Лицо любовницы перекосило, глаз задёргался в нервном тике.

– Вы мне угрожаете? – прошипела она злобно.

– Пока предупреждаю, – кивнула Алиса. – Забирать заявление на мужа я не буду, он понесёт наказание за рукоприкладство.

– Вы думаете, что говорите! Какое рукоприкладство? – возмутилась любовница. – Вы обвинили человека, оболгали его, написали чушь! Весь институт встанет на его защиту. Я лично буду собирать подписи в его защиту.

– А я найду ту лаборантку, что уволилась пять лет назад. Ту, которую он ударил, потому что она собрала ему не те реактивы для лабораторной работы. Тогда она побоялась в открытую выступить против него, но я её поддержу.

– Что вы такое говорите! – продолжила возмущаться Ольга. – Он никогда ни на кого руку не поднимал. Ну, иногда кричит, но это потому что люди вокруг плохо выполняют свои обязанности.

– Вот видите, вы его уже оправдываете. Так абьюзер ломает психику жертвы: жертва начинает оправдывать его действия.

– Какая жертва? Что я оправдываю? – возмущалась любовница. – Вы вообще в своём уме?

– Я-то да, а вот вы, женщина, явно страдаете слабоумием! – съязвила Алиса.

Ольга дернулась всем телом, резко отскочила в сторону, словно её ударили. Она стояла и хватала ртом воздух, потом повернулась к Кате и прошипела: «Я тебя на экзаменах завалю!» После этих слов, Ольга Михайловна пулей вылетела из квартиры, только дверь глухо стукнула.

– Не бойся, – Алиса подошла к Кате и похлопала ту по руке. – Я знаю, что надо сделать.

– Мам, я была неправа, я знала, что у отца есть любовница, я, получается, тебя предала.

– Катя, ты лучше в своей жизни разберись. Ты меня не предавала, просто у тебя мало житейского опыта, чтобы …чтобы найти выход из сложной ситуации.

Алиса сама чуть не рассмеялась. Вот сейчас она учит девушку, которая не на много её младше, поучает её жизни, а она-то сама как поступала? В голове всплыли обрывки чужих разговоров, сплетни. Она вспомнила тот случай, когда на какой-то презентации к ней подплыла тётушка, дальняя родственница, и, снимая невидимую пылинку с её плеча, ласково так поведала: «Солнышко, а между твоим отцом и мамой всё хорошо? Что-то его секретарь слишком близко трётся у его ширинки». Она тогда ничего не сказала маме, понадеялась, что они сами всё разрулят. Потом намеки стали звучать чаще. А что сделала она? Алиса просто ушла с головой в вечеринки, ночные гуляния, поездки по курортам. Что происходило в спальне мамы и папы, она не хотела знать. И вот она в той же ситуации, только изменяют ей, муж – абьюзер, свекровь – хамка, а у неё стараются отжать недвижимость.

Алиса пока не знала, как разрешится ситуация, но была уверена, что заявление она не заберёт. Вот только в их ситуацию полезли с грязными руками сослуживцы мужа.

–Лиза Сергеевна, побойтесь бога! Что вы такое на Анатолия Ивановича написали? – звонки раздались на следующее утро, когда Алиса, вспомнив про Новый год, побежала искать подарки своим родным. – Вы же его топите. Представляете, что будет? Ему докторскую надо защищать!

– А вы знаете, что в этой докторской он не написал ни строчки? – спросила она незнакомого ей человека. Она не знала ни одного сослуживца мужа.

– Да что вы такое говорите? Он уже ездил к своему куратору, тот одобрил и внёс правки! – возмущался голос по ту сторону.

– Эту докторскую ему написала я! – рявкнула на невидимого собеседника Алиса. – Он ограниченный и надутый индюк, его интеллект не может сгенерировать ни одну идею, он жил за счёт моих мозгов.

– Елизавета Сергеевна, нехорошо обливать мужа грязью, конечно, я не знаю, что у вас в семье произошло, но…

– Произошло то, что он меня ударил в висок, я упала и получила травму. До сих пор я нахожусь на больничном.

На том конце на минуту умолкли, переваривая информацию. Потом голос откашлялся и промямлил: « Ну, всякое в жизни бывает, зачем же сразу писать в полицию заявление…»

Звонок сбросили. Но тут же пришёл, вновь раздался сигнал, телефон судорожно вибрировал. Она вновь говорила и понимала, что её не стараются понять, все звонившие стараются выгородить зарвавшегося домашнего деспота.

Алиса просто скидывала последующие звонки, а потом отключила звук. Она долго бродила по магазинам, накупила подарков детям, Кате выбрала новое платье и небольшое, но стильное, золотое украшение. Потом села в кафе и заказала себе небольшой ланч.

Звонок пришёл от следователя. Алиса посмотрела на экран телефона, и внутри у неё появилась тревога. Какое-то напряжение пришло извне, и заставило её сердце сжаться от страха. Она нажала кнопку и приняла вызов.

– Здравствуйте, Екатерина Сергеевна, – она поздоровалась и замерла. Новость, что она услышала, была действительно тревожной.

– Вашего мужа выпустили под подписку о невыезде. Я решил вас предупредить. Будьте осторожны, старайтесь держать телефон рядом, лучше, если с вами будет рядом ещё кто-то. Такие люди не успокаиваются, и когда в следующий раз они поднимут руку, никто вас может не спасти.

Полиция расписалась в собственном бессилии.

Домой Алиса шла, оглядываясь. В подъезд вошла, подождав соседку. Поднялась на этаж и замерла. Двери в её квартиру были открыты, кто-то прошёл и не захлопнул дверь плотно. Алиса осторожно толкнула дверь внутрь и шагнула в коридор. Из зала были слышны голоса.

– Ты же без нас никто, ты на себя посмотри: бесцветная, жалкая, ни кожи ни рожи, фигура кособокая и сутулая. Да кроме моего сыночка на тебя никто не посмотрел, – вещала Сигизмундовна.

– Да, – поддакнул её сыночка-корзиночка. – Катька, ты без меня никто, тебя замуж никто не возьмёт, никому ты не нужна, ты страшная. А я тебя воспитаю под себя, будешь со мной жить, как у Христа за пазухой.

Никитка Малых заливался соловьём, заранее предчувствуя, что Катька сломается. И только Алиса тихонько положила в уголок свои пакеты, повесила шубку на вешалку и закатала рукава.

Лиза

– Думай, Лиза, думай, – бормотала она. – Если ничего не придумаешь, они сожрут тебя.

– Дорогая, ты что-то мне сказала? – обратился к ней муж.

– Нет, нет, дорогой, это я про себя, – она натянуто улыбнулась ему в ответ, а сама в этот момент крутила в голове фразу: «Что ж вы мужики все такие тупые? Вас разводят, как лохов, а вы этого не видите?»

Она немного постояла рядом с мужем, помогая ему встречать и приветствовать гостей, а потом извинилась и удалилась в сторону дамских комнат. Ей надо было обдумать свои действия относительно ситуации. Она прошла через длинный коридор и вышла на лестницу, ведущую в подсобные помещения. Здесь было прохладно, видимо, внизу была открыта дверь на улицу. Кто-то кричал кому-то невидимому: «Колян, тащи ящики!» Внизу суетились, но здесь, наверху, было тихо. Она спустилась на один пролёт и остановилась возле окна. Служащие устроили тут курилку: окно было приоткрыто, а на подоконнике стояла пепельница.

Вдруг наверху хлопнули двери, и послышался шорох, длинный подол платья из парчи прошуршал по цементному полу.

– Я тебе принесла таблетки, много не давай, а то он кони двинет, – раздался до боли знакомый голос. Лиза сунула руку в сумку, достала диктофон. Она выставила громкость записи на максимум и тихонько поднялась по лестнице, стараясь оставаться в тени.

– Ванде передай, чтобы не форсировала события, Алиска догадалась, затихарилась, от неё стоит ждать гадостей. Помнишь её в универе? – Анжелика старалась говорить тихо, но звук отскакивал от высоких потолков и эхом катился вниз. – В универе ещё той падлой была.

– Хорошо, – отвечала ей Иоланта.

– Помни, нам надо всё провернуть максимум до марта. В марте он должен тебе подарить помолвочное кольцо, ты сразу проси у него отдельный счёт и квартиру, – наставляла девку Анжелика. – Главное – обобрать мамашку Алиски, как липку.

Лизе оставалось только стоять и «обтекать». Она даже не догадывалась, насколько глубока была ненависть подруги к ней, насколько сложную схему развода придумала бывшая подруга.