— Рома, а ты что там чавкаешь? — ласково спросила Соня. Мужичка словно пронзило током, белый халат дёрнулся и Рома медленно обернулся. Вся его рожа была перепачкана в крови, руки тоже. Глаза у Сони распахнулись при виде Лешего. Верхняя одежда с него была сорвана, и сам он лежал неподвижно с закрытыми глазами. Видно было, что людоеды только приступили к пиру понемногу откусив от носа, ушей, губ. Один жевал дряблую старческую грудь, ещё один впился в живот раздирая кожу. Вот-вот и они доберутся до внутренних органов. Соню обуяла небывалая злость при виде такой картины и из её рта вылетели чёрные щупальца по количеству участвующих в ночной трапезе каннибалов. Внутри у Сони всё просто клокотало от праведного гнева. Каждое щупальце сходу пробило височную кость и проникло в мозг. Она увидела, как у Ромы закатились глаза, и он упал на пол. Остальные словно кегли легли рядом. Волосы у Сони пришли в движение и сейчас она ничем не отличалась от мифической медузы. Щупальцы ритмично перекачивали содержимое черепных коробок людоедов. Соня почувствовала, что в неё больше не лезет и ей необходимо скинуть насосанное.

И тогда девушка открыла ещё одну сторону своего умения скакнув сразу на уровень выше без всяких белых аномалий. Жгуты освободили пустые головы и собравшись в один воткнулись точно под сердце Лешему. Всё то, что забрала Соня у людоедов в переработанном и отфильтрованном виде вернулось старому уголовнику. На глазах у девушки его внешние покровы восстановились, раны закрылись, щёки у старичка стремительно порозовели. Спустя несколько секунд он уже сидел и смотрел на облепивших его дохлых людоедов. И что самое странное, на Лешего не действовал газ, скорее всего он сюда ещё не добрался. Соня молча передала ему прозрачную маску, лежавшую под кроватью. Там же на тумбочке лежал «портсигар» и мелочь из карманов Лешего.

— Спасибо, дочка. Я правильно понял, что они меня сожрали? — прокашлявшись спросил Леший, неожиданно бодро вставая на ноги.

— Пытались, потом расскажу. Маску надень, скоро газ доберётся сюда через вентиляцию, — сказала Соня, надевая свою.

— Не доберётся, они отключили её зачем-то. Но я знаю, где у них электрический щиток. Пойдём! — он взял портсигар и нажал кнопку. — Але, пахан? Подтягивайтесь к сараю. — Повторив своё послание дважды, он надел маску и поманил за собой Соню. Они прошли до лифтовой шахты, и Леший показал на рубильник, отключавший всё сразу. По мнению Сони вентиляция должна работать отдельно, но людоеды захотели иначе. Подняв, его Леший привёл в движение приборы и отправил платформу лифта наверх. В коридоре загудели вентиляторы и заметно похолодало. Наверное, трубы, забирающие воздух гнали его напрямую и артефакт очищавший воздух не успевал за ними. Поэтому они вырубали на ночь все сразу. В коридоре возник ток воздуха и газ быстро разошёлся по всей базе усыпляя людоедов. Соня посмотрела на ручные механические часы. Газ сохранял свою концентрацию в воздухе в течение двадцати минут после распыления. Затем терял свои свойства. Оставалось ещё половина срока, более, чем достаточно. Сами же вдохнувшие его оставались парализованными на десять часов.

Через полчаса платформа лифта пошла вниз. На ней стояла почти вся банда во главе с Сиплым. У всех в руках имелось оружие.

— Привет, крошка, как прошло? — быстро спросил Сиплый. — Мы ждали вас позже. Уже собрались ужинать.

— Вот как? А здесь, нами чуть не закусили. Лешего почти наполовину сгрызли, — кивнула на старика Соня.

— Вроде нормально выглядит, даже румянец появился, — присмотрелся к нему Калёный.

— Ваще как огурец! — кивнул Штрих.

— Это потому, что я его оживила! — без ложной скромности сообщила Соня.

— Это правда, Леший? — спросил старика Сиплый слегка обалдев.

— Правду говорит, но перед этим она восьмерых завалила.

— Их девять вообще-то, один меня хотел трахнуть и сожрать. Или, наоборот, я так и не поняла его желания, — со злостью сказала Соня.

— Всё. Больше одна никуда не пойдёшь, — побледнел Сиплый. — Только со мной.

— Ты на себя посмотри? Тебе же перстни набили, — она взяла его за руку. — Сразу поймут откуда ты.

— Ерунда всё это, подумаешь по малолетке сел, — попытался отбрехаться Сиплый.

— Нам то не гони, — заржал Леший. — Корону на белом фоне на малолетке не колют, дальше объяснять? Тебя же в тот день короновать должны были, Сиплый.

— Но не успели же, — развёл руками пахан.

— Меня и Калёного хватит, чтобы продолжить. Старик тоже хотел? — уточнил Леший.

— Хотел и с воли поручились за меня. Жиган и Саша Питерский. Татарин тоже, — кивнул Сиплый.

— Вот и всё, пахан! В законе ты, — заключил Леший.

— Оно мне сейчас надо? Нас осталось по пальцам перечесть.

— Ну и что? Мы же есть, — удивился Калёный.

— Логично, Сиплый, хорош кривляться, — Соня поцеловала его в щёку. — Вор ты мой. Законник!

— Всё, всё. А вы, что стоите, чего ждёте? — он повернулся к остальным. — Дома праздновать будем, быстро тащите тела наверх.

— Сколько их здесь? — почесал макушку Штрих.

— Не меньше трёхсот, но людоед сказал, что почти пятьсот. У них ещё подвал есть, куда он меня хотел за рёбра подвесить, — сплюнула на пол Соня.

— Он жив ещё? — спокойно спросил Сиплый, но от его тона у Лешего побежали по загривку мурашки.

— Сдулся, натурально. Третья дверь налево, там лежит. У них там проститушная, — засмеялась Соня. — Бордельеро.

— А подвал где? — спросил Калёный.

— Не знаю, искать надо.

— Н-да… Одни не справимся, — Сиплый достал точно такой же портсигар и два раза нажал на кнопку. Не дожидаясь ответа Сиплый, произнёс. — Необходима помощь, пятьсот тел.

— Серым звонил? — понял Леший.

— Да, сейчас сами приедут. Куда нам их складывать всех? Пусть забирают этих красавцев сразу себе. Не всё же людоедам глумиться, познакомятся с настоящими вивисекторами.

— Слышь, пахан, мы со Штрихом пробежимся, девок посмотрим новых? — улыбнулся своим оплавленным «лицом» Калёный.

— У вас и так у каждого по три. Куда вам ещё? — удивилась Соня.

— А чё, покладистые девки, работают для всех же, — пожал плечами Калёный. — И потом, может наших встретим.

— Беги, у тебя час от силы. Дальше эти дистрофики всех загребут. Им всё равно кто есть кто.

— Понял, начальник, — Калёный махнул Штриху и оба помчались по коридору.

— Лысый, со мной пойдёшь. И вы двое, — Сиплый показал на двух громил. Они появились неделю назад, но ребята с понятиями. — Пошли, Сонечка глянем, что за подвал такой чудесный у них здесь.

— А ты не хотел бы здесь остановиться? — Соня оглядела широкие коридоры, высокие потолки.

— Да ну. Душно и мрачно. И сыро. Вода где-то рядом.

— Да, раз они подводную лодку держат.

Люди прошли до конца коридора, спустились на несколько этажей и упёрлись в металлическую дверь со штурвальным замком. Лысый в миру Матвей приложил руку к замку. С его ладони сорвались крохотные синие искорки, и металл растворился. Лысый поводил рукой, и, с другой стороны, что-то выпало на металлический пол. Дверь со скрипом открылась, и в лицо людям ударил холодный влажный воздух.

— Классное умение у тебя, Лысый, — улыбнулся Сиплый. — Не один замок не устоит.

За дверью оказался длинный подземный причал, возле которого покачивалась на волнах десятиметровая металлическая сигара. От пирса к ней лежали сходни, хоть сейчас отправляйся на подводную прогулку. От воды исходил пронизывающий холод и сырость.

— Не обманул Влас. На ней можно поплавать, — сообщила Соня.

— Было бы куда. Так, конечно, неплохо у кого-то всплыть за спиной. Возьмём на заметку. Лысый, когда всех вынесут отсюда, завари дверь.

— Не вопрос, пахан.

Помимо причала влево и вправо расходились широкие коридоры. Вероятно, раньше они использовались под хранение каких-то вещей. Сейчас же всё пространство в них занимали решётчатые камеры с узким проходом между ними. Соня рассмотрела содержимое ближайшей камеры и с трудом сглотнула появившийся ком в горле. Влас и здесь не обманул. В каждой клетке, рассчитанной на пять-шесть человек, с потолка свисали цепи с крючьями, на которых болтались люди. Но это было бы половина беды. Все они имели кровоточащие раны, но были живы и всё понимали. У кого-то было срезано мясо с бёдер, и они сверкали оголёнными костями. У кого-то с рук, задницы, спины и прочих мест. Срезали целыми пластами, но люди при этом не умирали и всё чувствовали, судя по их глазам. Соню начало тошнить, она еле успела добежать до края пирса.