— Не трогай её! — закричал Роган и выставил вперёд обе руки. Его тьма не была разрушительной — но была плотной. Она встала между нами и Ксавиэлем, словно стена. Нет, не как стена — как брат. Настоящий. Хотя мне и хотелось большего.

Я чувствовала, как сердце бьётся слишком быстро. И вместе с каждым ударом поднималась сила. Она рвалась наружу. Как будто теперь я уже не могла быть только Натэллой. Или только дочерью. Или только собой. Немного пугала такая мощь, но я воспряла духом.

— Ты проиграешь, — сказала я Ксавиэлю.

Он всмотрелся в меня. Без слов. Словно проверяя.

— Возможно. — Он сделал шаг назад. — Но не сегодня.

Вот так новости. А я ж рассчитывала на немедленную капитуляцию...

— Думала, я позволю тебе решать? — голос Ксавиэля был мягким, почти ласковым. Слишком мягким для демона, который только что пытался убить нас. Или он ещё не пытался?

Вокруг стало душно. Воздух — плотным, будто заполнен чёрным дымом магии. Моё сердце билось где-то в горле. Не потому, что я боялась — потому, что знала: он и правда может забрать меня. Хотя да, я боялась. Что тут скрывать. Ведь моя нужная всем персона пользовалась всё большим и большим спросом.

Он шагнул вперёд. Один шаг — и всё пространство вокруг затрепетало.

— Ты — не уйдёшь. Мне всё равно на твой выбор. И теперь либо станешь моей союзницей… либо моей собственностью.

— Я не вещь, — сказала я, огрызаясь. Терпеть не могу, когда кто-то диктует мне правила игры. Хочу сама их устанавливать. — И не план. Не твоя победа, не твоё оружие. Я — не твоя.

— Ошибаешься. — Его рука вытянулась ко мне, пальцы загорелись тьмой. — Ты моя по крови. По предназначению. И по праву.

Он схватил меня за запястье. И как он так резко оказался близко? Холодно, крепко — как капкан. Мир поплыл перед глазами от его прикосновения. Всё поплыло, как будто магия выдернула меня из реальности. А в голове замелькали картинки прошлого, будущего. Я маленькая, мама и Роган, мы убегаем от демона. А вот отец, что вырастил меня, и его счастливое лицо, когда я делаю первый шаг. А вот мне пятнадцать, я отправлена в другой мир. Теперь резкая смена картины. Я стою на обрыве, и мне… короче, я старая. Лет...дцать. Ух, у меня и правда крылья за спиной — только не золотые, а... чёрные. Жесть. Рядом — Ксавиэль, он улыбается. Я смотрю вниз и… трупы. Кругом лишь кровь и ужас. Это что — я сделала? Не хочется верить, но... походу, так и есть. Ксавиэль надевает на меня чёрную корону. Блин, я ж не люблю чёрный цвет. Что за мрак. А потом, вроде бы как, меня отпускает — видение или, скорее, пророчество. И голос родителя возвращает в реальность.

— Ты пойдёшь со мной, — слышу сквозь вату шипение нежеланного родственника.

Моя кожа загорелась от внутреннего жара. Я попыталась вырваться — но бесполезно. Он действительно был сильнее. Намного.

— Нет! — Роган пытается приблизиться. — Отпусти её!

Но его голос будто утонул в густом воздухе, как в болоте. Ксавиэль смотрел только на меня. Его пальцы сжимались сильнее. Роган был обездвижен. Папаша разъясняет мне:

— Я заберу тебя. Силой.

И в этот момент…

Мир будто разорвался пополам. Пространство за спиной Ксавиэля вспыхнуло. Воздух завибрировал, и в трещине, сверкающей серебром и изумрудом, появился Портал.

Мы сидели у костра, пламя которого отражалось в её глазах. Лира молчала. Ветер рвал край её мантии, но она не замечала. Где мы? А неважно. Она смотрела в огонь, будто в нём можно было найти объяснение всему.

— Ты обещала рассказать, — нарушила я тишину. — Кто он. Почему он такой. Почему я… почему всё это.

Лира медленно перевела взгляд на меня. В её лице не было ни усталости, ни печали — только какая-то древняя, тяжёлая мудрость, как у тех, кто видел, как рушились миры.

— Хорошо. Ты должна знать. Ты имеешь право знать. Не только как дочь, но как часть истории.

Я кивнула. Где-то внутри меня всё сжималось. Казалось, сейчас прозвучит истина.

— Начну с начала, — сказала она. — Когда-то наш мир был не таким. Свет и Тьма не были врагами. Они были… как вдох и выдох, как день и ночь. Мать наша была светом. Отец — тьмой. Не врагами, а уравновешивающими началами. Вместе они правили в гармонии. Вместе создавали. Не разрушали. Они не хотели войны. Они были вечны и сильны. И возлагали все надежды на нас, своих детей. На меня и Ксавиэля. Они думали, что гармония останется и приумножится. Но этого не случилось.

— Почему?

Лира тяжело вздохнула.

— Он родился… не таким, как ожидали. У него была огромная сила, но… она не хотела подчиняться. Она была необузданной, сырой. Разрушительной. Его учили, ждали, надеялись. Но он не мог исцелять. Не мог создавать. Он мог только разрушать. Уничтожать. Я же была светлой и с самого начала владела всем правильно.

Я молчала. Тоже смотрела в огонь. Про неподчинение силы я знала не по наслышке

— Он завидовал, — продолжила Лира. — Всем. Даже мне. Я была младше, но с даром света, который он хотел. Могла исцелять, защищать, чувствовать. А он — нет. Только разрушать. Он знал, что без гармонии мир падёт, но не хотел делить власть. Не хотел быть половиной. Он хотел быть всем.

— Что он сделал?

Лира закрыла глаза.

— Убил их. Своих же родителей. Хладнокровно. Забрал их силу. Поглотил их начало. И провозгласил себя Единым правителем. Без света. Только он. И только так.

Я почувствовала, как мурашки пробежали по спине. Не от холода.

— А ты?

— Я была рядом. Пыталась понять и простить, но никак не получалось. Видела, как умирают те, кто создали нас. Я пыталась остановить его. Но он был уже другим. Не братом. Он окутал меня обвинениями. Объявил, что свет причиняет боль, что любовь делает слабым, что чувства — это цепи. Изгнал меня. Назвал предательницей. И все поверили.

— Ты…

— Я ушла. У меня не было выбора. Дома мне были не рады. Потом скиталась, — прошептала Лира. — Я пыталась выжить. Пряталась. Помогала другим. Маленьким очагам света, оставшимся в мире. Я верила, что его падение — неизбежно. Потому что сила, лишённая равновесия, всегда рушится. Я ждала.

Я глядела на неё, и в горле стоял ком.

— Но он не разрушился.

— Он начал терять силу, — продолжила Лира. — Постепенно. Без света внутри — он не мог удерживать господство. И тогда… он встретил твою мать.

Я замерла.

— Он думал, что нашёл спасение. Она была светлая. Чистая. Сильная. Она напоминала ему мать. И он подумал — если соединится с ней, гармония восстановится. Что, может, через любовь он обретёт власть над всем миром. Не только над Тьмой, но и над Светом. Только вот твой брат родился тёмным. Да и мать изменилась.

— Ты помогала ей?

— Я пыталась. Но…

— Но она сбежала, — прошептала я. — Она… не захотела быть частью его игры.

Лира кивнула.

— Я помогла ей. Была рядом всё это время. Но она всё равно стала тёмной. Несмотря на то, что увидела правду. Он не хотел равенства. Он хотел подчинения. Даже любовь он рассматривал как инструмент. Она бежала, да. Пряталась. Родила тебя. Влюбилась заново, но боялась. Всё время боялась. А потом не выдержала и ушла, забрав Рогана.

— Я… а при чём здесь я? — спросила я, чувствуя, как злость смешивается с болью. — Почему я должна нести всё это? Его ошибки, его амбиции, его безумие? Я не хочу власти. Мне бы со своей короной разобраться.

— Потому что ты — его дочь. И её. Ты — та, в ком сошлись обе силы. Не по принуждению, не по узам. А по крови. С ней не получилось, но ты сильнее. Ты — узел между мирами. Единственная, кто может либо соединить — либо окончательно разрушить.

— Он надеется, что я стану тем, кем он не смог?

— Он не знал о тебе. Твой отец, император, и твоя мать всё сделали правильно. Скрывали, что ты вообще есть. Он горевал и думал, что надежды нет. А теперь… он узнал, что всё не так плохо. Ты выжила, и ты — та, кто ему нужен. Только вот ему уже надоело ждать. Он хочет взять всё и сразу. Силой. Всё, что, как он считает, принадлежит ему.