— О, вы очнулись! — воскликнула она с заметным австрийским акцентом. — Не хотите ли вы пить воды?

Селим отстранённо кивнул, ещё не вполне понимая, где он и что произошло. Девушка проворно наполнила стакан водой из графина и поднесла ему. Пальцы у неё были тонкие, с аккуратными ноготками, и от них пахло сиреневым мылом. Селим принял стакан, с трудом удержав его дрожащей рукой, и выпил залпом, чувствуя, как холодная вода разливается по иссушённому горлу.

Память начала подкидывать воспоминания одно за другим. Как они с Угаровым планировали проинспектировать состояние австро-венгерского императора, находящегося на грани превращения в лича. Как вошли в палату, как отключили лечебную печать, как он, Селим, начал вливать в Франца-Фердинанда собственную некротическую энергию. А потом — провал. Дальше воспоминания отсутствовали напрочь.

Но, как ни странно, сейчас он чувствовал не только усталость. В магическом плане он не мог поверить в то, что ощущал: его источник был больше, а система энергоканалов — разветвлённее, чем до того. Он знал эту структуру — так выглядели каналы магов магистерского ранга. Ранга, о котором он, самый непутёвый сын из «папенькиного выводка», и мечтать не смел.

Между тем девушка у его постели щебетала:

— Ох, простите мою неучтивость, я ведь даже не представилась! Меня зовут Ульрика Катарина Орциус, я сестра Франца-Фердинанда. И когда узнала, что именно ваши действия спасли брата, не могла не отблагодарить вас.

Селим улыбнулся чуть кривовато, но искренне, и захотел успокоить девушку.

«Какая девушка… Она эрцгерцогиня», — сам же себя одёрнул он мысленно. Однако, чтобы поддержать её настроение и хоть немного разрядить повисшее в палате напряжение, он решил пошутить:

— О, прекрасная принцесса, если бы была возможность, я бы просил вашей руки, и даже полцарства мне не нужно! Лишь бы только просыпаться каждое утро и видеть ваши изумрудные глаза, полные жизни и радости.

Ульрика Катарина смутилась, покраснев до корней волос. Она опустила взгляд, теребя платок с удвоенной силой, и тихо произнесла:

— Увы, полцарства за меня не дадут, но герцогство в приданом имеется. Однако же я, к сожалению, не вольна в собственном выборе, а потому нужно будет дождаться решения брата, чтобы обсуждать подобные вопросы.

Дверь палаты со стуком впечаталась в стену.

На пороге пылая гневом стоял патриарх рода Керимовых. Он порывисто скинул с плеч дорожный плащ на ближайший стул, оставаясь в черном мундире без знаков отличия, облегающем его стройную для восьмого десятка лет фигуру. Следом полетели перчатки, освобождая руки для манипуляций.

От него веяло холодом и аурой смерти, что заставляла даже сильных магов бледнеть и ёжиться. Окинув Ульрику Катарину пристальным взглядом, он склонил голову в уважительном поклоне и обратился сперва к ней:

— Эрцгерцогиня, не могли бы вы оставить меня наедине с моими сыновьями?

— Да, конечно, — тут же побледнела девушка, чувствуя, как аура смерти расходится во все стороны от главного некроманта Российской империи. Она присела в лёгком реверансе и, прежде чем выскользнуть за дверь, торопливо добавила: — Только я вас очень прошу, не ругайте его! Если бы не он, я бы сейчас носила траур, а благодаря вашему сыну у Австро-Венгерской империи теперь есть будущее.

— Как скажете, эрцгерцогиня, я постараюсь уважить вашу просьбу, — скупо улыбнулся некромант, однако улыбка эта не задела его взгляда.

Дверь за девушкой закрылась. Повисла напряжённая тишина, в которой было слышно лишь дыхание троих мужчин. Али Керимов неспешно повернулся к сыновьям и, когда заговорил, его голос зазвенел, точно натянутая тетива, срываясь на свистящий шёпот:

— Какого демона у вас происходит? Поднявшееся столичное кладбище, опустошённый на пятую часть родовой алтарь, и всё это ради спасения австро-венгерского императора, который ещё недавно числился во врагах Российской империи? Вас что, и на неделю оставить нельзя? Какую неделю? Четырёх дней не прошло с коронации, а вы уже таких дел натворили!

Он сверлил взглядом старшего сына, и в этом взгляде было куда больше горечи, чем злости. Селиму же достался лишь мельком брошенный, но оттого не менее цепкий взгляд, который, впрочем, спустя секунду замер, а затем вернулся и впился в младшего сына с удвоенной силой. Али прищурился, словно пытаясь разглядеть нечто, чего не должно было быть.

Мурад тем временем коротко, по-военному чётко, объяснял происходящее. Он не оправдывался и не пытался смягчить вину: лишь сухо излагал факты: от момента, как Селим подключился к Францу-Фердинанду, до вмешательства Угарова и переноса в родовой подвал. И завершил свою речь и вовсе неожиданной фразой:

— И если мы сейчас не будем глупить, то у нас есть возможность скрепить браком кровь Орциусов с Керимовыми и стать наставниками императорского некромантского рода в Австро-Венгрии. А это, как по мне, адекватная цена за поднятие ранга у Селима и за растрату пятой части алтаря. В политическом плане это открывает такие возможности, о которых мы и мечтать не могли.

Патриарх рода Керимовых нахмурился, обдумывая слова старшего сына.

— Кто тебе отдаст принцессу? — наконец произнёс он с сомнением. — Это не нашего полёта птица.

— Угаров обещал похлопотать.

— Угаров… — Али задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Ходят слухи, что он и внучку голландского герцога на русский трон умудрился посадить. — Он прищурился, обдумывая варианты. — Но так-то на Орциусах долг жизни висит, так что вполне могут и расплатиться девочкой. В принципе, если ты у нас планировал попробовать с Алхасовой, Гирея можно отправить в Австро-Венгрию. По силе и рангу он подходит. Не стыдно будет обучать императора.

Селим, до того слушавший разговор отца с братом, неожиданно сам для себя ответил:

— Нет. Франца-Фердинанда спасал я, и награда моя.

Он представил Гирея, вечно мрачного и погружённого в свои ритуалы, занимавшегося зачистками неупокоенных душ от имени семьи рядом с юной и смешливой Ульрикой Катариной, ещё не испорченной, так и пышущей жизнью. И всё его существо содрогнулось от внутреннего протеста.

— А ты бы вообще молчал! — взвился Али, переводя гневный взгляд на младшего сына. — Если бы он сдох у тебя на руках, ты представляешь, какое репутационное пятно было бы на нашей семье? Ни черта не умел, не учился, а взялся лечить императора. Ты в своём уме⁈

— Отец! — попытался было одёрнуть Мурад главу рода, но Селим уже вскинул руку, останавливая брата.

— Поверь мне, отец, знаю я и умею местами гораздо больше, чем некоторые из твоих сыновей, особенно по части оперирования малыми объёмами энергии. Не зря я большую часть времени на кладбище с профессорами проводил. — Голос Селима, ещё недавно слабый, вдруг окреп, налился сталью. Он сел на кровати, не замечая, как соскользнуло одеяло. — Тебе же скажу вот что: попробуешь подсунуть девочке Гирея, и я выйду из рода и потребую её себе в жёны. По праву долга жизни.

— Ты не посмеешь, — зашипел Али, и в его глазах полыхнула Смерть.

— Почему же? — Селим усмехнулся, и усмешка эта была полна той тихой, упрямой уверенности, какой не ожидал от него никто. — Ранг у меня теперь магистерский. Я получил полную самостоятельность и могу нести ответственность за собственные поступки и решения. В том числе и по всем законам имею право выйти из рода. Посему вот моё последнее слово: тебе придётся научиться считаться с моими желаниями и решениями.

К вечеру сегодняшнего дня я вполне обоснованно решил, что удача, если таковая имелась в качестве высшей сущности, повернулась к нам лицом, а не тем местом, которым обычно мы встречались, пытаясь превозмочь всё и вся. Вызвано это было ещё и тем, что к шести часам вечера в добром здравии в себя пришёл Франц-Фердинанд. Вскоре Австро-Венгрия должна была получить обратно своего загостившегося императора. Но прежде чем отпускать его на родину, Андрей Алексеевич пригласил его поучаствовать в наших вечерних посиделках. Посиделки имели представительство такого уровня, что в какой-то мере могли приравняться к коронационным торжествам Андрея Алексеевича. Имелось три императора: Российской империи, Австро-Венгерской империи и будущей Скандинавской империи; одна султанша, официально ещё не взошедшая на престол, в компании Митрия Сафаровича; принцесса Раджпутана, единственный член триархии, который мог покидать родовые земли с позволения алтаря; две княгини, имеющие под собой в активе магические источники — Угарова и Аршакид; и одна бывшая ханша, сама по себе являвшаяся источником магии, ведь в анамнезе имела слияние с первородной стихией.