Раздался оглушительный грохот. Чехлы слетели с мебели, подняв облако вековой пыли.

Секунд десять в комнате царила гробовая тишина, прерываемая лишь чиханием Астарота, у которого на носу уютно примостился кусок мыла, и кряхтением Рона, чью ногу придавила тяжелая тигриная лапа.

Гермиона сидела на полу. С ее волос медленно стекала грязная пена. Ее лицо медленно приобретало оттенок переспелого помидора. Она открыла рот, явно готовясь выдать тираду, от которой содрогнулись бы даже стены Азкабана. Джинни в ужасе прижала руки ко рту, ожидая взрыва.

Гарри, лежащий поперек спины Рона, виновато поднял голову:

— Эм… мы пытались его остановить?

И тут Гермиона не выдержала. Грозная староста Гриффиндора фыркнула. Потом еще раз. И внезапно разразилась звонким, абсолютно неконтролируемым хохотом, утирая мыльную пену с лица. Джинни тут же подхватила, смеясь так сильно, что ей пришлось опереться о камин.

Рон, кряхтя, попытался вылезти из-под добродушно урчащего Астарота, умудрившись при этом размазать мыло по всему лицу.

— Очень смешно, — буркнул он, отплевываясь от пены. — Могли бы и помочь. Эта кошка весит как тролль!

Отсмеявшись, Гермиона наконец поднялась на ноги, отжимая подол мантии, и приняла свой фирменный командирский вид.

— Так, всё. Хаос отменяется. Если мы оставим вас вместе, вы не уберете дом, а разрушите его до основания. Нам нужно разделить силы.

Она ткнула пальцем в Рона:

— Ты, Рональд Уизли, остаешься здесь. Со мной. И будешь оттирать этот пол, пока он не начнет сиять. Я лично проконтролирую каждый дюйм!

— За что мне это… — простонал Рон, но под строгим взглядом Гермионы покорно потянулся за тряпкой. Астарот, потеряв интерес к спрятавшемуся Живоглоту, вильнул хвостом и отправился искать Лилит.

— А вы двое, — Гермиона перевела взгляд на Гарри и Джинни, — идите в музыкальную комнату на третьем этаже. Миссис Уизли просила проверить пианино на наличие кусачих чар и протереть там пыль. Марш!

Музыкальная комната встретила Гарри и Джинни тишиной и золотистыми лучами пыльного света, пробивающимися сквозь щели в тяжелых ставнях. Посередине стоял изящный, но страшно запущенный рояль, покрытый плотной паутиной.

Когда дверь за ними закрылась, отрезав звуки ворчания Рона и команды Гермионы, в комнате повисла внезапная, почти звенящая неловкость.

Это был их первый момент наедине после всего, что произошло. У них уже были робкие попытки сблизиться, мимолетные прикосновения и взгляды украдкой в Норе, но постоянное присутствие Молли, братьев и гнетущей атмосферы войны заставляли их прятать свои чувства.

Гарри откашлялся, чувствуя, как у него внезапно пересохло в горле.

— Ну… приступим?

Джинни кивнула, не поднимая глаз, и подошла к роялю, начав неуверенно смахивать тряпкой вековую пыль. Гарри встал рядом, вооружившись щеткой для полировки.

Они убирались в молчании. Но это было не тягостное молчание, а то самое электрическое напряжение, от которого покалывает кончики пальцев. Гарри ловил себя на том, что больше смотрит на то, как солнечный свет играет в рыжих волосах Джинни, чем на крышку инструмента.

Она потянулась, чтобы смахнуть паутину с верхнего канделябра, но не удержала равновесие на носочках и слегка качнулась назад. Гарри инстинктивно подался вперед, перехватив ее за талию.

Джинни замерла. Ее спина коснулась его груди. Тряпка выпала из ее рук на покрытый пылью пол.

Гарри медленно опустил руки, но не отстранился. Джинни обернулась. Она была так близко, что Гарри мог разглядеть каждую золотистую веснушку на ее носу и почувствовать легкий запах цветочного мыла, исходивший от ее волос. В ее карих глазах не было ни страха, ни смущения — только тепло и тихое ожидание.

— У тебя… пыль на щеке, — хрипло прошептал Гарри. Это была самая глупая фраза на свете, но ничего умнее в голову не пришло.

Он медленно, словно боясь ее спугнуть, поднял руку и невесомо коснулся большим пальцем ее щеки, стирая серый след. Джинни чуть подалась навстречу его руке, ее дыхание сбилось. Сердце Гарри забилось где-то в горле. Вся война, Дамблдор, пророчества — всё это перестало существовать в границах этой маленькой пыльной комнаты.

Он наклонился ближе. Ее ресницы дрогнули и опустились. Их губы были всего в миллиметре друг от друга, Гарри уже чувствовал ее тепло…

*БАБАХ!*

Прямо над их головами, на четвертом этаже, раздался оглушительный взрыв, от которого с потолка посыпалась штукатурка. Следом послышался восторженный вопль Фреда, гневный крик портрета Вальбурги Блэк и громкий топот Сириуса.

Гарри и Джинни отскочили друг от друга, тяжело дыша. Оба были красными как раки.

Джинни нервно поправила волосы и, не сдержавшись, прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью. Гарри, запустив руку в свои вечно растрепанные волосы, тоже не смог сдержать кривой, смущенной улыбки.

Свидание явно пошло не по плану, но, глядя на ее смеющиеся глаза, Гарри подумал, что лето на площади Гриммо, 12, возможно, будет не таким уж и плохим.

Кладовая на первом этаже

В полумраке кладовой, среди поломанных стульев, заплесневелых сундуков и связок подозрительно пахнущих трав, Артур Уизли находился в состоянии абсолютного маггловедческого экстаза.

Он сидел на корточках перед странным, покрытым ржавчиной металлическим агрегатом, из которого торчали провода.

— Римус, ты только посмотри на это чудо инженерной мысли! — восхищенно прошептал Артур, бережно поглаживая кусок резины. — Кажется, это то самое устройство, с помощью которого магглы поджаривают свой хлеб изнутри! «Тос-тер», если я не ошибаюсь. Невероятно…

Люпин, прислонившись спиной к пыльному стеллажу, тихо рассмеялся, наблюдая за энтузиазмом друга. В свете тусклой лампы его лицо казалось еще более бледным и изрезанным новыми, глубокими морщинами.

Артур вдруг замер, отложил провод в сторону и, нахмурившись, посмотрел на оборотня.

— Послушай, Римус… Я все хотел спросить, но в той суматохе было не до того. Почему тебя не было с нами в ту ночь? Когда мы перевозили детей и когда напали эти твари… Твоя помощь в лесу была бы неоценима. Где ты был?

Улыбка медленно сошла с лица Люпина. Он опустил взгляд на свои руки, покрытые свежими, еще не до конца зажившими шрамами, и тяжело вздохнул.

— Артур… — его голос прозвучал глухо и устало. — Разве ты не помнишь, какой это был день?

Уизли непонимающе моргнул, а затем его глаза расширились от внезапного осознания.

— Мерлинова борода… — выдохнул Артур, прикрыв рот рукой.

— Да, — Римус криво усмехнулся, отводя взгляд. — Это было полнолуние. Если бы я оказался в том лесу вместе с вами… боюсь, Белый вожак был бы не единственным монстром, от которого Лилит пришлось бы вас спасать.

Гардеробная на втором этаже

Когда на верхнем этаже раздался оглушительный грохот, Сириус, мгновенно выхватив палочку, сорвался с места.

— Я проверю, стой здесь! — бросил он Лилит, скрываясь за поворотом коридора.

Лилит осталась одна. Она толкнула ближайшую приоткрытую дверь и оказалась в огромном, просторном помещении. Это была старинная гардеробная. Вдоль стен тянулись массивные резные шкафы из красного дерева, а все свободное пространство занимали высокие, от пола до потолка, зеркала в потускневших золотых рамах.

Сквозь мутные стекла окон пробивался мягкий, рассеянный свет. Здесь не было ни крови, ни грязи, ни запаха смерти — только запах старой пудры и сухой лаванды.

Лилит медленно прошла в центр комнаты. Ее шаги тонули в толстом ковре. Она провела рукой по прохладному стеклу одного из зеркал, оставляя чистую полосу, и посмотрела на свое отражение. На ней был безразмерный свитер Молли, волосы растрепаны, но впервые за долгое время в глазах не было ледяного напряжения.

Она почувствовала себя… спокойно. Свободно.

Поддавшись какому-то странному, давно забытому порыву, Лилит приподнялась на носочки и медленно закружилась. Широкий свитер колоколом взвился вокруг нее. Она сделала еще один пируэт, легкий и грациозный, почти танцующий, и на ее лице расцвела робкая, но абсолютно искренняя, светлая улыбка. В этот момент она не была северным клинком или выжившей жертвой лабораторий. Она была просто девочкой.