Она снова попыталась броситься на меня, но хилые подвели ее, и она лишь нелепо взмахнула руками, едва не упав.

— Считаешь, что я, это услышав, должна тебя простить? — поинтересовалась недоуменно. — Это был твой выбор.

— Ты, ничтожество! — завизжала она, срываясь на визг. — И не только ты! Тот ублюдок, что подсунул мне на приеме илумиирскую настойку… Из-за этой отравы я чуть не сдохла до начала ритуала! Из-за этого всё пошло наперекосяк! Почему всё так⁈ Я просто хочу жить!

Она содрогалась в истерике, жалкая, уродливая и абсолютно безжалостная в своем непомерном эгоизме.

— И я тоже хочу жить, — твердо, чеканя каждое слово, ответила я. — Как и любой человек на земле. Но каждому из нас отведено свое время, Сэлира. С этим просто надо смириться.

Мои слова подействовали на нее, как удар кнута. Лицо Сэлиры побагровело от ярости, она издала нечленораздельный, животный вопль и изо всех оставшихся сил кинулась на меня, намереваясь вцепиться мне в горло своими ногтями.

И в этот момент серый туман между нами вдруг вздыбился. Он рванулся вверх плотной, физически осязаемой стеной, резко отсекая меня от Сэлиры. Ее крик мгновенно оборвался, потонув в серой мгле.

А затем где-то совсем рядом раздался резкий, пронзительный металлический лязг.

Звук был таким реальным и громким, что отдался выбрацией по всему телу. Я судорожно вздрогнула и… распахнула глаза.

Тело отозвалось тупой, ноющей болью в каждой мышце. Спину ломило от чего-то невыносимо жесткого. В нос ударил резкий, спертый запах сырости, немытых тел и въевшейся ржавчины. Серый туман исчез, сменившись густым, удушливым полумраком.

Я лежала на узкой, покрытой грубой дерюгой деревянной койке. С трудом повернув отяжелевшую голову, увидела вокруг себя голые каменные стены. А прямо напротив, отрезая меня от тускло освещенного факелами коридора, высилась толстая, массивная железная решетка.

Приподнялась на локтях, чувствуя, как холодный камень буквально вытягивает из меня остатки тепла. Сердце тяжело и гулко забилось о ребра. Это однозначно было тюремная камера. На меня разом навалились пропавшие куда-то до этого чувства и эмоции, но не успела я толком опомниться, как резкий звук повторился. Где-то в самом начале коридора с тяжелым стуком захлопнулась железная дверь, и следом раздались шаги.

Я мгновенно вжалась в самый дальний угол жесткой койки, подтянув колени к груди, и замерла испуганным зверьком. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Кто это?Меня пришли казнить? Или это отступники? Аэлрик?

Судорожно сжала пальцами прядь волос, упавшую на лицо, и поднесла ее ближе к глазам, силясь разглядеть в тусклом свете факела, горевшего в коридоре. Прядь была длинной, густой и абсолютно черной.

Я снова в теле Сэлиры! Свет Всемогущий, а где же тогда мое настоящее тело⁈ Что с ним стало после того взрыва Света во дворе особняка?

Шаги стихли прямо напротив моей камеры.

Тяжелая тень упала на каменный пол, перечеркнутая полосами от решетки. Я медленно, с замиранием сердца подняла голову, готовясь увидеть кого угодно, но лицо по ту сторону прутьев заставило меня растерянно моргнуть.

Это была молодая девушка. Дорогая, изящная накидка, наброшенная поверх светлого платья, совершенно не вязалась с грязью и сыростью подземелья. Она стояла, вцепившись тонкими, унизанными перстнями пальцами в ржавые прутья решетки.

Я знала ее. Это была та самая тарэна, что сопровождала Одретта, любовника Сэлиры. Я вспомнила, как она на меня смотрела, когда мы случайно столкнулись на выходе из королевского дворца. Ее взгляд был пропитан такой лютой, нескрываемой ненавистью, что от него можно было получить ожог.

Она не говорила, и я тоже молчала, настороженно глядя на нее из своего угла. Что ей нужно? Как она вообще сюда пробралась? Но зато присутствие аристократки дало мне понять, что я не в плену отступников, что несомненно радовало.

Губы девушки искривились в злой, уродливой усмешке. Она подалась вперед, прижимаясь лицом к холодным прутьям. Глаза ее лихорадочно блестели.

— Очень рада видеть тебя в таком состоянии. Думала, тебе всегда все будет сходить с рук? Думала, можно просто брать чужое, играть, а потом выбрасывать, как надоевшую игрушку⁈

Она тяжело задышала, грудь под светлым шелком платья прерывисто вздымалась. Я видела, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих металл.

— Ты забрала у меня Одретта, — выплюнула она, и в ее голосе прорвались истеричные, болезненные нотки. — У нас все было хорошо, пока не появилась ты со своими дешевыми уловками! Думала, я просто так это оставлю⁈

Я смотрела на нее во все глаза, и в моей голове начал складываться безумный, нелепый пазл. Ревность. Обыкновенная, слепая женская ревность. Из-за какого-то мужчины, с которым Сэлира просто развлекалась от скуки, эта девушка решилась на немыслимое.

— Это ведь была ты, — хрипло, чужим голосом произнесла я.

Те пугающие записки с пожеланиями смерти… и, наверное, тот инцидент с отравлением?

Девушка за решеткой издала короткий, лающий смешок.

— Да! Это была я! И что теперь ты мне сможешь сделать? Не умрешь от яда, так сгниешь в темнице и никакой титул тебе не поможет!

Вспомнила вопли Сэлиры в сером тумане.«Тот ублюдок, что подсунул мне илумиирскую настойку… Из-за этой отравы всё пошло наперекосяк!»

Я сидела, оглушенная этой правдой. Обычная ревность обиженной женщины сломала сложнейший темный ритуал. Если бы не отравление, Сэлира бы благополучно вышвырнула мою душу из тела, заняла бы мое место и оставила бы Тессарим во власти Тьмы.

Эта девушка, сама того не ведая, спасла мне жизнь.

Я просто не смогла сдержать тихого, нервного смешка, вырвавшегося из груди. Это было настоящее безумие.

— Ты смеешься⁈ — голос за решеткой взвизгнул от негодования. Я услышала, как она яростно топнула ногой. — Сумасшедшая др…

— Тарэна, я бы на вашем месте не вел себя столь громко, — раздался спокойный голос из темноты.

Мы вместе с девушкой синхронно замерли.

— Т-тарэн К-кидрален, — она испуганно залепетала, увидет того, кто шагнул вперед из тени. Когда он успел сюда прийти?

— Не знаю, кто именно вас сюда пустил, но советую покинуть это место, — спокойно предложил Аэлрик, — и в ваших интересах никому никогда не говорить, что именно вы натворили. Верно?

— Д-да… п-простите.

Секунда, и ее уже нет, лишь лязг железной двери где-то впереди свидетельствовал о том, что кроме меня и сильварха кто-то еще был в темнице.

— Вы?.. — слов и вопросов было так много, что в результате у меня не получилось не сказать ничего.

Но как же я была рада видеть его целого и невредимого! Хотя насчет последнего была не совсем права: приглядевшись, я увидела, что правая рука Аэлрика висит на перевязи.

— Очень рад, что вы очнулись, — мягкостью в его голосе словно окунула меня в ласковые объятия, заставившие враз расслабить напряженные мышцы, — Простите, что в таком месте, но иначе было нельзя. Это ненадолго. Я пришел, чтобы все закончить.

Здоровой рукой он достал из-за пазухи небольшой флакон. В неровном свете факелов что-то блеснуло красным.

Глава 39

Аэлрик

Несмотря на мрачное окружение, впервые за эти долгие дни на душе у него было абсолютно спокойно.

С момента битвы во дворе особняка прошло почти четверо суток, слившихся в один бесконечный, кровавый и грязный кошмар. Подземелья отступников были вскрыты, Валериан Эшборн, другие причастные аристократы и остатки культа отправились в камеры смертников Канцелярии, а сам Аэлрик почти не спал, зарывшись в изъятые у сектантов древние гримуары. Он искал выход. И он его нашел.

Правда оказалась жестокой. Для ритуала обратного обмена захваченных отступников использовать было нельзя. Тьма ничего не отдает просто так, требуя эквивалентный обмен. Но души сектантов, искаженные и прогнившие, совершенно не годились. Бросить их в топку ритуала означало отравить сам процесс: скверна просто разорвала бы чистую душу Шаэри на куски во время переноса. Тьме, чтобы отпустить светлую добычу, требовался Свет. Она была прожорлива, но несмотря ни на что, существовала в балансе со светлой стороной, хоть и хотела избавиться от этой зависимости.