Лиза дождалась, когда Анжелика попрощается с Иолантой и исчезнет, но та решила спуститься и выйти через запасной вход. Только шаги бывшей подруги раздались над её головой, Лиза бросилась вниз. Она старалась бежать тихо, на цыпочках, чтобы Анжелка ни о чём не догадалась, раскрывать карты раньше времени было нельзя. Она рывком открыла какие-то двери и нырнула туда. В нос ударил спёртый запах, но она не заметила, так сильно стучало её сердце и потели ладони.

– Ой, что это за цыпа к нам заглянула? – заржали чьи-то голоса позади неё, и Лиза испуганно обернулась. Она стояла, оцепенев, и пялилась на пятерых полуголых мужиков. Лиза и представить не могла, что попадёт в раздевалку для подсобных рабочих.

– Ой, простите, я не туда зашла, – попятилась к двери Лиза.

– Куда ж ты? Мы гостеприимные и даже добрые, – пробасил один из мужчин в одних трусах и, раскинув в стороны руки, начал к ней приближаться.

– Простите, извините, – Лиза упёрлась спиной в полотно двери. – Я вышла погулять и заблудилась.

– Так иди к нам, Красная Шапочка, мы тебя не съедим, – съязвил один из мужиков.

– Надкусим чуток, на пол шишечки, – заржал другой.

Лиза побледнела и задрожала так, что диктофон в руках её затрясся, и она случайно перепутала клавиши, щелкнула по ним. Диктофон включил перемотку, а Лиза судорожно нажала воспроизведение, и диктофон заорал, она и забыла, что поставила его на полную громкость. «Куда ж ты? Мы гостеприимные и даже добрые… Так иди к нам, Красная Шапочка, мы тебя не съедим… Надкусим чуток, на пол шишечки…»

– Ты чего? Ты нас записала? – как-то сразу испуганно произнёс мужик в трусах.

– Ведётся аудио- и видеосъемка, – произнесла ошалевшая Лиза.

Тут побледнели мужики, стали оглядываться по сторонам, а Лиза нащупала рукой замок.

– Следственное дело теперь имеет неопровержимые улики, – проговорила она, стараясь придать своему голосу официальный тон.

– Э! Девушка, я тут не при делах, – тут же возмутился один из мужиков, натянул на себя пуловер и быстро пошёл ко второму выходу, что был в глубине помещения.

– Я тоже не при делах, – замотал головой самый молодой и стал быстро одеваться.

– Девушка, это было всего раз, мы больше не будем, – залепетал третий, что предлагал ей на полшишечки.

– Честное слово, зуб даю, больше ни одной проститутке сюда не приведём, – закивал головой мужик в трусах.

– Смотрите у меня, – погрозила им Лиза и открыла дверь. – Вылетите у меня с работы.

Мужики бодро закивали головами, подтверждая, что они больше ни-ни.

Когда дверь за её спиной захлопнулась, Лиза выдохнула. Она так испугалась, что вспотела. Платье было мокрое на спине, волосы на голове взмокли. Её счастье, что на голове в этот раз был парик. Сейчас под ним было сыро, словно её окатили водой. Она на дрожащих ногах поднялась вверх и вошла в коридор, осторожно прошла до туалетов. Заняв кабинку, наконец-то выдохнула и чуть не упала в обморок. Лиза смотрела на себя в зеркало: бледная, тушь чуть размазалась, губы искусаны, она себя не узнавала.

Пришлось достать косметичку и чуть привести себя в порядок, на это ушло ещё минут пятнадцать. Когда она вышла, к ней подбежала девочка-администратор.

– Слава Богу, вы нашлись, тут уже весь ресторан ваш муж поставил на уши, – затараторила она. – Вы ушли и пропали, как сквозь землю провалились.

– Да, мне стало плохо, я решила посидеть в тишине, – кивнула Лиза. И тут в коридоре у туалетов появился муж.

– Алиса, тебе плохо? – обеспокоенно спросил он. – Давай, водитель тебя увезёт домой.

– Ага, чтобы тебя тут окучивала Ванда? – подумала Лиза, но тут же ответила ему: – Милый, мне уже хорошо, просто в зале было душно.

Она натянула на лицо улыбку и твёрдым шагом пошла в сторону зала.

Муж хоть и не поверил ей, но не стал настаивать. Весь вечер он старался не отходить от неё.

Лиза же внимательно высматривала в толпе Ванду. Но та, либо не хотела мелькать подле босса, либо не пришла. Зато Иоланта ходила по залу как у себя дома. Она обнималась и здоровалась с некоторыми дамочками, всем улыбалась и чувствовала себя в своей тарелке, вызывая у Лизы зубовный скрежет.

В один такой момент Лиза не выдержала и подошла к матери Алисы. Сложно было говорить женщине, которая чуть старше тебя «мама», но она пересилила себя.

– Мам, мне надо с тобой поговорить, – Лиза сразу преступила к разговору, без экивоков, времени было в обрез. – Это касается тебя, папы и Иоланты.

– Алисонька, я понимаю, что тебе сложно принять папино решение, но он любит Иоланту, и мы должны согласиться с его выбором, – в глазах Вероники Павловны появилось такая смертельная тоска, что Лиза чуть не зарыдала.

– Вот об его выборе я и хотела бы поговорить, – кивнула Лиза. – Я очень сомневаюсь, что это его выбор.

– Что ты имеешь в виду? – мать как-то резко отпрянула.

– У меня есть одна запись, которую тебе надо послушать, – Лиза не упрашивала, она приказывала. – Мы отойдём сейчас к туалетным комнатам, там я дам тебе кое-что прослушать.

Взгляд матери Алисы заметался по залу, на лбу появились морщины. Она явно нервничала.

– Алиса…

– Ни слова больше, пошли.

Она кивнула Максу, что отойдёт с мамой попудрить носик и повела Веронику Павловну в сторону туалетных комнат.

Запись с диктофона мать прослушала молча, только губы поджала. Потом её лицо изменилось.

– Значит, вот оно что, – кивнула она головой. – Ну, суки, держитесь…

Алиса

Никитка Малых пытался всеми возможными способами унизить Катьку. Он знал, что она сломается, она всегда ломалась, потом ползала на коленках, умоляя её простить. И сейчас Катька стояла с опущенной головой, перебирая пальцами подол, уже готовая начать извиняться. Оставалось немного нажать. Он уже предчувствовал победу. Но тут его жёстко обломали.

– И это говорит человек, который сам к тридцати годам стал плешивым, как паршивый пёс, и сутулым? А ты, Сигизмундовна, правда уверена, что моя дочь фигуры не имеет? И это говорит женщина, у которой самой задница в проём двери не входит, а одежда как чехол для танка, у которой четыре подбородка трясутся так, что всё тело колыхается? – ехидно спросила Алиса.

Она стояла в дверях, сложив на груди руки и опершись на косяк. В её позе, в выражении её лица, даже в перекрещенных руках читалось превосходство. Она пришла не разговаривать с этими нелюдями, она хотела их уничтожить. И от этого вкладывала в слова не просто ехидство, она глумилась над ними, высмеивала, издевалась.

– Мам?!!! – испуганно воскликнула дочь, но осеклась. Алиса подняла вверх открытую ладонь, жестом останавливая её возражения.

– Ты, прыщ на теле, – с издёвкой обратилась она к Никите. – Ты ниже моей дочери на полголовы. Ты считаешь, что можешь её унижать? Ты ничтожество, да тебя раздавить нужно, чтобы не портил жизнь другим людям.

– Вы как со мной разговариваете! – завизжал Никитка. Он сжал кулаки и шагнул к Алисе.

– Ну, недомужик, драться с кулаками на женщину полезешь? – язвительно спросила Алиса. – У вас, недомужиков, только один выход доказать свою состоятельность – ударить женщину. Потому что в остальном ты дерьмо, и в постели у вас через раз получается, потому что недомужик!

У Никитки глаза налились кровью.

– Мама, – испуганно произнесла дочь.

– Стой там, я с тобой потом разберусь! – рявкнул Никитка, шагнув в сторону Алисы. – А тебе, дрянь, я сейчас урок дам!

– Правильно, поучи сватью, чтобы место своё знала, – визгливо воскликнула Сигизмундовна.

– Ты у меня получишь, я научу тебя любить зятя! – и Никитка стал вытаскивать брючный ремень.

Вот только Алису этим не проймёшь. Испугали! И когда Никитка почти вытащил ремень из брюк, а они обвисли, Алиса вдруг резко подскочила, наклонилась и дернула брюки вниз, отскочив назад. Несостоявшийся зять слишком медленно вытягивал ремень из шлёвок, хотел насладиться моментом устрашения, а оказался в ловушке. Брюки сползли до колен, обнажив худые, кривые, волосатые ноги. Из-под рубашки топорщились семейные трусы в ромашку.