Бережно скрутив своё богатство в большой куль, молодой охотник вышел из домика и плотно притворил дверь. Постоял немного, стараясь подавить постыдное желание вернуться. А потом решительно зашагал прочь.

Балбес некоторое время радостно носился вокруг, предвкушая очередную охоту, но ближе к ночи стал отставать, нерешительно тявкать, поглядывая назад.

— И не уговаривай, — помотал головой Храбр. — И так засиделись. Идти надо.

Лис подбежал, вытаращился ему в лицо, видно силясь понять, зачем глупому двуногому потребовалось покидать такое хорошее надежное логово. Парнишка только насупился, обошёл зверя и двинулся дальше.

Ночи были тёплыми, припасов в сумке лежало в избытке, и Храбр упрямо брёл вперёд, на юг, не отвлекаясь на охоту и не разводя костров. Думал для безопасности спать в удобных развилках ветвей, обвязавшись верёвкой, но Балбес истошно вопил под деревом, и пришлось отказаться от этой идеи.

— Ну, смотри! — хмуро погрозил пальцем охотник. — Сторожи меня тогда.

Лис привычно вытаращился на спутника, поводил ушами, а потом, покрутившись, улёгся ему под бок. Парнишка осторожно взъерошил заметно погустевшую рыжую шёрстку, получил в ответ недовольное бурчание и со вздохом закрыл глаза.

Прошёл день, второй, третий.

После девятого дня Храбр уже всерьёз пал духом. Очень хотелось повернуть назад. Тем более, по пути он всё время подмечал надёжные ориентиры, оставлял зарубки и был уверен, что сможет выйти обратно к домику. Парнишка дал себе слово, что если и после пятнадцатого дня не встретит следов пребывания людей, то пустится в обратный путь. Станет жить отшельником, надеясь, что к избушке однажды выйдут охотники. Зато хотя бы жить!

А вечером двенадцатого дня до них с Балбесом донесло аромат древесного дыма.

Не веря своему счастью, скорее ожидая увидеть лесной пожар, чем человеческое жильё, Храбр медленно двинулся на запах. Вскоре набрёл на утоптанную тропинку. Уже наступили прозрачные летние сумерки, и вдали за деревьями стали видны огоньки костров, послышались весёлые голоса.

«Купальская ночь! — сообразил Храбр. — Излом лета!»

Он хотел было бегом кинуться к людям, но оробел. Да и то правда, выходить к деревне в самую короткую ночь года, когда за три шага от собственного жилища можно встретить любую нечисть? Очень неразумная мысль!

Стиснув зубы, Храбр принялся искать место для ночлега. Самое главное — он вышел к людям! А завтра он им покажется на глаза или ещё день спустя — не так уж и важно. Отмыться, опять же, следует после долгой дороги, причесаться.

Лису присутствие посторонних явно не нравилось. Он суетился, прижимал уши и настойчиво пытался увести глупого двуногого обратно в глушь.

— Ну что ты, что… — охотник попытался поймать зверя и успокоить, но тот вывернулся и яростно встопорщил шерсть. Даже отказался от ломтя высушенного в дыму мяса.

Тяжко вздохнув, Храбр спрятал угощение обратно в сумку. Ему и самому кусок в горло не лез. Прислонившись спиной к древесному стволу, он попытался задремать, но волнение и далёкие взрывы весёлого хохота бередили душу, не давая уснуть. А потом невдалеке хрустнула ветка.

Балбес вскочил и ощерился.

Охотник тоже приподнялся и стал всматриваться во мрак, прижавшись к шершавой коре дерева. Здесь, под густыми кронами деревьев, темнота была плотной, почти осязаемой, но привычные глаза парнишки всё же сумели различить скользящий меж деревьев тонкий стройный девичий силуэт.

Храбр, затаив дыхание, пригляделся. Сколько он уже не видел других людей, не слышал живой человеческой речи? Собственная болтовня с рыжим Балбесом — не в счёт. И как теперь повести себя? Затаиться? Или, наоборот, поздороваться?

Мучительно хотелось выйти из тени, подать голос, услышать ответ… Так ведь убежит ведь! Несмотря на купальский разгул, внезапная встреча с чужаком напугает кого угодно.

Девушка, меж тем, явно не заплутала и, похоже, вовсе не высматривала себе компанию. Она двигалась не к кострам, откуда доносились песни и смех, а наоборот — прочь от них, углубляясь в лесную чащу. В руках её Храбр, до боли сощурившись, разглядел небольшое лукошко, из которого свешивались тёмные стебли каких-то трав.

Парнишка вжался в шершавую древесную кору, ощущая спиной сквозь рубаху все неровности и колючие сучки своего дерева-укрытия. Балбес, тоже затаился, прижавшись к земле и навострив уши. Храбр легонько сжал его холку, чтобы зверь не вздумал вдруг зашуметь, отпугивая незнакомку.

Охотник, хоть его душа и рвалась изо всех сил к человеческому теплу, усомнился, кто перед ним: простая ли деревенская девица, что, повздорив, отбилась от подруг, или же самая настоящая лесная нечисть, которую так легко встретить одинокому путнику в Купальскую ночь.

Девушка, меж тем, остановилась шагах в десяти, присела на корточки и принялась бережно срезать маленьким ножиком очередное растение. Густой, терпкий запах потревоженных листьев долетел до Храбра. Лунный свет пробился сквозь густую листву, посеребрил толстую русую косу, тронул светлым ореолом лицо незнакомки.

Ведунья? Так ведь молода ещё слишком… Может быть, ученица деревенской бабки-знахарки?

Сердце парнишки усиленно заколотилось. Перед ним совершенно точно была не нечисть. Делать ей больше нечего, как букеты собирать по ночному лесу! Он медленно, судорожно вздохнул.

Девушка как раз поднялась, собираясь идти дальше, но то ли едва слышный звук привлёк её внимание, то ли боги направили взгляд. Она повернула голову, и её глаза встретились с глазами на Храбра. Незнакомка вздрогнула от неожиданности, отпрянула, но не бросилась прочь, как опасался молодой охотник. Она лишь выпрямилась, словно молодая берёзка, гордо вскинула подбородок и звонко, громко спросила:

— Ты кто такой? Добрый молодец, али чудище лесное?

— М-молодец, — хрипло выдавил Храбр и непонятно зачем добавил: — Вроде.

Лис под его рукой недовольно закопошился и фыркнул.

— Собака твоя не кинется? — с некоторой всё же опаской уточнила девушка, заприметив впотьмах Балбеса. Прищурилась, пытаясь разглядеть его получше.

— Не кинется, — пообещал Храбр и крепче сжал холку приятеля, потому что уверенности в собственных словах не чувствовал. Боги его знают, этого дурачка, как он на незнакомых людей среагирует! Эх, надо было какой-никакой повод для него смастерить! Хоть бы и из простой верёвки.

— Ты чего тут сидишь? — собирательница трав приблизилась на пару шагов. Лис недовольно заскрёб лапами землю, пытаясь вырваться и, вероятно, удрать. — Гулянье вон там, — девушка махнула рукой в сторону далёких огней. — Или повздорил с кем, что боишься на глаза показаться?

Храбр сглотнул, язык будто присох к нёбу. Столько времени он не говорил ни с одной живой душой, что теперь слова казались чужими и неуклюжими.

— Не повздорил я, — пробормотал он. — Заблудился. Почитай, полгода в лесу живу бирюк-бирюком. Лиса вот приютил, вырастил. Брёл наугад и выбрался сегодня к вашей деревне, а подойти не решаюсь. Не знаю, как примут. И вправду ведь я сейчас больше на лесное чудище похож.

Девушка с интересом склонила голову набок.

— Говоришь, зиму в лесу пережил? — недоверчиво протянула она.

— Пережил! — буркнул Храбр. Сомнение в голосе незнакомки неожиданно всколыхнуло в нём горячую, детскую обиду. — В заброшенной охотничьей избе. Шкуры вот несу на продажу.

— Ишь ты, — с уважением покачала головой собеседница. — Толковый ты, значит, парень.

Обида моментально сменилась волной радостного тепла. Щёки Храбра залил густой румянец, и он порадовался, что в лесу слишком темно, чтобы это легко можно было заметить. Но следующий вопрос остановил его готовность возгордиться собственной состоятельностью:

— А что же ты как завеснелось домой не пошёл?

— Не нашёл дорогу, — смущённо признался он и уставился в землю. Девушка чутко уловила смену его настроения и поспешила с дальнейшими расспросами: