По щелчку пальцев богиня отправила всю свою паству спать и видеть сладкие сны, сама же чуть встрепенулась и шагнула ко мне через зеркало портала.

— А то так и вовсе мхом покроюсь, плесенью да паутиной. Нужно и в люди выходить, — хмыкнула она. — Спасибо. Напоминаешь мне о существовании реального мира.

Кицунэ послала мне воздушный поцелуй и, прикрыв глаза и сориентировавшись, направилась прямиком в малую гостиную к женской половине нашего семейства.

«Каюмову, что ли, пригласить, чтобы определить нынешний ранг нашей кицунэ? Если от неё будет так же сносить крышу у Камелии, значит, кицунэ хотя бы отчасти восстановилась в собственных кондициях. Хотя я не знаю, какими они у неё были на старте, но уже имеющиеся сейчас впечатляли», — подумал я.

Между тем я спустился в подвалы Кхимару. Тот весело что-то насвистывал, разбираясь с пробирками и образцами тканей и сверяясь при этом с блокнотом, в котором, как я заметил, были пометки, сделанные бабушкой по изучению изменений янычара из свиты Михримах-султан. Не заметить разницу в поведении бабушки и Кхимару было попросту невозможно, но нюх Горга ясно подсказывал, что запаха бабушки на Кхимару нет. Хотя если уж на то пошло, я бы, наверное, и против не был: уж слишком долго эти двое жили в одиночестве и сейчас имели полное право на счастье. Да и, признаться, результат происходящего мне нравился.

Кхимару, не оборачиваясь, прекратил мурлыкать себе под нос и тут же сообщил:

— А я всё ждал, когда ты вернёшься. Кажется, есть вариант попробовать вернуть всё вспять для нашего подопытного. Не хочешь поучаствовать?

При этом демон ещё раз сверился со списком в блокноте и пальцем пересчитал имеющиеся образцы, кивнув сам себе.

— А бабушка не обидится, что без неё это всё сделали, тем более что практически всю исследовательскую работу провели вы с ней? — уточнил я.

— Бабушка твоя — святая женщина, химеролог от Хаоса и исследователь, которых ещё поискать. Но она всё-таки женщина. Когда остался последний этап, она решила предоставить нам с тобой право изменить конфигурацию и изменить внешний вид нашего Демира, а сама отправилась заниматься вполне женскими делами. Делегирование — наше всё, — посмеиваясь, процитировал он Елизавету Ольгердовну.

— Что ж, если вопрос стоит подобным образом, то я только за. С удовольствием.

Дальше Кхимару взялся за инструктаж. Он показал мне все образцы тканей, изменённых после воздействия различными силами, и начал объяснять:

— Если бы я занимался этим в одиночку, то использовал бы собственную силу творения, зиждущуюся, скорее всего, где-то вблизи спектра магии жизни. Если на чистоту, то мой вариант — это аналог многократного гадания на кофейной гуще: воздействовал силой, посмотрел, что получилось, снова воздействовал силой, снова посмотрел, что получилось, и так до тех пор, пока не получится более-менее удобоваримый и похожий на человека вариант. Чисто гипотетически твои возможности позволяют выполнить эту задачу лучше: твоя розовая магия, с удовольствием питающаяся другими видами магии, смогла бы выгрызть чужеродные воздействия, а после с помощью той же химерологии ты попытался бы восстановить его личные ткани до исходных человеческих параметров. Но это будет затратней лично для тебя. Придётся тренировать контроль, чтобы, не дай боги, не выжрать, к примеру, его же магию, которая внутри Демира есть базис и основа его личности.

Оценив варианты, я предложил янычару самому выбрать вариант лечения. Внимательно выслушав мои пояснения, Демир свободной рукой ткнул пальцем в меня.

— Ну что ж, тогда начали.

Легко и играючи совершить возврат к человеческой природе не вышло. Прежде всего после усыпления янычара я принялся в магическом спектре сравнивать места воздействия, фонящие инородной магией, с образцами, собранными бабушкой и Кхимару. А было их больше двух десятков. И если больше дюжины я отыскал по вкраплениям в ауре сразу, то самые мелкие, которые они выискивали не один день, пришлось едва ли не с лупой изыскивать по изменения в структуре энергоканалов. Лишь отыскав все места, фонящие чужеродными для мага земли магическими воздействиями, я выпустил наружу магию Рассвета. Сложность была ещё и в том, что до этого магией Рассвета я пользовался исключительно в рамках объяснённых мне конструктов, здесь же приходилось контролировать сырую силу вручную, то есть направлять поток магии Рассвета на конкретные точки и прямо-таки выгрызать чужие вкрапления в энергоструктуре янычара, превращая её в похожую на сыр с дырками. Что меня удивило, магия Рассвета поддавалась воздействию легко и чётко следовала моим указаниям.

Пока я работал с магической структурой, нельзя было забывать и про тело. Здесь мне ассистировал Кхимару, удерживая янычара в глубоком сне и заодно виртуозно орудуя скальпелем и снимая пластами наросты, чешую и прочие последствия магических мутаций.

— Завязывай с магической частью, иначе он кровью истечёт до превращения в человека.

Голос у демона был тих и спокоен. Он явно не хотел меня торопить, но обязан был предупредить о рисках.

— Я и сам бы рад, — огрызнулся я от усталости, ведь ситуация с магией Хаоса внезапно резко ухудшилась.

То ли моё участие в литургии и пропуск через себя эгрегора магии Рассвета повлияли, то ли ещё что, но магия Хаоса и химеризма в том числе стали менее послушны. Я тихо ругался себе под нос, удерживая максимум концентрации для направления магии Хаоса на нашего подопытного. Пот стекал градом по телу, руки подрагивали, но я не останавливал работу, одну за другой наращивая «заплатки» из тканей Демира на теле, больше похожем нынче на человека, с которого сняли кожу. И это не считая отдельных проблем с ногами и возвращением коленных чашечек в их нормальное положение.

Химеризм, словно обиженный недолюбленный ребёнок, бунтовал и то и дело пытался взбрыкнуть за то, что к нему долго не обращались и не практиковали.

Но всё же воля и желание довести начатое до конца заставили родовую магию встать в строй и выполнить взятые на себя обязательства. Но какой ценой…

Если раньше полноценного крылогрива я мог создать за двадцать минут, то сейчас восстановление янычара заняло у меня несколько часов, при этом я чувствовал себя выжатым как лимон. Стоило завершить воздействие на Демира, как я привалился к одному из лабораторных столов. В глазах стоял туман, я даже не мог своими глазами оценить результат. Оставалось довериться Кхимару, который коротко прокомментировал нашу совместную работу:

— Превосходный результат, но я почему-то не понял, почему он дался тебе так тяжело?

— Видимо, потому что магией Хаоса нужно пользоваться также часто, как и магией Рассвета, иначе я получу перекос сил вместо шаткого равновесия, которое имелось до того, и потеряю контроль над собственным даром.

После восстановления Демира из лаборатории я буквально выползал, а потому вместо подготовки к вечернему рауту отправился отсыпаться. За час до назначенного времени ко мне явилась супруга. Выглядела она просто потрясающе: серебристое, струящееся платье, перехваченное под лифом серебряным поясом с аметистами, подчёркивало фигуру и делало её похожей на греческую богиню, какими их представляли греки на своих фресках. Дополняли образ парюра с аметистами, подчёркивающими цвет глаз Эсрай. Все украшения были из серебра, а крупные камни фиолетового цвета бабушка выдала супруге из сокровищницы рода.

— Просыпайся, милый. Через полчаса выезд. Елизавета Ольгердовна попросила не будить тебя до последнего.

— Я так понимаю, Кхимару рассказал про наши эксперименты в лаборатории, — пробормотал я, разрываясь между желанием увлечь супругу в постель и всё-таки встать и отправиться под душ.

— Да, мы имели возможность лицезреть результаты этих опытов воочию, — хмыкнула супруга, правильно расшифровав мой взгляд. — Признаться, не думала, что результат может быть столь ошеломителен. Он же выглядит как самый обычный человек. — Она увернулась от моих объятий и пригрозила пальцем. — Даже Кхимару признался, что у него далеко не факт, что получилось бы выдать подобный результат.