Он проверил содержимое коробки, забрал ежедневник в сумку и задержался возле стола. Много лет здесь можно было говорить уверенно, требовать, переносить сроки, объяснять людям, что они не понимают всей картины. Теперь нужно было ответить на несколько конкретных вопросов, передать необходимое и уйти. Геннадий всё сделал, но на прощание всё-таки заметил, что без его связей некоторые вопросы решать будет сложнее. Новый владелец поблагодарил за предупреждение и вернулся к разговору с сотрудницей.

Первый платёж поступил непосредственно предприятию, которому принадлежали «Старые ряды». Два миллиона семьсот тысяч рублей Людмила увидела в подтверждении в тот момент, когда собиралась выходить к Наде. Она вернулась за стол, проверила сумму ещё раз и позвала Галину. Та посмотрела, затем спросила, сообщать ли людям сразу. Людмила сказала, что сначала нужно подтвердить поступление Наталье и обновить расчёт, а потом можно спокойно сказать, какая часть возвращена и сколько осталось.

Вычитание было простым, но Людмила записала его на отдельном листе. Семь миллионов двести тысяч, минус два миллиона семьсот тысяч — четыре миллиона пятьсот тысяч. Теперь рядом с требованием впервые стояло не обещание и не предполагаемая цена имущества, а полученные деньги. Она не почувствовала внезапного богатства. Вспомнила, сколько месяцев рынок работал без этой суммы, и попросила Галину не назначать новые расходы только потому, что на счёте стало больше.

Они сохранили деньги для содержания и будущих необходимых работ, оставив время спокойно определить очередность. Личный вклад Людмилы по-прежнему учитывался отдельно; возвращать его себе в тот же день она не стала. Сначала требовалось закончить расчёт по всему долгу и убедиться, что хозяйство обеспечено. Галина записала поступление, убрала подтверждение в папку и пошла по своим делам. Людмила осталась одна и некоторое время смотрела на экран, привыкая к тому, что часть тяжёлого ожидания действительно закончилась.

Геннадий написал вечером. Спросил, получила ли она деньги, затем добавил, что надеется, теперь она хотя бы видит: он не отказывается помогать. Людмила прочитала сообщение, почувствовала знакомое желание немедленно возразить и ответила только по существу. Средства поступили рынку, сумма подтверждена, остаток составляет четыре миллиона пятьсот тысяч. Благодарности за возвращение того, что он обязан был вернуть, она не написала.

Он позвонил почти сразу, но Людмила не стала начинать новый разговор в конце дня. Сообщила, что всё необходимое по расчёту передаст через Наталью. Геннадий ответил, что с ней стало невозможно говорить по-человечески. Она убрала телефон и продолжила ужин, хотя еда на несколько минут потеряла вкус. Первое поступление не изменило его привычки выдавать исполнение обязанности за щедрость, и Людмила была рада, что настояла на отдельной встрече с торговцами.

В начале декабря согласовали её день. Собраться должны были те, перед кем Геннадий говорил, что передал бывшей жене рынок вместе с деньгами на содержание, и те, кто позднее слышал эти утверждения от него лично. Галина подходила к людям по очереди, уточняла время, записывала, кому нужно напомнить. Лида сразу сказала, что придёт, Тамара спросила, не ограничится ли всё очередным разговором о семейных разногласиях. Людмила ответила, что с Геннадием заранее согласовано, какие факты он должен подтвердить.

Зоя попросила позвать и её. Галина внесла имя в список без отдельного обсуждения, а Людмила, услышав об этом, ничего не изменила. У подруги была своя часть ответственности за сказанное людям, и она сама решила присутствовать. Хозяйка не ждала, что встреча вернёт всем прежнее отношение или заставит Геннадия почувствовать стыд. Но больше не хотела работать среди людей, оставляя ему право на последнюю удобную версию произошедшего.

Накануне вечером Людмила достала из сумки лист с оставшейся суммой и убрала его в папку для встречи. Четыре миллиона пятьсот тысяч ещё предстояло получить до конца января, дом только готовился к продаже, семейные коробки оставались на прежнем месте. Она проверила время, о котором договорились с Натальей и Галиной, затем закрыла папку. Завтра Геннадий должен был сказать при тех же людях, что денег ей не передавал, и Людмила собиралась дослушать его до конца.

: . В тексте около 4300 слов; однофразных абзацев нет.

Глава 12. Скажи им, куда ты дел деньги

Галина расставляла стулья в действующем проходе, когда Людмила пришла с папкой из кабинета. До закрытия оставалось четверть часа, последние покупатели ещё выбирали товар, и встречу решили провести здесь, где всем хватало места. Возле стены поставили небольшой стол, убрали пустую тележку, проверили, не тянет ли от боковой двери. Людмила хотела сама передвинуть два стула ближе к свету, но увидела, что работник уже несёт их туда, куда показала Галина. Она остановилась, положила папку и впервые за день позволила себе просто подождать.

На улице лежал слежавшийся снег. Люди входили, стряхивая с обуви мокрую крошку, и в проходе пахло сырой шерстью, картоном и нагретым воздухом. Людмила смотрела на знакомые лица, пытаясь заранее понять, кто пришёл услышать ответ, а кто — убедиться, что бывшие супруги снова не договорятся. Лида села почти сразу, положила сумку на колени и поправила очки. Тамара задержалась у своего прилавка, пересчитывая сдачу. Павел Ильич встал возле стены и отказался от стула, хотя было видно, что ему неудобно долго стоять.

Наталья приехала за несколько минут до назначенного времени. Поздоровалась с Галиной, спросила Людмилу, всё ли остаётся в силе, и села сбоку, не занимая места за столом. Хозяйка ответила, что да. Ей хотелось ещё раз открыть папку, проверить согласованные слова, сумму первого поступления, срок оставшегося расчёта, но она знала всё наизусть. От повторной проверки перестать волноваться всё равно не получалось. Она провела ладонью по обложке и убрала руку, чтобы не теребить край при людях.

Зоя пришла без пакета с товаром, только с небольшой сумкой через плечо. Поздоровалась, посмотрела на свободные стулья и выбрала место рядом с женщиной, торговавшей постельным бельём. Они обменялись несколькими словами, спокойно, без прежней натянутой любезности. Людмила заметила это и отвела взгляд. За последние месяцы подруге удалось исправить часть того, что она наговорила, но сегодня речь должна была идти не о её признании. Людмила не собиралась снова заставлять Зою отвечать вместо Геннадия.

Он появился, когда Галина закрывала вход для покупателей. Придержал ей дверь, пропустил наружу последнего мужчину с пакетом и вошёл, оглядывая проход так, будто оценивал, что изменилось без него. С несколькими торговцами поздоровался за руку, у Лиды спросил о здоровье, Тамаре заметил, что у неё теперь светло. Та ответила, что свет сделали ещё весной, и отвернулась к своему стулу. Геннадий задержал на ней взгляд, затем подошёл к столу, возле которого стояла Людмила.

— Что ж, собрались, — сказал он, снимая перчатки. Хозяйка показала ему свободный стул, но он пока не сел. — Я смотрю, здесь теперь всё серьёзно. Людей столько, будто раньше поговорить не могли.

Людмила ответила, что собрались те, перед кем он говорил о переданных ей деньгах. Геннадий чуть приподнял брови, словно она уже начала с ненужной резкости, и положил перчатки на край стола. Хозяйка почувствовала знакомое желание смягчить начало, сказать что-нибудь о том, что не все здесь враги, предложить чай, снять напряжение. Раньше она часто делала это прежде, чем муж успевал попросить. Теперь оставила паузу такой, какой она получилась, и дождалась, пока Галина убедится, что все желающие подошли.

Геннадий начал сам. Сказал, что многие знают его не первый десяток лет, помнят, в каком состоянии были ряды, когда они с Людмилой сюда пришли. Напомнил о первых прилавках, о холодных зимах, о том, как постепенно выкупали и приводили в порядок хозяйство. Кто-то кивнул, Павел Ильич добавил, что раньше и ворот нормальных не было. Геннадий охотно подхватил замечание, вспомнил, кто помогал разгружать, кто оставался после работы, и разговор на несколько минут стал похож на обычную встречу старых знакомых.