Поднялся невообразимый гвалт. Часть эллинских застрельщиков вместе с другими в панике бросилась искать спасения за щитами фаланги, но некоторые попытались огрызнуться. Подняв над головами щиты-пелты, левкадийские псилы, потомки легендарного Одиссея, проявили, в отличие от прочих, недюжинную львиную отвагу. Их стратег в шлеме-колпаке с синей гривой взял инициативу в руки и сумел собрать вокруг себя около двух сотен метателей. По его резкому приказу левкадийцы единым порывом отвели руки назад и обрушили на несущихся гетайров и фессалийцев залп тяжёлых дротиков.

Воздух тотчас разрезал смертоносный свист. Один дротик с глухим ударом врезался в наплечник Клита: ударив в двойной лист металла, снаряд с лязгом отскочил и резанул по уху жеребца Илиодора. Обученный конь дико взвизгнул, благо, оставшись в строю. Другой дротик летел прямо в лицо Александра, но царевич подобно змее метнулся на спине Буцефала, так что гранёное остриё пронеслось в паре пальцев от его щеки. Впрочем, без потерь не обошлось. Позади Александра раздалось глухое шипение: нескольким гетайрам острия дротиков вонзились в бёдра и панцири. Взревев от вражеской дерзости, македоняне на всём скаку атаковали храбрецов из Левкады. Влетев во вражеский строй, Александр заметил, как один из псилов сбоку заорал и занёс дротик, целясь в Аристона. Не теряя времени, гиппарх вскинул ксистон, подался вперёд и из-за спины товарища с хрустом вонзил длинное жало врагу в незащищённый живот. Сила удара была такова, что левкадиец просто отлетел назад.

Левкадийцы падали на примятую траву, а их строй ломался. Какой-то особо юркий воин попытался поднырнуть снизу, чтобы поразить коней в брюхо, но Буцефал со всего маху зарядил ему копытом прямо в лицо, превратив челюсть врага в кровавое месиво. Агема немного замедлила темп, со скрежетом разрезая живой заслон. В возникшей кутерьме на Илиодора сбоку из пыли внезапно наскочил тот самый стратег Левкады, который нанёс выпад копьём, всадив его ветерану прямо в ребро кирасы. Илиодор досадно зарычал и пошатнулся, а Александр, видя угрозу лишиться напарника, сменил направление и на ходу точно послал длинное кавалерийское копьё в лицо врага. Оно достигло цели, войдя на полпальца стратегу в глазницу. Левкадиец заорал, повалившись на землю, однако ускакавший Александр не сумел его добить. Да того и не требовалось, так как враг попал сразу под копыта лошадей.

За остриём клина наступали рёбра треугольника, расширявшие удар и окончательно разорвавшие цепь псилов, превратив их строй в кровавую труху. Смяв отчаянное сопротивление, кавалеристы принялись планомерно и жестоко уничтожать беззащитный тыл врага. Тяжёлая пехота эллинов, намертво скованная лобовым боем с педзетайрами, ничем не могла помочь своим застрельщикам. Задние шеренги эллинской фаланги центра лишь бессильно оборачивались, махая руками стрелкам, чтобы те укрылись за их щитами. Несколько последних рядов даже развернулись назад и выставили стенообразный заслон, опасаясь удара в спину от македонской гиппархии. Но Александр проигнорировал этот вызов: у него не было времени увязать в монолитных пехотных блоках, ибо он помнил свою главную задачу. Текущая же рубка в тылу была только попутной встряской на пути к их настоящей цели.

Дальше началась методичная работа. Македонская гиппархия буквально выкашивала вражеский тыл, прокладывая себе дорогу сквозь хаос. От этих жестоких ударов в самом центре союзного войска вспыхнула настоящая паника. Фронтальный бой ещё кипел, но прежней тыловой поддержки у эллинской фаланги больше не было, отчего их собственной фаланге становилось на порядок легче. Длинные кавалерийские ксистоны разили и кололи направо и налево, превратив десять клиньев в единую неистовую колесницу Ареса. Александр лишь изредка делал точные выпады копьём, предпочитая сохранять хладнокровие и непрерывно контролировать обстановку вокруг. И, как оказалось, совсем не зря…

Командующие южан тоже не почивали в тени. Заметив взметнувшиеся до неба тучи пыли и услышав рёв рушащегося тыла, эллины спешно бросили в бой последний свободный таксис. Из дальнего стыка между центром и их правым флангом на гиппархию Александра выдвинулся строй коринфских гоплитов, намереваясь унять гремевших у себя в тылу македонян. Александр сразу оценил силу угрозы: противник бросил на них не меньше полутора тысяч тяжёлых пехотинцев. Их клинья шли вдоль тыловой линии эллинской фаланги как раз лоб в лоб этому надвигающемуся монолиту. Подсчитав риски, Александр быстро понял, что у них нет времени ввязываться в затяжную схватку с коринфянами. Попытка протаранить такой плотный строй грозила потерей драгоценных минут и тем, что их зажмут с двух сторон — коринфяне с фронта, а развернувшиеся несколько шеренг центра ударят во фланг. Решение созрело в его голове мгновенно: они должны отдать этот участок на откуп ступавшим за ними гипаспистам, развязав себе руки для дальнейшего броска. Взметнув ксистон над головой, Александр до хрипоты, срывая связки, взревел, перекрывая гул битвы:

— Поворачиваем! Направо! Направ-о-о!!

Сальпингист царской агемы чутко уловил команду гиппарха и тут же вскинул бронзовую трубу, выдув один длинный, властный сигнал и следовавший за ним короткий. Направление было задано. Трубачи других ил подхватили приказ, а лохаги за ними по краям клиньев вовсю глотку заорали рядовым, дублируя команду. Их исполинский кавалерийский таран замедлился и начал менять траекторию. Ила за илой, подобно огромной штормовой волне или сгибающейся стальной руке титана, они принялись слаженно заворачивать вправо. Когда гиппархия закончила поворот и вновь набрала ход, уходя прочь от эллинского центра, Александр бросил быстрый взгляд сквозь пыльное марево. Там, сработав как безупречно отлаженный механизм, наперерез коринфянам бежали две хилиархии гипаспистов во главе с Антипатром.

Размашисто взмахнув копьём, Александр с улыбкой пылко выкрикнул ему на прощание:

— На тебя лишь уповаю! Правь «Арго» в край, где среди отвесных круч шторм сотрёт горизонт!

Уходящий вдаль Александр понимал, что старый стратег в этой суматохе едва ли услышит его голос, но этого и не требовалось. Антипатр всё равно прекрасно знал своё опасное дело, которое заключалось в том, чтобы развязать руки кавалерии ценой собственной жизни. Едва гиппархия Александра разогналась и выскочила из опасной зоны, щитоносцы Антипатра на полном ходу, с оглушительным звоном врезались во врага. Кровавая сцепка пехоты надёжно сковала Коринф, открывая им путь к их главной и окончательной цели.

--------

Глоссарий:

Кентрон (κέντρον — острие, шип, жало) — это античная кавалерийская шпора, применявшаяся древнегреческими всадниками, включая гетайров для управления лошадью. Кентрон относится к типу шиповых шпор. Состоял из металлической дужки (бронза или железо), плотно охватывающей пятку, и одного короткого, граненого или конического шипа. Фиксировались такие шпоры на ноге с помощью системы прочных кожаных ремешков поверх кавалерийских кожаных сапог эндромид.

Аристон — македонский офицер, иларх анфемусийской илы и соратник Александра Великого. После смерти царя Аристон остался сторонником единой империи, а также династии Аргеадов, примкнув сначала к Эвмену в войнах диадохов, а позже к царице Олимпиаде.

Миеза — город в Древней Македонии. Известен прежде всего загородным Нимфейоном — школой пажей, которую Филипп обустроил для своего сына Александра и других детей. Именно здесь под руководством философа Аристотеля молодой царевич и его ближайшие друзья получали образование, изучали науки, философию, литературу и военное дело.