Она ребенок. Ей всего пятнадцать лет. Она хозяйка этого дома, блестящая, смертоносно опасная девчонка, которая только сегодня утром спасла его разум от окончательного безумия. А он — взрослый мужчина, тридцатишестилетний бывший узник Азкабана с расшатанной психикой, крестный отец ее ровесника.

Его реакция была абсурдной. Неправильной. Больной. Это отголоски безумия Блэков? Последствия дементоров?

«Это не мое дело, — предельно жестко приказал себе Сириус, силой воли заставляя свои пальцы ослабить хватку на бокале. Тонкое хрустальное стекло чудом выдержало давление. — Меня это вообще никак не касается. Пусть Уизли хоть на коленях перед ней ползает, мне плевать».

Он заставил себя отвести потемневший взгляд от Лилит и Джорджа, резким движением вливая в горло обжигающий огневиски. Янтарный напиток огнем прокатился по пищеводу, но так и не смог заглушить тот странный, горький и царапающий осадок, который плотно осел в груди. Сириус Блэк улыбнулся Артуру Уизли своей фирменной, чуть лающей усмешкой и кивнул, соглашаясь с каким-то его доводом. Но его глаза оставались холодными, скрывая бушующую внутри бурю подавленных эмоций.

Ужин продолжался. Огромная столовая поместья была наполнена смехом Фреда, звоном посуды и мирными разговорами старших. Но под этим тонким слоем мнимого благополучия неумолимо пульсировала густая, темная энергия недоверия, интриг и скрытых желаний.

Джинни мстительно следила за Гарри. Гарри пытался не думать о пергаменте Дамблдора, жгущем ему карман. Римус с тревогой анализировал каждую фразу Сириуса. Джордж упрямо и горячо сжимал пальцы Лилит под столом, пытаясь пробиться сквозь ее ледяную броню. А Сириус Блэк, смеясь шуткам близнецов, молча сгорал в собственном внутреннем аду, отчаянно пытаясь убедить себя, что ему абсолютно всё равно.

Лилит, единственная из всех сохраняющая абсолютную, кристальную ясность ума, спокойно пила свой чай с бергамотом, методично переводя взгляд с одного гостя на другого. Северное Братство безупречно учило ее справляться с древними проклятиями, ядами и боевыми заклятиями, но к такой плотной концентрации человеческих эмоций и подростковых интриг она оказалась совершенно не готова.

Древний замок жил своей жизнью, магия Места Силы тихо и успокаивающе гудела в каменных стенах, а первый день каникул в новом убежище подходил к концу, оставляя за собой запутанный клубок тайн и гораздо больше вопросов, чем ответов.

Глубокая ночь окутала поместье плотным покрывалом, но в кабинете покойного лорда время словно замерло. Воздух здесь был густым, пропитанным запахами плавящегося воска, сушеной полыни и многовековой пыли, хранившей тайны семьи Кроули.

Сириус сидел прямо на персидском ковре, скрестив длинные ноги, и методично листал страницы массивного фолианта в переплете из драконьей кожи. Рядом с ним высились неровные стопки дневников, свитков и древних гримуаров, извлеченных из скрытых тайников кабинета. Тусклый свет нескольких парящих под потолком свечей отбрасывал на стены причудливые, танцующие тени.

Лилит устроилась совсем рядом. Она сидела на невысокой скамеечке, склонившись над очередным свитком. Сириус то и дело ловил себя на том, что вместо чтения сложных рунических формул он бездумно следит за тем, как блики света играют в ее распущенных волосах сложного, завораживающего цвета — пастельно-розового с мягким, прохладным аметистовым отливом. В этой тускло освещенной комнате, окруженная аурой смертоносной древней магии, она казалась не пятнадцатилетним подростком, а дивным, опасным существом из другого мира. От нее исходил едва уловимый аромат морозной свежести, который сводил его с ума, заставляя внутренности скручиваться в тугой узел.

Блэк моргнул, с силой потерев воспаленные глаза, и заставил себя вернуться к тексту.

Внезапно его взгляд зацепился за странный, угловатый символ на полях старинного дневника, спрятанного под двойной обложкой. Он перевернул страницу, и его сердце пропустило удар.

— Лилит, — хрипло позвал он, нарушив звенящую тишину. — Кажется, я нашел.

Она мгновенно оказалась рядом, опустившись на колени так близко, что ткань ее платья задела его бедро. Сириус судорожно сглотнул, когда она склонилась над книгой, ее плечо почти коснулось его груди.

— «Ритуал Отсечения Сущности», — тихо прочитала она, быстро пробегая глазами по выцветшим чернилам. — Это оно. Кровная магия пятого порядка.

Она начала водить тонким бледным пальцем по строчкам, переводя древний диалект с пугающей скоростью.

— Место идеально подходит. Ритуал требует колоссального выброса энергии, и наш источник на пересечении лей-линий легко выдержит откат, не разрушив дом. Руны я начерчу. Но…

Ее палец замер на середине страницы. Сириус проследил за ее жестом.

— «Тьму нельзя развеять по ветру, ибо она жива», — мрачно прочитал Блэк. — «Сущность зверя должна быть извлечена и навечно заперта в сосуде, равном ей по силе».

Они переглянулись. В глазах Лилит отразилось понимание проблемы.

— Нам нужен артефакт, — констатировала она, отстраняясь. Сириусу внезапно стало холодно без ее близости. — Сосуд, способный выдержать проклятие ликантропии. В дневнике не указано, что именно это должно быть. Если мы возьмем обычный накопитель, он взорвется, и магия убьет Римуса на месте.

— В этом доме никто не разбирается в природе проклятий оборотней лучше самого оборотня, — Сириус решительно захлопнул дневник. — Нам нужен мозг Лунатика. Идем.

Они покинули безопасное тепло кабинета, тихо прикрыв за собой тяжелые дубовые двери. Коридоры поместья были погружены в абсолютную тьму, нарушаемую лишь тусклым светом луны, пробивающимся сквозь высокие стрельчатые окна. Дом спал, только половицы едва слышно поскрипывали под их ногами.

Они шли почти бесшумно, стараясь не разбудить никого из гостей. Сириус шел чуть позади Лилит, его обостренные инстинкты анимага сканировали темноту.

Когда они проходили мимо портретной галереи на втором этаже, воздух внезапно стал ледяным. Лилит, погруженная в мысли об артефактах, сделала шаг вперед.

В этот момент холст огромной, мрачной картины, на которой был изображен закованный в черные латы рыцарь с закрытым забралом, угрожающе затрещал. Рыцарь, до этого мирно спавший, внезапно ожил. С оглушительным металлическим лязгом он взмахнул своей нарисованной шипастой булавой, которая, прорвав границы рамы, со свистом рассекла воздух в дюйме от головы Лилит.

Это была старая защитная чара, о которой Лилит забыла.

Инстинкты убийцы сработали мгновенно, но не так, как ожидалось. Лилит резко, всем телом отшатнулась назад, чтобы уйти от магического удара.

Она не ожидала, что Сириус находился настолько близко.

Блэк, чьи рефлексы были наточены годами войны и Азкабана, молниеносно среагировал на опасность. Он шагнул вперед, ловя отскочившую Лилит. Его сильные руки мертвой хваткой сомкнулись на ее талии, а сам он резко развернулся, вжимая девочку в себя и закрывая своей спиной от картины, одновременно выхватывая палочку.

Булава со звоном ударилась о невидимый щит, который Сириус успел возвести невербально, и рыцарь, недовольно лязгнув доспехами, вернулся вглубь холста, замирая.

В коридоре повисла оглушительная тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием.

Сириус тяжело дышал, его палочка всё еще была направлена на картину. И только спустя секунду он осознал, как именно они стоят.

Лилит была плотно прижата к его груди. Ее спина касалась его торса, а его руки всё еще крепко, почти собственнически, обнимали ее за талию, удерживая на месте. В темноте он остро чувствовал хрупкость ее плеч и тепло, исходящее от ее тела. Пряди ее волос с легко касались его подбородка, щекоча кожу и сводя с ума своим ароматом.

Время остановилось. Сириус замер, не в силах разжать руки. В голове билась только одна неистовая, запретная мысль. Ему хотелось уткнуться носом в ее макушку, сжать ее крепче, спрятать от всего мира. Его сердце колотилось о ребра так сильно, что он был уверен — она это чувствует.