Весь мир для Александра в одночасье сузился до двух высоких чёрных ушей Буцефала, раскачивающихся спин товарищей-этеров да свиста ветра в ушах. Он долго и упорно тренировался держать строй на высокой скорости. У Александра уже был боевой опыт в походе на фракийцев, когда он во главе небольшого конного отряда вместе с Антипатром налетел на ряды медов, но та детская проба каламом не шла ни в какое сравнение с рукотворным ураганом, который разворачивался прямо сейчас. В какой-то момент справа от них быстро проплыла фигура Антипатра и двух его хилиархий гипаспистов. Щитоносцы, повернув к бреши, на пределе сил бежали со всех ног, с грохотом стуча кирасами и стараясь не отстать от кавалерии.

— Александр, вперёд! Не оглядывайся! — заорал ему напоследок Антипатр, перекрывая топот тысяч копыт. — Лети и рази как грифон!

— Хайре, Антипатр! — на лету отсалютовал ему копьём Александр, надеясь, что тот успеет разглядеть этот жест в клубах поднимающейся пыли.

Вокруг ревела вся долина. Их конная гиппея летела вдоль кипевшего человеческого моря. Слева, прямо по ходу их движения, таксисы македонской и эпирской фаланги намертво сцепились с центром эллинов, а справа, утопая в клубах пыли, увязли в сражении с правым крылом Филиппа афиняне. Гетайры и фессалийцы буквально пролетали у них за спинами, стремительно пикируя в гигантскую брешь, образовавшуюся между крайним левым флангом эллинского центра и ушедшим вперёд правым крылом афинян. Этот зазор растянулся уже стадий на шесть, но и македонский ударный кулак из десяти клиньев вытянулся почти на такую же ширину. Глядя на несущуюся лавину всадников, Александр на миг ощутил холодок сомнения: сумеют ли они на скорости, даже сжавшись в клинья, завернуть в этот зазор?

— Клит, мы протиснемся?! — крикнул Александр, бросив взгляд на края их построения, состоявшие из фессалийцев. Калас уверенно вёл свою илу справа, а его товарищ Ликофрон шёл следом слева, выдерживая дистанцию до шага.

На вопрос царевича Клит обернулся и выкрикнул, перекрывая оглушительный топот копыт:

— Плевать, снесём их! — уверенно отозвался иларх. — Александр, внимательно следи за округой! Я веду нашу илу, а ты командуешь всей гиппархией! Забудь обо мне и царской агеме! На тебе вся кавалерия!

— Понял! — отсалютовал копьём Аргеад.

Клит коротко кивнул, а может, Александру только показалось: на спинах жеребцов трясло так, что разобрать мелкие жесты было невозможно.

Движение нарастало, точно обвал в горах. Сначала они шли плотной, размашистой рысью — всадники выдерживали три локтя к трём локтям, сохраняя монолитность клиньев. Но когда до зияющего разрыва между афинянами и центром эллинов осталось не больше двухсот шагов, Александр поднял ксистон высоко над головой и с надрывом, деря горло, взревел:

— Подать сигнал! Галоп! Прижаться друг к другу! Теснее!

Трубач-сальпингист царской агемы, скакавший вместе с семейофором за спиной Александра, мгновенно вскинул бронзовую трубу и выдул боевой приказ. Над равниной пронеслась властная трель из трёх долгих, раскатистых тонов. Этот зов тут же подхватили трубачи остальных ил, дублируя приказ для своих эскадронов. Вслед за сигналами илархи на острие каждого клина и лохаги по боковым рёбрам повторили команду гиппарха уже собственными хриплыми голосами. Каждый иларх на вершине своего копья прибавил ход, разгоняя илу. За ними, ускоряясь ряд за рядом, сорвалась вся конная гиппархия.

Сжавшись до предела, десять клиньев перешли в сокрушительный галоп. Земля под тысячами копыт задрожала с такой силой, будто сама Беотия содрогнулась под поступью Атланта. Поднявшаяся туча бурой пыли окончательно заволокла пехотные таксисы, оставив кавалерию один на один с зияющим прорывом. Семь ил гетайров во главе с агемой со свистом вошли в зазор между двумя половинами эллинского войска, не встретив ни малейшего сопротивления. А вот крайним фессалийским илам на флангах коридор оказался немного тесен, так что они навели шороху. В одно мгновение по бокам македонского конного кулака прокатился оглушительный металлический лязг и дикие вопли. Не сумев до конца уместиться в зазор, фессалийцы на полном ходу рикошетом зацепили фланги увязшего в бою врага.

Александр метнул беглый взор по сторонам и увидел жуткую картину: клиновидный таран фессалийцев с ходу снёс и разорвал крайние шеренги ахейцев слева и афинян справа, разворачивая их строй изнутри. Во все стороны полетели выбитые асписы, переломанные копья и изрубленные тела. Гоплиты под тяжестью разъярённых коней отлетали на землю, как сухие ветви, а выжившие в ужасе бросились прочь. Союзные эпироты, бившиеся с ахейцами, проклиная придурошных кавалеристов на чём свет стоит, едва успели отскочить в сторону от безумного пролёта всадников. Проехав по щитам врага, как по хворосту, фессалийцы выровняли строй и продолжили путь. Видя их наскок, гетайры одобрительно засвистели.

Разрезав эллинский фронт надвое, македонская конница в одночасье оказалась за линией боевых порядков, правее от сражавшихся на краю центра ахейцев. Едва они вошли в брешь, до ушей Александра сквозь топот донеслись яростные кличи. Оглянувшись через плечо, он смутно разглядел в клубах пыли вбегавшие следом хилиархии Антипатра. Натиск гипаспистов был неотвратим: ахейцы уже никак не могли помешать им просочиться в рану. Их фланг смяли кони, а на восстановленные с трудом ряды после пролёта конницы снова навалились эпироты.

Долго разглядывать тыл было некогда. Позабыв о глотавших пылевую завесу гипаспистах, для которых та служила прикрытием, Александр вгляделся вперёд. Они вышли на оперативный простор. Прямо перед ними, прямо в тылу эллинской фаланги, суетилась туча разношёрстного люда: офицеры, водоносы, слуги и лекари. Здесь же метатели и застрельщики южан вовсю бегали с охапками дротиков и камней. Александр мгновенно сообразил, что делать. Азарт обуял его. Подняв ксистон высоко над головой, он подал команду, перекрывая гул сражения:

— Поворачиваем налево! Мы идём по тыловым путям врага! Приготовиться к бою!

Сальпингист царской агемы снова выдул сигнал. По равнине раскатилась одна протяжная, чистая нота, за которой немедленно прозвучали два коротких тона. Повинуясь приказу, клинья замедлили темп и, точно единая многоглавая гидра, принялись заворачивать налево, заходя в тыл вражескому центру. Шедший на острие агемы Клит среагировал мгновенно: с силой отжав поводья, он заставил своего жеребца заложить крутую дугу, уводя за собой всю илу. Однако, разворачивая коня, иларх на секунду обернулся к Александру и выкрикнул гиппарху:

— Занимаешься самодеятельностью, Александр?!

— Нужно навести немного смуты в эллинском доме! — расхохотался в ответ Александр, перехватывая копьё. — Нам всё равно с ними по пути!

Клит кивнул под шлемом, понимая его логику, и гаркнул в ответ:

— Только не увлекайся, гиппарх! Наша главная цель — фиванцы и Феаген!

Александр поудобнее перехватил копьё, плотнее вжавшись пальцами в оплётку древка и готовясь к первому удару. Их гиппархия летела как огромный камень, пущенный из метательной машины, который будет мчаться вперёд, пока не иссякнет сила. И на пути этого брошенного снаряда показались первые цели.

Сметя пылевую завесу, гетайры и фессалийцы на полном ходу обрушились на лёгкую пехоту южан, ставшую для них первой добычей. Стрелки, пращники и застрельщики из Эвбеи, Коркиры и Мегар впали в оцепенение, с диким изумлением глядя на вынырнувшую из пелены кавалерию. Никто из них не мог понять, откуда в их тылу взялся враг. В густом пыльном мареве Александр успел даже выхватить коринфского стратега в богатом багровом плаще и украшенном железном шлеме. Тот стоял, словно молнией поражённый, растерянно наблюдая за несущейся прямо на него лавиной. Лишь в последний миг один из лохагов дерзким рывком сгрёб командующего, и они оба судорожно заскочили в плотные шеренги союзной пехоты.