Ингрид достала из потайного кармана куртки тонкий металлический щуп.

«Никогда не рви контур», — мысленно повторяла она. — «Растягивай его».

Она аккуратно подвела щуп к мерцающей лазурной линии. Сконцентрировала на кончике инструмента крошечную каплю собственной духовной силы и медленно начала оттягивать нить в сторону.

Капля пота скатилась по ее лбу, но Ингрид даже не моргнула. Одно неверное движение, и нить лопнет. София тут же поймет, что к ней лезут, и тогда позора не оберешься.

Спустя минуту изнурительной ювелирной работы образовалась брешь, достаточная для того, чтобы просунуть руку. Ингрид дотянулась до шпингалета, бесшумно повернула его и распахнула створку. Нить контура осталась нетронутой.

Ингрид улыбнулась одними уголками губ. Дед мог бы ею гордиться. Подтянувшись на подоконнике, она без единого звука скользнула внутрь чужого дома.

Она оказалась на той самой кухне, где недавно устроила грандиозный скандал. Пахло сушеными травами и остывшим чаем. Никаких следов погрома, никаких перевернутых стульев или пустых бутылок из-под алкоголя.

Девушка замерла, вслушиваясь в дом. Внутри стояла тяжелая вязкая тишина. Свет в коридоре не горел, только из глубины дома, откуда-то из спальни, на дощатый пол падал тусклый приглушенный отблеск.

Она опустила ладони на бедра, нащупывая холодные рукояти небольших метательных ножей. Щелкнули едва слышные застежки. Не для того, чтобы нападать на лейтенанта, конечно. А для уверенности. Вдруг этот сумасшедший дух решит напасть на нее саму, чтобы не мешала его развлечениям?

Ингрид сделала первый шаг. Осторожно перенесла вес на носок, проверяя половицу. Движения девушки были плавными и выверенными. Она миновала кухню и вышла в коридор. Слева чернел пустой проем гостиной. Свет струился из приоткрытой двери спальни в самом конце коридора.

И тут она услышала звуки.

Сначала это был тяжелый сдавленный вздох. Затем тихий ритмичный скрип дерева, будто кто-то раскачивал тяжелую кровать. И наконец, протяжный горячий стон. Женский стон.

Ингрид споткнулась на ровном месте. Ее лицо мгновенно залило краской такой густоты, что стало жарко ушам.

«Я была права!» — вспыхнула торжествующая и одновременно бесконечно горькая мысль. — «Эта старая шлюха всё-таки затащила его в постель! А еще строила из себя ледяную леди!»

Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Любой нормальный человек на ее месте развернулся бы и ушел, сгорая от стыда. Но Ингрид не собиралась отступать. Она пришла спасать Акиро от позора и собиралась довести дело до конца, даже если ей придется вытаскивать его из-под лейтенанта за уши!

Сжимая рукояти ножей потными ладонями, она на цыпочках подкралась к приоткрытой двери спальни. Влажное тяжелое дыхание заполняло комнату, заставляя Ингрид чувствовать себя так, будто она подглядывала за чем-то абсолютно запретным.

Она затаила дыхание и, прищурившись, заглянула в узкую щель.

Ингрид мысленно была готова увидеть самую грязную, пошлую или жестокую картину из всех возможных. Ее пальцы до побеления сжали рукояти метательных ножей.

Но то, что предстало ее глазам, не укладывалось ни в одну из придуманных ею теорий. Ибо то, что она увидела, навсегда перевернуло ее картину мира и заставило ее мозг выдать критическую ошибку.

В просторной, скудно обставленной спальне горел лишь один магический светильник, отбрасывая на стены причудливые тени. На широкой двуспальной кровати, разметавшись на смятых шелковых простынях, лежала лейтенант София.

Она тяжело дышала, ее грудь высоко вздымалась, а из полуоткрытых губ вырывались те самые стоны, от которых у Ингрид горели уши. Лейтенант выгибала спину, ее руки судорожно комкали простыню, а на лице блуждала маска абсолютного, первобытного экстаза.

Вот только… она была на кровати совершенно одна.

Точнее, не одна, но к ней никто не прикасался.

На самом краю огромной постели, свернувшись калачиком поверх покрывала и даже не сняв ботинок, лежал Акиро. Он был полностью одет. Его грудь мерно вздымалась в ритме глубокого спокойного сна. Лицо подростка было абсолютно безмятежным, а из приоткрытого уголка рта на дорогую шелковую подушку лейтенанта медленно стекала тонкая струйка слюны.

Ингрид моргнула. Раз, другой. Потрясла головой, думая, что это хитрая инквизиторская иллюзия. Но картинка не менялась.

Слева — бьющаяся в сладострастных судорогах взрослая женщина, будто отвечающая на ласки невидимого любовника. Справа — мирно похрапывающий в верхней одежде и в ботинках подросток.

Мозг Ингрид, натренированный на поиск логики и рациональных объяснений, заскрипел и выдал пустоту. Это не было похоже на соблазнение. И на пытки это тоже не походило.

«Что за чертовщина⁈» — в панике подумала девушка, чувствуя, как холодный пот выступил вдоль позвоночника. — «Демон иллюзий? Отравление редким алхимическим ядом, вызывающим галлюцинации и судороги? Проклятие духа?»

В том, что дух способен отделить свое сознание от тела и заниматься астральным непотребством, пока физическая оболочка дрыхнет, юная отличница даже не подозревала. В учебниках о таком не писали.

«Она больна или проклята», — сделала единственно возможный для себя вывод Ингрид. — «А этот идиот просто уснул! Если лейтенант сейчас забьется в припадке, она же его покалечит!»

Инстинкты сработали быстрее, чем парализованная логика. Ингрид бесшумно скользнула в спальню.

Ее взгляд постоянно метался между безмятежно дрыхнущим Акиро и Софией, которая как раз издала особенно громкий хриплый выдох и потянулась руками вверх, будто обнимая кого-то за шею. Ингрид передернуло. Выглядело это жутко.

«Надо его вытаскивать», — решила она.

Будить парня было нельзя. Во-первых, если он проснется и закричит, София может прийти в себя и убить их обоих. Во-вторых, Ингрид не знала, кто именно сейчас откроет глаза, Акиро или тот жуткий дух, который притащил его сюда.

Девушка подкралась к изножью кровати. Спрятав ножи в ножны, она наклонилась, крепко ухватила Акиро за обе лодыжки и, упершись ногами в пол, с силой дернула на себя.

Тушка парня плавно съехала с шелкового покрывала.

— Бум!

Затылок Акиро с глухим неприятным звуком встретился с дубовым паркетом.

Ингрид зажмурилась, вжав голову в плечи, ожидая, что парень сейчас завопит от боли. Но Акиро лишь смешно сморщил нос, невнятно чавкнул во сне и продолжил мирно спать прямо на жестком полу. Видимо, дух забрал на себя все ресурсы нервной системы, оставив телу лишь базовые функции.

София на кровати даже не шелохнулась. Наоборот, звук падения словно стал для нее сигналом, она еще сильнее выгнулась дугой, ее дыхание стало прерывистым.

Стараясь не смотреть на лейтенанта, чтобы не сгореть от стыда, Ингрид попятилась к двери, за ноги волоком таща спящего напарника. Его куртка задралась, спина терлась о паркет, но девушке было уже не до эстетики. Она тащила его так, как раненого товарища вытаскивают с поля боя.

Вытянув парня в коридор, она привалила его к стене и смахнула пот со лба. Сердце колотилось как безумное.

— «И долго ты собираешься играть в тягловую лошадь?» — внезапно раздался в ее голове насмешливый надменный женский голос.

Ингрид вздрогнула. Ее собственный дух, Эльвира, которая обычно предпочитала отсиживаться в глубинах подсознания, игнорируя проблемы хозяйки, решила проснуться именно сейчас.

— «Не лезь!» — огрызнулась Ингрид. — «Я спасаю его! Ты не видишь, что лейтенант сошла с ума? Ее бьет в припадке!»

В голове раздался заливистый бархатный смех умудренной опытом взрослой женщины.

— «О святая невинность», — отсмеявшись, протянула Эльвира. — «В припадке». Ну конечно. Девочка моя, твоя лейтенант сейчас получает такое неземное удовольствие в астральном слиянии, какое тебе в твои шестнадцать лет даже присниться не может. Взрослые развлекаются, рыжая. А физическое тело пацана этот ушлый дух просто оставил на кровати, как старую куртку, чтобы не мешало'.