— Прекрасная формулировка, — улыбнулся я во всю свою драконью пасть. — А теперь повторяем всё то же самое, но пустив себе кровь и добавив формулировку «клянусь собственным даром».

О, этот взгляд, которым океанида ошпарила меня, он был прекрасен. Видимо, эта амфибия глубоководная рассчитывала провести меня подобным образом, да только не вышло. Но спустя минуту слова клятвы были всё же произнесены.

— И да, вы ещё кое-что забыли в клятве: поклянитесь освободить от связи моего друга.

Уинен как-то странно замешкалась, а после тихо произнесла:

— Я не могу. Не могу ни физически, ни магически этого сделать. Для того чтобы пробудить в нём нужный мне дар и связь, мне пришлось пожертвовать частью собственной души. Изъять её обратно я не могу.

Память отчего-то именно этот момент выбрала для того, чтобы выдать на-гора весьма полезный пласт информации: деление душ вполне возможно, порождает при этом связь, которую весьма сложно классифицировать. Это не брачный обряд, но и не обряд, делающий существ родственниками. Скорее они становились настолько близкими существами, что определение этому сложно было дать. Из подобных связей при обоюдном согласии позже могли возникнуть большие, крепкие чувства. Вот только любовь это будет или ненависть — зависело от пары. Чем-то это напоминало дуализм близнецов, вроде того, который был у Михримах-султан с её братом Баязедом. Но там они вышли из одной утробы, а здесь существа были не просто разной крови, но и разного вида.

— И ведь ничего же вас не смущало, когда вы называли людей низшим видом, слугами недостойными, а сами пошли на такого рода связь, ближе которой просто не существует, разделив душу с человеком, — не удержался я от шпильки в сторону Уинен.

— А что мне оставалось делать, если за всё время моего заточения рядом не находилось ни одного представителя моего вида? Никто не откликнулся на просьбу о помощи. Лишь мальчишка каким-то образом услышал меня. Терять свой единственный шанс на спасение из-за собственной же гордости и неприятия было бы просто глупо.

— То есть можем, когда хотим, и гордость умерить, и мозги включить. Однако вы, барышня, совсем уж небезнадёжны, — хмыкнул я. — Ладно, суть понял.