В голосе мамы Алисы появились нотки паники.

– Но ведь не ушёл, – осторожно ответила ей Лиза.

– Ты что? Ты не понимаешь? Сначала эти подстилки лезут с разговорами, потом убеждают, что желают для него лучшего, а потом кладут его в свою кровать! – чуть ли не взвизгнула мать.

Лиза почесала голову. Нет, конечно, она должна что-то делать: вызвать Максима на разговор, предпринять какие-то шаги, возможно, сходить к семейному психологу, но это не её жизнь. И ей рано или поздно надо вернуться назад. И пусть с этим всем разбирается сама хозяйка этой жизни. Но вот сейчас рядом сидела та, которая требовала каких-то действий здесь и сейчас.

– Хорошо, мама. Я поговорю с Максимом, – выдавила из себя Лиза, прикидывая, что маман чуть-чуть постарше её самой. Лизе было сорок два, а маме Алисы едва ли исполнилось пятьдесят.

– Что значит, «поговорю»? Надо вызвать его на серьёзный разговор, – возмутилась мать. – Мы всё с папой придумали. В этот уикенд вы едете к нам, там папа поговорит с Максимом отдельно, потом за столом в обед мы разберём всю ситуацию совместно.

Лиза закатила глаза. И тут, словно из глубин памяти, всплыла фраза: «Я лишила тебя отца, я лишу тебя и мужа, и денежки все будут наши». Больно кольнуло в груди и отдало в позвоночник – что-то тут было не так. Она хотела отмахнуться. Это была не её война, пусть решает хозяйка тела. Но тут же её посетила другая мысль: о том, что пока нет хозяйки, надо разрулить ситуацию, что бы это всё не привело к обвалу, чтобы хозяйка не вернулась к руинам.

В этот момент в ванную вошёл Максим. Лиза стыдливо скрылась под слоем пены, а мать Алисы нервно обернулась на его шаги.

– Мы с Алисой улетаем в Альпы в этот уикенд, – сухо сказал он, буравя взглядом мать.

– Какие Альпы? Доктор запретил ей пока тренировки.

– Кто сказал о тренировках? Мы летим туда дышать воздухом, прогуливаться и вкусно кушать, – усмехнулся Максим.

– Только через мой труп! – вскричала мать Алисы.

– Хорошо. Сейчас подготовлю черные мешки из-под мусора для выноса трупа, - заржал Максим.

– Дочь, ты слышишь? Он язвит, насмехается, глумиться надо мной…

– Ой, всё…

И Лиза нырнула в ванную глубже. Она не ожидала, что попав в чужое тело, попадет на чужие разборки. А тут шла война за неё между родителями и мужем.

Алиса

Алиса переступила порог своей квартиры, то есть квартиры Лизы. Для неё это была чужая территория. Мало того, что её из больницы не встретил муж, так ещё и дочь приехала на троллейбусе.

- Мы поедем на общественном транспорте? Почему не на такси? – удивленно посмотрела на «свою дочь» Алиса.

- Мам, ты всегда ездишь на общественном транспорте, - ещё более удивленно посмотрела её дочь.

- Нет, конечно, езжу на общественном транспорте, но сейчас я после операции, только встала на ноги, - пыталась что-то доказать Алиса.

- Мам, ты раньше никогда так не говорила, - дочь вытаращила глаза. Алиса вздрогнула. Как говорила и действовала героиня этого тела, Алиса не знала, но уже понимала, что не попадет ни в один шаблон.

- А теперь мы всё меняем, давай вызывать такси, - настойчиво попросила Алиса. Будь что будет, в конце концов, она может просто говорить всем, что это сказывается травма мозга. Терять в комфорте она не хотела.

- Мам, но папа будет ругаться, это лишние расходы, тут совсем недалеко, - дочь опустила глаза. Голос её был тихий и смущенный.

- К черту папу с его экономией, разве я не работаю?- Алиса закинула удочку, хорошо было бы вытянуть хоть частично информацию из дочери.

- Конечно, работаешь, но ты все деньги отдаешь папе, он распоряжается, - дочь вновь посмотрела удивленно.

А Алиса достала из кармана старенький и потертый телефон и открыла меню. Нашла банк-онлайн и зашла в него. В пальцах сохранилась мышечная память, они сами набрали код доступа. На экране высветилась небольшая сумма. Алиса открыла историю и чуть не заорала от ужаса, просматривая суммы, которые она переводила на карту мужа.

- Да охренеть, на что все деньги спускала? – прошипела она себе под нос.

- Мам, ну ты же знаешь папу, он очень бережливо относится к деньгам, - дочь ей что-то ещё говорила, а у Алины крутились в голове совсем другие размышления на тему денег.

- Что это за терпила то такая, свекровь ей помыкает, муж ненавидит, а эта терпила все деньги переводит им, оставляя себе крохи. Эта как надо не любить себя? Как это годами терпеть к себе такое наплевательское отношение?

- Вызывай такси, - приказала она дочери, и в этот момент думала. – Ну, суки, держитесь, вы у меня попляшите, кровавыми слезами умоетесь!!!!

Вот в таком воинственном духе она вошла в квартиру. И растерялась.

В нос ударили чужие запахи, чужая обстановка угнетала, тело скукожилось, словно боялось своей тени.

Всю жизнь Алиса жила, катаясь как сыр в масле. У неё был папа – бизнесмен. Она единственная дочь-принцесса, ни в чем не знающая отказа. Они жили в шикарном коттедже. Потом она вышла замуж и переехала к мужу в его двухуровневую квартиру, в самый роскошный дом в городе с самыми дорогими интерьерами. И вот она попала в халупу.

Для жителей этого дома их дом – это весьма перспективное жильё: центр города, пусть и старый фонд, но с ремонтом, большие квартиры, широкие парадные. Алиса прошла по темным коридорам с множеством тупиков и каких-то кладовок, вошла на кухню.

- Да, не фонтан, - протянула она, окинув взглядом кухонный гарнитур, купленный в прошлом веке и сделанный народными умельцами из говна и палок.

Алиса развернулась и толкнула одну из дверей, что была к ней ближе всего. Это была дверь в гостиную. Гостиная её тоже не порадовала. Посередине комнаты стоял диван, покрытый плюшевым красным покрывалом. Рядом примостились два громоздких кресла в зеленой обивке, а окна - лакированный стол из восьмидесятых и четыре строгих стула с прямыми спинками, на таких стульях не забалуешь, будешь сидеть с прямой спиной, как в пыточной.

Вдоль стены выстроилась стенка, полированная, блестящая. Но верхом дизайнерской мысли был ковер, а вернее сказать, два ковра. Один, огромный, темный лежал на полу, второй, красный и яркий, висел на стене. Дверь, что выходила в гостиную, распахнулась и оттуда вывалилась свекровь.

- Чу, приехала, пропажа наша, - язвительно пропела тетка, а у Алисы даже рука зачесалась, так захотелось взять в руку вилку и воткнуть гнусной тетке в глаз.

- Здравствуйте, ма-ма, - проговорила она, сдерживая раздражение.

- Чей-то ты такая напряженная? – тетка окинула её сверху донизу презрительным взглядом.

- Болею, голова кружится, - ответила она и вышла. В коридоре было темно и пусто.

- Мам, я твои сумки занесла к тебе в спальню, - в коридор выглянула дочь.

И Алиса пошла на голос. Дверь перед ней распахнулась. Алиса вошла в комнату, где ей казалось, будет дом. Но, увы и ах. Комната была маленькая, всю её площадь занимала кровать, стоявшая изголовьем к окну. Маленький и узкий шкаф занимал место у стены, рядом стоял стул. Блеклые занавески на окне. Один давно засохший цветок.

Алиса окинула взглядом комнату.

- Так, мне это все не нравится, давай переставим кровать, - скомандовала она.

- Мам, ты чего? – удивилась дочь.

- Я хочу все изменить.

С помощью дочери она развернула кровать и поставила изголовьем к другой стене, так, что окно было теперь с боку. Она сдернула пыльные занавески. За окном был сквер. Там гуляли люди, и светила праздничная иллюминация.

- Надо купить другие шторы, - она разглядывала сквер, людей и белый снег, который падал большими хлопьями.

- Ну, не знаю, папа не разрешит, это ведь траты, - тихо ответила дочь.

Алиса распахнула дверки шкафа и охнула. На вешалках висели черные брюки, черные юбки, какие-то старушечьи кофточки, пальто столетней давности, на полках лежали джемперы и свитера, покрытые катышками, с потертыми резинками и рукавами.