Роган молчал. Его взгляд скользил по лесу, по мне, по корзине с пирожками… снова на мне задержался. И тут… он заговорил. Неожиданно, неуклюже, сбиваясь, словно сам не верил, что решился.

— Я… — он запнулся. — Слушай, я, наверное, идиот, но… Мне плевать, что там кто говорит. Что нам рассказывают. Что думают… Я всё равно… — он скривился, нахмурился и, чертыхнувшись себе под нос, закончил: — Мне нравится быть с тобой. Очень. Даже… слишком.

Я приподняла бровь, но внутри уже вспыхнуло тепло. Настоящее, лёгкое, щемящее. Он нёс какую-то чушь, сбивался, мялся, а я сидела и просто наслаждалась этим моментом. Не перебивала. С ним было легко и спокойно. С этим неловким признанием, которое, наверное, больше тронуло меня, чем тысяча пафосных речей. Потому что было… искренне.

Роган, видимо, заметил мою полуулыбку, но воспринял её совсем иначе. Он резко вскочил, начал ходить из стороны в сторону, словно в клетке.

— Нет, всё не так… Это глупо, я… — он запустил руки в волосы. — Забудь. Забудь, что я вообще что-то сказал. Это ошибка. Я ошибка. Тебе будет лучше без меня. Серьёзно. Лучше сбежать. Лучше… лучше вообще сделать вид, что ты меня не знаешь.

Я закатила глаза. Он продолжал метаться, бормотать, не замечая, что мои губы уже дрожат от смеха. Ещё минута, и он всерьёз себя загонит.

— Ладно, теоретически всё звучит красиво и просто, — я покосилась на расправленные за спиной крылья, — но… а как ими вообще управлять?

— Ты серьёзно? — Роган приподнял бровь и едва не рассмеялся. — Они часть тебя. Это как… руки или ноги. Ты же не задумываешься, как ими двигать.

— О, это ты зря сказал, — хмыкнула я. — Иногда я и руками-то неловко двигаю. Особенно когда нервничаю. Особенно — при тебе.

Он усмехнулся, наклонился чуть ближе:

— Это… приятно слышать. Но сейчас не время для признаний в неловкости, — он чмокнул меня в нос. — Сосредоточься. Просто… почувствуй их. Представь, что ты хочешь… ну, не знаю… взлететь.

Я зажмурилась. Сделала глубокий вдох. Представила.

Результат? Ноль. Я осталась стоять, как курица перед полётом.

Роган едва сдерживал смех:

— Ладно, это было… трогательно. Но малоэффективно.

— Хочешь сам попробовать? — парировала я. — Ах да, у тебя нет таких шикарных золотых крыльев.

Он кивнул, хитро улыбаясь:

— Хорошо, учительницей будешь ты… в следующий раз. Сейчас — слушай меня.

Он подошёл ближе, положил ладони мне на плечи. Я вздрогнула. Его тепло сразу растеклось по коже, заставив забыть, как дышать.

— Расслабься, — его голос стал ниже, мягче. — Доверься себе. Крылья — это продолжение тебя. Они знают, что делать.

— Они? Или ты? — не выдержала я.

— Ты слишком много разговариваешь, чтобы взлететь, — вздохнул он и… подтолкнул меня вперёд.

Да. Просто подтолкнул. В результате я с визгом рванулась вперёд… и плюхнулась лицом в траву. Крылья при этом нелепо подёргивались за спиной.

— Отличный взлёт, — хмыкнул Роган. — Ты как минимум оставила эффектное впечатление.

— Убью, — мрачно пробормотала я, вытирая щёку.

Он тут же оказался рядом. Конечно, он-то умеет летать. Роган протянул руку, помогая мне подняться. Его глаза светились смехом. Но, кажется, он всё-таки пытался сохранять серьёзность.

— Попробуем ещё раз?

— Если опять толкнёшь — найду Колыбель сама, без тебя, — пригрозила я.

Он сложил руки на груди, явно наслаждаясь процессом:

— Договорились. В этот раз — без толчков. Только твоя воля.

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула.

И… что-то внутри отозвалось. Как будто крылья знали, что делать. Они дрогнули, расправились сильнее. Я почувствовала, как под ногами исчезает опора, как лёгкий ветер касается лица.

— Ого… — выдохнула я, осторожно открывая глаза.

Я парила. На полметра, но всё же!

— Получается! — радостно воскликнула я.

— Да-да, только не смей… — начал Роган.

Я радостно взмахнула крыльями — и тут же, по классике жанра, врезалась прямо в него, сбивая нас обоих с ног.

Мы вместе рухнули в траву, он — подо мной.

— Вот, видишь, — он рассмеялся, глядя мне в глаза, — ты всё-таки мастер неожиданных посадок.

Я хихикнула, чувствуя, как его руки сжимают мою талию.

— Слушай, а ведь… так даже лучше, — улыбнулась я.

— С этим трудно поспорить, — прошептал он, притягивая меня ближе.

И пока я ещё только учусь летать — кажется, я уже успела окончательно упасть… В чувства. Но это падение было приятным.

После нескольких жалких попыток — и ещё пары «посадок» на Рогана — у меня, наконец, получилось. Сначала неуверенно, неловко, как у птенца, только вывалившегося из гнезда. Но потом… потом что-то внутри щёлкнуло. Крылья раскрылись, спина распрямилась, и я… взлетела.

Настоящий полёт.

Воздух подхватил меня, лёгкий, упругий. Приятное покалывание пробежалось по коже, а сердце забилось быстрее — не от страха, а от восторга. Я парила. По-настоящему. Над головой раскинулось небо — необычное, как и всё здесь. Оно было не привычного голубого цвета, а мягкого, едва уловимого розовато-золотого оттенка, словно кто-то растворил закат в прозрачном стекле.

Облака казались пуховыми перьями, подсвеченными изнутри тёплым светом. Вокруг витал лёгкий аромат цветов и чего-то… волшебного, неуловимого. Воздух переливался, будто каждый его вздох наполнял тебя магией.

Я засмеялась — легко, звонко, сама не веря, что это действительно происходит.

Роган подлетел ко мне, без труда догоняя, и протянул руку. Я вложила в неё свою, и мы, держась за руки, скользили по воздушным потокам. Казалось, весь этот мир создан только для нас. Мы кружились, поднимались выше, ловили потоки ветра, словно дети, забывшие обо всём, кроме этого мгновения.

Я смотрела на него — на его чуть взъерошенные волосы, на искру смеха в глазах — и сердце моё пело.

— Ты великолепна, — прошептал он, когда мы пронеслись мимо золотого облака.

— Спасибо, учитель, — улыбнулась я, и мы вновь закружились, словно забыв, что всё это — часть опасного пути.

Но потом… мы увидели её.

Вдали, среди скал, открывалась пещера. Но не обычная, нет. Её очертания словно мерцали, словно сама скала дышала светом. Изнутри лился мягкий голубовато-серебристый свет, в котором угадывалось что-то древнее, могущественное. Магия тянулась из неё, окутывала пространство тонкой, почти невидимой вуалью.

Мы оба замедлились, остановились в воздухе.

— Это она, — выдохнула я.

Роган кивнул, серьёзно и спокойно:

— Колыбель Начала.

И впервые за долгое время я почувствовала не страх… а надежду.

— Готова? — он сжал мою ладонь чуть крепче.

Я глубоко вдохнула, и ответила:

— Теперь — да.

Мы влетели внутрь, не раздумывая, следуя зову, который невозможно было заглушить. Пещера встретила нас не мраком, как я ожидала, а… светом. Я даже замедлила движение, ошеломлённо озираясь.

Это было не просто пространство из камня. Огромный зал, что скрывался внутри скалы, напоминал скорее древний храм или забытый мир. Потолок терялся где-то в прозрачной дымке, стены словно струились — гладкие, с переливающимися прожилками, будто вкрапления золота и серебра. А внизу…

Озеро. Но не обычное. Его поверхность светилась мягким, мерцающим светом — то ли отражение, то ли сама вода была из жидкого света. Небольшие волны лениво расходились по глади, искрясь, словно россыпь звёзд. Мне напомнило это Завесу Времени. Я уверена, что если подойти ближе, можно увидеть вновь отражение истории. Прошлое или будущее.

Мы стояли у светящегося озера, а за ним возвышался водопад из чистого света. Сказочный, нереальный… и в этом волшебстве — он. Ксавиэль. Его тень разрасталась, словно живая, сливаясь с полом, поднимаясь за спину, как дыхание самой тьмы.

Я сжала ладонь Рогана, чувствуя, как его мышцы напряглись. Он готовился к бою. Я тоже… хотя сердце стучало так громко, что казалось — его услышат даже за пределами этой пещеры.