— И ты ходишь вокруг и смотришь? — догадалась Женька.

— Иногда. С фонарём! Смотрю на предмет целостности баков. Если что, каждый бак имеет скобы, по которым можно спуститься до самого низа. Мало ли придётся заварить трещину.

— Когда ты там был последний раз? — Мамонт не вмешивался, Петрович охотнее отвечал на вопросы Сиплого, чем на его.

— Два месяца назад, затем мне прислали интеллигента, и я отправил его на осмотр, — Петрович беспокойно потёр заросший подбородок и бросил взгляд в сторону вожделенной банки.

— И он оттуда не вернулся, правильно? — пытала Петровича Соня.

— Да. После этого через неделю закрыли монорельс и всё, баста, — развёл руками сантехник. Сиплый отошёл от стола, Петрович бросился к своей банке.

— Мне всё предельно ясно, — произнесла Соня. — Вампиры появляются внизу и распространяются по бункеру. Хорошо, если не по всем бункерам. Поэтому Лора и не видела их на поверхности. Что им там делать? Здесь намного интереснее.

— Стройная версия, — согласился Мамонт. — Но почему ты так уверена? Ты сталкивалась раньше с ними?

— Мой отец, он врач и однажды присутствовал на вскрытие человека, упавшего с большой высоты на оживлённую дорогу, где его ещё вдобавок переехал грузовик. С его слов клиент выглядел отвратительно.

— Надо думать, — фыркнула Женька. — Упасть под колёса с высоты. Счастливчик.

— Когда вскрыли его грудную клетку, то увидели два сердца и соответственно две системы кровообращения. И клыки. Сперва подумали, что его так расплющило и зубы просто выскочили, но клыки оказались на обычном месте. Размеры их отличались от обычных человеческих. Стоило только патологоанатому сообщить об этом главврачу, как через час за трупом приехали твои коллеги, Мамонт. И забрали его, а с врачей взяли расписки о неразглашении, — ответила Соня. — Отец никогда не врал, и то, что он рассказал нам с матерью, было чистой правдой.

—Разгласил всё же, — усмехнулся Мамонт. — Нехорошо, товарищ!

— Допустим. Вампиры, хотя…, — запнулась Наташа.

— Сейчас и кроме них хватает разных чудес, — напомнил ей Кощей. — Они выбрались из очистных сооружений, и после этого начальство перекрыло сообщение. Петрович, а где-то ещё такое происходило?

— С монорельсом? — Петрович занюхал свой рукав приняв четверть стакана своего «напитка». — Нет. Точно нет. Кроме четвёртого бункера, но там первый секретарь обкома партии закрылся спустя месяц после войны. Говорят, работает с документами. До сих пор. Вот здоровье у человека, ажно завидно!

— Поздравляю, замок нашёл достойный бункер. Ничего не скажешь, — расстроился товарищ Иванов.

— Нам бояться нечего, на нас защита, — успокоила его Женька. — Главное её не снимать.

— Ну и дела, — вздохнула Наташа. — Мало того, что начальство злющее. Так ещё и эти. Кстати, Серёга, а что же роботы? Они должны как-то реагировать на появление безбилетников?

— Если вампиры добрались до начальства, то может и нет, — пожал плечами Мамонт. — Я только здесь услышал о роботах. До этого момента я только читал о них в фантастических книгах. Их надо увидеть. Петрович, аллё?

— Бесполезно, — махнула рукой Соня. Сантехник в позе креветки отключился, повернувшись к стенке.

— Помогает политура. Надо взять с собой, — заметил Сиплый. — Отпугивает вампиров, а Петрович себе ещё нагонит.

— Петрович! — раздался громкий женский голос из коридора. — Я тебе блинчиков принесла! Петрович!

— Тсс! — прижал палец к губам Мамонт. Шаги приближались, кто-то шлёпал по гулкому металлическому коридору. Через несколько секунд в дверь заглянула женщина в чёрной спецовке. На левом нагрудном кармане была пришита белая материя с надписью от руки - Надя Иванова.

— Ой, а вы кто? — испуганно взглянул на собравшихся в комнате людей. — Что вы с ним сделали?

— Ничего не делали, он сам над собой эксперименты ставит, — засмеялась Наташа. — Заходи, мы не кусаемся.

— Я вас раньше не видела и одеты странно, — она непроизвольно пощупала свою чёрную спецовку.

— Опять что ли объяснять? — с ужасом взглянула Наташа на Мамонта. — Я так облысею. Так, женщина, ты кем здесь трудишься?

— Уборщица я. Не видно, что ли? — Кроха и Кощей стояли к ней ближе всех.

— Надя Иванова…, Надя хочешь большой и чистой любви? — брякнул Кощей. — Щучу, хочешь жить на поверхности в большом красивом замке?

— Кто же не хочет. Мы как крысы здесь. А вы, значит сверху будете? — она окинула Кощея взглядом.

— Ага, сверху. У нас есть свой комфортабельный замок, — важно произнесла Кроха.

— Ягодкин, пидарас плешивый, утверждал ведь, что там жить невозможно, — с горящей ненавистью в глазах воскликнула Надя. — Я, между прочим, микробиолог по образованию, но не захотела к нему в гарем идти, так вот он меня на дно и упёк. Стоп, а как вы сюда попали?

— Сложно объяснить. Через портал, также назад уйдём. С вами или без вас, — небрежно заметил Кощей.

— Начальство у вас как? Самодуры или нормальные? — с надеждой спросила Надя. — А то менять шило на мыло не хочется.

— Мы и есть начальство, Надя, — успокоила её Кроха. — Нам люди нужны на поверхности. Вы здесь загнётесь через год, а может и раньше. Наверху радиация идёт на убыль за исключением эпицентров. По прогнозам скоро и снег исчезнет.

— И будет город-сад, — не удержался Наташа и заржала как лошадь.

— Очень интересно, — поправила локон микробиолог. — Хуже, чем здесь вряд ли будет. Я согласна!

— Замечательно, а что скажешь об остальных? — спросил Мамонт.

— Все нижние ярусы только и мечтают свалить из этого стального гроба. Вопрос только куда? Сообщение с другими бункерами закрыто. Раньше бежали в тридцатый и пятнадцатый, там начальство не так лютует. Сейчас они закончили набирать людей и к ним уже не попасть. Хотя они ещё берут молодых красивых женщин, по мужикам у них полный комплект. Вот такая сегрегация.

— Чё? — переспросила Кроха.

— Деревня! — хмыкнула Наташа. — Принудительное разделение на группы и сообщества.

— Ой, ладно! Подумаешь, начиталась в своих музеях, — отмахнулась Кроха. — Курва!

— В музеях вообще-то больше смотрят, — скромно заметила Женька.

— Ещё одна дюже умная нашлась? Короче, там им хорошо и оттуда они с нами не пойдут? — уточнила Кроха.

— Думаю, да. Из нашего тринадцатого тоже не все захотят, — предупредила Надя. — Но определённый пласт…

— Надя, что ты знаешь о без вести пропавших людях? — спросил Сиплый.

— Ничего. Пропадают и всё. Хотя кое-что бросается в глазах. Все, кто пропал, во всяком случае известные мне, получали приглашение работать на верхних ярусах. Не в администрации, конечно, но недалеко. Архивы, склады, больница. Неквалифицированный труд, — Надя о чём-то задумалась. — Вот если бы вы не спросили, я и не подумала… Они все здоровые были!

— То есть? — быстро спросила Соня.

— Здоровые, чего непонятно? На него глянь, он кто, по-твоему? — уборщица кивнула на Петровича. — У меня тоже румянца нет.

— У него как раз есть, — хохотнула Наташа. — Ты хочешь сказать, что поднимали наверх ещё не растерявших здоровье? Мамонт, необязательно, что это вампиры. Начальство тоже любит, когда вокруг них нет откровенных алкашей.

— Так-то оно да. Ещё полгода не прошло, а уже такой раскол наметился.

— Давно наметился, спустя месяц стало понятно кому жизнь под землёй противопоказана. У нас даже бунт был, рвались наружу. Боязнь закрытого пространства, несколько человек окончательно спятили, — сказала Надя. — Затем оказалось, что одна из главных продуктовых баз отгородилась наглухо ото всех. Четвёртый бункер с товарищем ЁБНом. С питанием начались перебои. Все склады роботами охраняются, пробовали штурмом брать, но они быстро сократили количество едоков на три сотни. Нас кормят какой-то кашей, макаронами и прочим говном. Кстати, как у вас с этим наверху?

— В порядке. Питание по высшему разряду, по нам разве не видно? — спросила её Наташа.

— Да, свежие. Вас по этим признакам сразу вычислят. Роботы раз в сутки делают обход наших подземелий. Здесь тоже появятся через… ой, бля! Минут десять осталось. Заболталась я с вами, а у меня не убрана столовая ещё.