«Гордая какая, вы посмотрите. А я бы перед смертью все-таки повеселилась. Ну ладно, это твое дело. Но ты подумай еще над этим, вдруг удастся выторговать себе небольшую поблажку, когда все откроется».

«Что именно?»

«Скоро сама все узнаешь», — она снова хихикнула, и, наконец, ощущение присутствия кого-то чужого в голове пропало.

Выдохнула, думая, что, наконец, получила хотя бы несколько минут для передышки, но в тот же миг за дверью раздался шаги. Я замерла, вцепившись в простыню. Нет, не возвращайся! Только не сейчас.

Всё. Конец. У меня просто не осталось сил снова держать перед ним маску, отвечать на вопросы, ловить на себе этот внимательный взгляд. Я уже разваливаюсь на части, а он будет давить, давить, давить…

Но на пороге оказался вовсе не Аэлрик.

Мужчина в форме слуги — сдержанный, предельно вежливый, даже немного отстранённый. Он толкал перед собой небольшой сервировочный столик на маленьких колёсиках, наверху которого стоял большой поднос с ручками, накрытый полукруглой крышкой.

— Тарэн приказал подать вам обед, — произнёс он сухо, почтительно склонив передо мной голову.

Я смогла только выдавить хриплое:

— Благодарю.

Поудобнее устроилась на подушках, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимо. Хотя ни разу в моей жизни я не получала еду прямо в постель. Слуга же подкатил столик вплотную к кровати, постелил мне на ноги какую-то скатерть и сверху осторожно поставил поднос. Рядом он положил несколько конвертов, перевязанных тонкой бечёвкой, аккуратно снял с подноса крышку, снова сделал поклон и исчез так же бесшумно, как появился.

Я осталась одна.

Тишина зазвенела в ушах. Я бездумно смотрела на тарелки перед собой. Мне вспомнились недавний совет Сэлиры о том, чтобы я наслаждалась богатой жизнью, пока могу.

На фарфоровой тарелке лежали ломтики жареной птицы, покрытые тонкой глазурью какого-то ягодного соуса. Рядом — аккуратные пирамидки из золотистого риса, и совсем сбоку стоял крошечный фарфоровый ковшик с густым кремовым супом, от которого поднимался пар, пахнущий орехами и чем-то ещё, сладким и диковинным. А в отдельной вазочке лежал виноград, каждый плод которого был покрыт тонким слоем инея, и от него тоже шел почти незаметный пар.

Я смотрела на всё это и почти не верила, что еда может быть такой цветной, яркой и даже на вид очень вкусной. В моей обычной жизни максимумом роскоши были сладкие булочки на ярмарке. Здесь же мне предлагали настоящий пир, но желудок сжался так, что кусок не шёл в горло.

Переключила свое внимание на конверты. Их было пять. Обычные, плотные, запечатанные сургучом, и только один выбивался из общей гаммы. Он имел чуть более розовый оттенок бумаги, чем у остальных. И от него тянуло ароматом духов — сладким, чуть приторным, в котором угадывались роза и мёд. На титульной стороне золотым оттиском значилось: «Приглашение». Возможно, очередной званый вечер или бал, где ждут Сэлиру?

Я не собиралась открывать ни один конверт. У меня не было сил ни на любопытство, ни на чтение чужих писем. Но именно этот словно тянул к себе. Пальцы сами потянулись, хотя в груди всё сжалось в тугой узел.

Плотная бумага хрустнула под пальцами. На колени выпал небольшой бумажный квадрат. Я подхватила его и замерла.

На белом фоне грубыми, разномастными буквами, вырезанными из газет, было наклеено всего одно предложение:

«На этот раз сбежать ты не сможешь».

Глава 7

Сил ругаться просто не было. Да и на кого? Сомневаюсь, что бумага с угрозой вдруг испугается и исчезнет, если я на нее накричу. Отложила ее в сторону, потом осторожно сняла с колен поднос с едой и поставила его на пол. Есть расхотелось окончательно.

«Сэлира?» — позвала осторожно.

Конечно, никто не отозвался. Владелица этого тела ясно дала понять в конце нашего разговора, что отдает его в мое полное пользование. Помогать она мне не собиралась, как и разъяснять происходящее. Натворила она… да я как будто со всех сторон окружена! Что если Сэлира крепко связана с темными отступниками, раз ее любовник был одним из них? Я же помню, как она с кем-то иногда разговаривала на неизвестном языке? Что если она является частью какого-то неведомого мне заговора? Но если это так, то ее союзники не должны присылать ей такого рода сообщения. И… Аэлрик сказал, что ей стало плохо после того, как она что-то выпила. Зная, что у нее на какой-то компонент аллергия?.. Может, кто-то решил от нее избавиться? Вдруг есть еще какая-то сторона?

Уголки глаз опять начало печь от подступающих от паники слез. Запрокинула голову к потолку, загоняя их обратно. Все в порядке, все хорошо. Как-нибудь выберусь. Хотя груз происходящего был по ощущениям слишком тяжелый для той, кто в жизни никогда не сталкивалась с такого рода испытаниями.

Я знала, что такое переживать вечную нехватку денег, что такое бояться ночи, что такое быть неуверенным в следующем дне. Но это… это было совсем иное. Там, в прежней жизни, все угрозы были понятны. Здесь же — одна неизвестность, и ощущение петли, которая вот-вот затянется на моей шее.

Дернула плечами, пытаясь избавиться от ощущения, будто кто-то стоит за спиной. Конечно, никого. Но это странное чувство наблюдения не отпускало. Я посмотрела на поднос на полу. Пища так и осталась нетронутой, и в голове вспыхнула жуткая мысль: а вдруг и в еде яд? Вдруг в доме есть те, кто желает мне смерти, и как раз подложил тот конверт с угрозой? Я дёрнула руку к рту, хотя даже крошки не попробовала.

Так недолго и с ума сойти. Может, показать конверт Аэлрику? Вдруг он сможет разобраться? Хотя вряд ли… он зол и видеть меня не хочет. Я успела заметить, что ему даже прикасаться ко мне неприятно.

Стало совсем грустно.

Что меня ждет, когда муж Сэлиры вернется? В самом позитивном случае он, наверное, предложит подписать бумаги на развод? Но по законам Эйрваля между подачей заявления и полным расторжением брака супруги должны прожить вместе еще месяц. Потому что государство не то чтобы поддерживало разводы. Поэтому как бы Аэлрик не хотел вышвырнуть меня из своей жизни как можно скорее, у него не получится.

А мне… мне нужно постараться держаться рядом с ним. Почему-то было ощущение, что несмотря ни на что, он не даст меня убить кому-то неизвестному. Он был человеком, следующим букве закона, а она холодна, но предсказуема. Если уверю, что никак не связана с Тьмой, то он не будет кидать меня на костер просто потому что я ему изменила. Не станет игнорировать угрозу, которая грозит слабой женщине.

Хотя… может, я его слишком идеализирую из-за своей влюбленности? Но, а какие еще у меня варианты?

Как бы это ужасно не звучало, но, может, и правда немного «построить глазки», как сказала Сэлира? От этой мысли меня уже мутило. Я не хочу притворяться и как-то изворачиваться. Но одна я просто не справлюсь. Хотя бы нужно, чтобы с меня сняли подозрения и разрешили выйти из дома! Где-то там ведь осталось мое настоящее тело…

Глава 8

Аэлрик Кидрален

— Как она? — коротко спросил Аэлрик у управляющего на которого сегодня оставил Сэлиру.

— Я подал и обед, и ужин, как вы велели, но она к ним не притронулась, — коротко отчитался мужчина, — Ничего не делала, выйти не пыталась. Приказала только, чтобы ей помогли одеться.

— Ясно, спасибо.

Было уже за полночь. Интересно, ждет ли она его?

— Зайдете к ней?

— Чуть позже. — Аэлрик на ходу начал расстегивать пуговицы мундира, рассеянно отмечая, что сегодня его жесткий воротник впервые за все время службы в Канцелярии раздражал. — Будь добр, еще немного понаблюдай за ней, пока я завершу дела.

— Как вам будет угодно, тарэн.

Конечно, никто из слуг не знал о том, что хозяин у них теперь с рогами — Аэлрик объявил, что жена отравилась на одном из приемов. Ему было абсолютно ясно, что правда все равно всплывет наружу, но этот момент все-таки пока хотелось как-то отодвинуть подальше в будущее.