— Дедушка… ты хоть понимаешь, как это будет выглядеть со стороны? — её голос упал до напряженного шепота. Она бросила на меня быстрый смущенный взгляд и тут же отвернулась. — Мы оба живем под одной крышей в особняке приемного отца Акиро. Мы учимся в одном классе. А теперь мы будем каждый вечер бродить вдвоем по паркам и кофейням благополучных кварталов? Да об этом уже завтра будут шептаться все в округе! Что подумают Мещерские? А Волконские? Поползут слухи… Нас же неправильно поймут!

Я нахмурился еще сильнее. Чего они там неправильно поймут? Что два будущих инквизитора осматривают территорию? Какая вообще разница, что подумают эти изнеженные барчуки? У них своих проблем нет, кроме как обсуждать чужие прогулки?

Аскольд тяжело вздохнул, подошел к внучке вплотную и положил тяжелую мозолистую ладонь ей на плечо.

— Послушай меня внимательно, девочка моя, — голос старика зазвучал тихо, но в нем прорезался тот самый металл, который заставлял склонять головы даже самых гордых аристократов. — Род ди Яго не отчитывается перед дворовыми сплетницами. Мне плевать, что там себе нафантазируют Мещерские, и мне дважды плевать, о чем будут шептаться Волконские за своими веерами. Мы делаем то, что должно. Мы спасаем разум воина. Если ради этого нужно, чтобы половина Гадара решила, что вы втайне помолвлены, пусть так и считают. Чужое мнение не стоит и медного гроша, когда на кону стоит рассудок боевого товарища. Ты меня поняла?

От слова «помолвлены» Ингрид поперхнулась воздухом и стала такого же цвета, как бордовый школьный пиджак, который висел в моём шкафу. Она судорожно кивнула, окончательно капитулируя под тяжестью дедовского авторитета.

— Вот и отлично, — Аскольд убрал руку и удовлетворенно хлопнул в ладоши. — Детали прогулок обсудите сами. А сейчас… Эдвин, я забираю этих двоих. На сегодня их день окончен.

Линберг махнул нам рукой, прогоняя с площадки:

— Идите-идите. Акиро, помни про медитацию перед сном. Ингрид, остынь и иди в душ. Завтра у вас начнется новая практика.

Мы с девушкой поплелись обратно к калитке. Я шел рядом с ней и искоса поглядывал на её всё еще пунцовое лицо. Она дышала так тяжело, будто только что пробежала марш-бросок с полной выкладкой, и старательно отводила от меня взгляд. Странная она всё-таки. Ну ладно, отменили тренировки, это паршиво. Но чего так краснеть-то? Наверное, просто перегрелась на солнце, пока макивару лупила.

— Слушай, — миролюбиво бросил я, открывая перед ней калитку на нашу территорию. — Ты это… не переживай сильно из-за учебы. Я постараюсь не сильно тебя задерживать. Пройдемся часок по центральной аллее, поглазеем на этих торгашей, дед твой успокоится, и вернемся домой.

Ингрид остановилась, посмотрела на меня долгим совершенно нечитаемым взглядом, в котором смешались возмущение, растерянность и обреченность.

— Ты… — она открыла рот, потом закрыла его, будто ей не хватало слов. — Ты просто… невыносимый чурбан, Акиро.

Резко развернувшись на месте, она чуть ли не бегом рванула к дому, оставив меня стоять у забора в полном недоумении.

— Чего это она? — буркнул я себе под нос, почесав затылок.

Видимо я никогда до конца не смогу понять, о чем думает Ингрид. Так что я просто пожал плечами и пошел следом. Экскурсии так экскурсии. Лишь бы поскорее отвязались со своими диагнозами.

Ингрид захлопнула дверь своей комнаты, прижалась к ней спиной и шумно прерывисто выдохнула. Сердце колотилось в горле, а щеки пылали так, будто она несколько часов кряду стояла над открытым огнем.

— Помолвлены… — прошептала девушка в пустой комнате, закрывая лицо ладонями. — Дедушка, за что ты так со мной?

Паника, которую она изо всех сил пыталась сдержать на заднем дворе, сейчас накрыла ее с головой. Одно дело, тренироваться вместе с парнем из трущоб, скрываясь за высокими заборами поместья Линберга. Ну или просто идти с ним в школу, а потом обратно. И совершенно другое, выйти с ним вдвоем на оживленные улицы после обеда, где каждый второй прохожий либо знает ее род лично, либо работает на знать. Благополучный Гадар — это не просто красивые здания и чистые мостовые. Это огромная безжалостная паутина сплетен. Стоит им только пройтись по центральной аллее, как уже к вечеру за ужином в поместьях Мещерских и Волконских будут обсуждать, что наследница ди Яго гуляет с оборванцем. А дедушкино «пусть решают, что вы помолвлены» — это вообще катастрофа! От таких слухов в их кругу потом годами не отмоешься!

Ингрид оторвалась от двери и нервным шагом подошла к массивному дубовому шкафу. Распахнула дверцы и уставилась на ровные ряды своих платьев.

«Это просто приказ», — начала она убеждать саму себя шепотом, лихорадочно перебирая вешалки. — «Просто экскурсия для больного напарника. Никакой романтики. Ничего особенного».

Но руки почему-то дрожали. Если она наденет темно-синее бархатное платье, это будет выглядеть слишком нарядно, будто наряжалась специально для него. Если выберет простое серое с закрытым воротом, будет похожа на монастырскую послушницу. А вот это, изумрудное? Нет, оно слишком подчеркивает фигуру… Стоп! Какая разница, как оно сидит, если она идет гулять с неотесанным чурбаном⁈

Раздраженно выдохнув, девушка оставила шкаф в покое и подошла к окну. Отодвинула тяжелую штору и выглянула во двор.

Акиро всё еще был там. Он сидел на траве, привалившись спиной к дереву, и с абсолютно безразличным пустым лицом смотрел вдаль. Никакого волнения. Никакой неловкости. Ему вообще было плевать.

Глядя на его напряженные плечи, Ингрид вдруг почувствовала, как ее злость начинала улетучиваться, уступив место совершенно другим эмоциям. Перед глазами невольно всплыли картины месячной давности. Скрал. Запах крови, гари и разорванной плоти. Она вспомнила, как ее ноги подкашивались от усталости и ужаса, а этот «чурбан» с отстраненным каменным лицом тащил на себе и ее, и отключившегося дядьку Тихона. Вспомнила, как он прорубался сквозь тварей, принимая удары на себя.

А потом память, будто издеваясь, подкинула еще один эпизод. Тот самый день, когда он только пришел к себе после тренировки. Она случайно вошла в комнату, когда он переодевался. Щеки девушки снова предательски вспыхнули. Она тогда увидела его спину и торс, сплошь исполосованные жуткими белесыми шрамами. Это было тело человека, который не просто жил, а выживал каждый день своей жизни. В нем чувствовалась такая первобытная дикая мужская сила, какой Ингрид никогда не видела ни у одного из ухоженных аристократов в школе…

— «Дорогая моя, если ты сейчас же не перестанешь так тяжело и томно дышать, глядя на этого самца, у нас в комнате запотеют окна».

Ироничный холодноватый женский голос прозвучал прямо в ее голове, заставив девушку вздрогнуть и отшатнуться от окна.

В следующее мгновение воздух рядом с кроватью пошел рябью, и из тонкой серебристой дымки соткалась полупрозрачная фигура. Ее дух. Эльвира.

Она выглядела как высокая утонченная дама из прошлых эпох, затянутая в строгий корсет, с идеально уложенной высокой прической. В отличие от других, более примитивных духов, Эльвира обладала невероятно ясным сознанием, острым языком и манерами истинной аристократки.

— Я не дышу томно! — вслух возмутилась Ингрид, складывая руки на груди и отворачиваясь от окна. — Я просто… думаю, как лучше выполнить приказ дедушки.

— «Разумеется, милая. Именно поэтому ты уже десять минут сверлишь взглядом свои лучшие платья, а потом пускаешь слюни на его шрамы», — Эльвира грациозно опустилась на край ее кровати, хотя ткань под призрачным весом даже не промялась. — «Давай будем честны. Мальчишка хорош собой. В нем есть эта звериная неконтролируемая энергетика, которая так привлекает тепличных девочек вроде тебя».

— Он невыносим! — девушка всплеснула руками. — И он вообще ничего не понимает! Ты видела, как он смотрел на меня сегодня? Как на идиотку, которой просто напекло голову!

— «Видела», — мысленно согласилась Эльвира, и её тон стал чуть более серьезным. — «Но справедливости ради, его можно понять. Его разум сейчас работает в режиме выживания. Там нет места для тонких социальных игр и светских сплетен. Хотя тебе не стоит забывать и о его духе. Его сожитель явно знает, чего хочет от женщин, и более того, частенько это подчеркивает. Ну а его силы — это вообще нечто за гранью. Темный похотливый монстр, сидящий в мече и только и ждущий удачного момента, чтобы занять тело Акиро… Грубый, неотесанный, кровожадный хам. Фу… Аж тошнит от него».