче.

Наоборот.

— Я не хочу продолжать то, что началось между нами сегодня, пока вы считаете меня женщиной, с которой прожили восемь лет.

— Я не понимаю, кем тебя считать.

— Я тоже не сразу поняла.

— Это не шутка.

— Я знаю.

Керран поднялся.

— Тогда докажи.

Я почти рассмеялась.

— Как?

— Не знаю.

— Вот именно.

— Ты утверждаешь, что не являешься моей женой.

— Да.

— Значит, должна существовать вещь, которую она знает, а ты нет.

— Таких вещей сотни.

— Проверим.

Он произнес это настолько деловито, что мне даже стало проще.

— Проверим.

Керран подумал несколько секунд.

— Где состоялась наша свадьба?

Я покачала головой.

— Не знаю.

— Ты могла забыть.

— Могла.

— Кто стоял рядом с тобой во время церемонии?

— Не знаю.

— Имя моей матери?

Я молчала.

Он смотрел на меня.

— Не знаете, — сказала я.

— Ты восемь лет называла ее по имени.

— Я не знаю даже, жива ли она.

Что-то в его лице дрогнуло.

— Умерла пять лет назад.

— Простите.

— Не надо.

Следующий вопрос он выбирал дольше.

— В первую ночь после свадьбы мы не вернулись в главный дом.

— Куда поехали?

— Я спрашиваю тебя.

— Не знаю.

— В загородный дом моего деда.

— Я никогда о нем не слышала.

— Что ты разбила там утром?

— Понятия не имею.

— Синюю чашку.

— И это должно что-то доказать?

— Нет.

Керран прошел вдоль стола.

— Ты могла потерять память.

— Я умею работать на профессиональной кухне так, как Мавена никогда не умела.

— Это я уже видел.

— Я знаю вещи, которых в вашем мире вообще нет.

Он остановился.

— Какие?

Здесь пришлось быть осторожнее.

Мне совсем не хотелось начинать лекцию о промышленном оборудовании Земли и потом объяснять половину терминов.

— Способы организации производства. Другие системы хранения. Другие принципы работы с теми же продуктами. У меня была работа. Коллеги. Квартира.

— Семья?

— Родители умерли несколько лет назад.

— Муж?

— Нет.

— Дети?

— Нет.

— Почему?

Я посмотрела на него.

— Это уже допрос или любопытство?

— Пытаюсь понять, кто стоит передо мной.

Справедливо.

— Не сложилось.

Он кивнул.

— Ты говорила о поставщике.

Я удивилась.

— Когда?

— На первом заседании. Ты сидела и вдруг сказала что-то про разницу в жирности сливок. Тихо. Я решил, что ослышался.

Я вспомнила собственные мысли и поняла, что, видимо, часть произнесла вслух.

— Это была моя работа.

— Алина была кондитером.

— Да.

— Мавена начала заниматься этим всего четыре месяца назад.

— Я знаю.

Он подошел ближе.

— Она училась.

— Да.

— А ты пришла и за неделю стала работать лучше человека, который занимался этим годами.

— Я занимаюсь этим больше пятнадцати лет.

Керран долго молчал.

И чем дольше молчал, тем меньше мне нравилось его лицо.

Не злость. Это было бы проще.

Он сопоставлял факты: все мои ошибки, мое «вы», адрес дома, реакцию на дракона, кухню, манеру говорить о прежней Мавене.

— Когда? — спросил он.

— Что?

— Когда именно ты появилась?

— Я уже сказала. На заседании.

— До моего ответа?

Я вспомнила первую фразу.

— Да. Председатель спросил, готов ли Дом Вальд поручиться за честность своей госпожи. Я подняла голову. Вы сидели справа.

Керран побледнел.

Совсем чуть-чуть, но я увидела.

— Значит, вчера вечером...

— Что было вчера вечером?

— Мы разговаривали.

Я ждала.

— Она была собой.

Я не знала, что ответить.

— Откуда вы знаете?

— Потому что это была Мавена.

— Как определить?

Он резко посмотрел на меня.

— Я прожил с ней восемь лет.

— И несколько недель убеждаете меня, что почти ничего о ней не знали.

— Это не одно и то же.

Он сказал это жестче, чем все предыдущие фразы.

Я не стала спорить.

Имел право.

— Хорошо.

Керран отошел.

— Она была зла. Кричала. Сказала, что докажет, что рецепты ее, даже если Дом Вальд от нее откажется.

Я вспомнила первую сцену.

— А утром?

— Утром ты уже сидела в Гильдии.

— Значит, между этими моментами.

— Что с ней произошло?

— Я не знаю.

— Ты оказалась здесь. Что произошло с ней?

— Не знаю.

— Она умерла?

Я с трудом заставила себя ответить.

— Не знаю.

— Ее сознание где-то существует?

— Я не знаю.

— Она могла оказаться в твоем теле?

Этот вопрос я задавала себе.

Особенно в первые дни.

— Возможно. Но я понятия не имею, что случилось с моим телом.

— Ты не пыталась вернуться?

— Как?

— Я не знаю.

— Я тоже.

Он отвернулся.

Я дала ему время.

В комнате слышались только приглушенные голоса из передней части кухни и звук посуды. Брина была достаточно далеко, чтобы не слышать нас.

Керран стоял спиной.

Потом спросил:

— Когда ее не стало?

Вопрос был совсем другим.

Не о механике попадания.

— Я не знаю.

Он повернулся.

— Хотя бы приблизительно.

— Вы сказали, вечером разговаривали с ней. Я пришла в себя на заседании. Значит, где-то между.

— Она легла спать в своих комнатах.

— Тогда, возможно, ночью.

— Возможно?

— Керран, я не хочу вам врать. У меня нет ответа.

— Ты проснулась в ее теле и просто продолжила жить?

— Не просто.

— Но продолжила.

— А что мне оставалось?

— Сказать.

— Кому?

Он замолчал.

— Вам? Мужчине, который в первое же утро публично отказался за меня поручиться и считал свою жену воровкой?

— Я не считал ее воровкой.

— Вы не верили в ее авторство.

— Это другое.

— Для меня тогда разницы почти не было. Я не знала вас.