С такой точки зрения я к вопросу не подходил, но юмор оценил, пожав плечами и с серьёзным выражением лица добавив:

— Если мне понадобится, я туда ещё бывшую богиню, аватара и парочку демонов подтянуть могу.

После чего Тимус расхохотался:

— Ну я же говорил: родная кровь. Такие вечеринки у нас только Альб умел устраивать.

Между тем в трубке послышался сонный голос Мурада:

— Угаров, если ты мне сейчас скажешь, что ты зачистил столичную резиденцию ордена Святой Длани и просишь меня поднять их, чтобы они какое-то время походили кадаврами, то мой ответ — нет. Мы только с кладбищем недавно закончили, чтобы за тобой опять хвосты подчищать.

— Нет, у меня просьба личного характера, — пришлось разочаровать Керимова. — Помнишь, мы когда-то обсуждали с тобой строение костяных гончих и принцип удержания души в них через связь с погонщиком?

Керимов молчал какое-то время, а после согласно угукнул.

— Мне нужна твоя помощь именно в этом вопросе. Я хочу попробовать вылечить мать Эльзы.

На той стороне послышался тяжёлый вздох. Несколько секунд Мурад молчал, после задал всего один вопрос:

— Куда лететь?

После зимнего шторма в Стамбуле и метели на Байкале морозная, ясная ночь в окрестностях столицы выглядела торжественно и красиво. Мороз упал до отметки в районе минус двадцати, отчего снег под ногами должен был хрустеть, выдавая каждый шаг. Чуть подумав, я открыл портал прямиком в комнату Анастасии Николаевны. Состояние матери Эльзы оставалось неизменным: всё та же восковая маска вместо лица, всё тот же пустой взгляд. Она даже спала с открытыми глазами, а может, и не спала вовсе, блуждая где-то на задворках собственного разума. На прикроватной тумбочке стоял дагерротип: Анастасия Николаевна, молодая, красивая, в окружении собственных костяных гончих, улыбалась и смело смотрела жизни в лицо.

Я шёпотом указал Тимусу на молодую женщину:

— Вот пациентка. Если можешь что-то сделать, делай сейчас. Если нет, будем пытаться шить наживо каналы её связи с возрождёнными питомцами.

— Сколько лет она в таком состоянии? — с Тимуса слетела вся маска притворства и разнузданного веселья при взгляде на женщину.

— Лет шесть-семь примерно.

Тимус не делал никаких жестов, не водил руками над телом Анастасии Николаевны, но при этом принялся издавать свистящие, шипящие звуки, будто змея кольцами обвивала женщину, примеряясь, с какой стороны атаковать добычу. Спустя несколько мгновений я понял, что не ошибся в своих предположениях. Из магии, чуть темнее рассветной, ближе к пурпуру заката, вокруг больной действительно соткалась змея, кольцами обвивая её и выпустив два длинных клыка. Змея высовывала язык, выискивая место, пробуя ауру погонщицы на вкус и заодно выискивая, куда бы вцепиться.

— Это хорошо, что мы с тобой в ночи отправились, — бормотал себе под нос иерарх русского крыла ордена. — В ночи я сильнее. Тем более что и отравление здесь по моей части. Ты случайно не знаешь, каким артефактом гончих развоплотили?

Я по памяти воспроизвёл амулет, висевший на шее у отчима Эльзы, и соткал его иллюзию. Оценив его внешний вид, Тимус выругался:

— Вот сука! Он, оказывается, ещё и иностранцам продался. Не зря я думал, что слишком уж близко ко мне подобрались итальянцы и австрийцы. У них, оказывается, свои глаза и уши здесь были.

— Сделать что-то сможешь? — задал я вопрос по существу.

— Обижаешь! Это мой профиль. Закатная магия. Амулет — дело рук одного из венгерских закатных иерархов, которого мы недавно выпотрошили, пусть и не без потерь. Так что я пока из неё остатки чужеродной магии высосу, что засели на концах оборванных связей, а вы готовьте гончих. Правда, не знаю, как вы это собрались делать, ведь там души тех же нужны, чтобы связь установить. Но, думаю, ты бы просто так в ночь меня выдёргивать не стал, если бы у тебя не было всё готово.

Кивнув Тимусу, я распахнул окно и выбрался через подоконник на почищенную от снега дорожку. Сделал я это весьма вовремя, ведь в небе над пансионатом уже виднелась изумрудно-зелёная точка, полыхающая магией смерти. Это летела костяная виверна, верхом на которой восседал Мурад Керимов. Некромант приземлился рядом со мной прямо во дворе, на заснеженной лужайке пансионата. Время давно перевалило за полночь, потому окна двухэтажного здания тонули во мраке. Горел всего один артефактный светильник, и тот на крыльце у входа. Мы же разместились чуть в стороне, прямо напротив окна Анастасии Николаевны.

Снег под ногами хрустел от мороза, оставляя глубокие следы в насте. Подумалось, что после нужно будет накинуть иллюзию для восстановления снежного покрова и скрытия следов нашего пребывания. Сейчас же, кроме хруста снега, нас сопровождал ещё и дробный перестук костяшек скелета костяной виверны.

Сам же Керимов нынче выглядел как заправский некромант из каких-нибудь ужасных историй: тёмный плащ, скипетр на боку с рукоятью из кости, и тварь неслабого размера за его плечом, сейчас оглядывающаяся по сторонам и подсвечивающая снег вокруг себя болотным светом глаз, словно фарами.

— Рассказывай, что удумал и какая моя роль во всём этом, — без долгих предисловий заговорил первым Мурад.

— Если вкратце: у меня есть души костяных гончих, принадлежавших когда-то Анастасии Николаевне. Отдельно я в состоянии воссоздать их тела с помощью смеси магии иллюзий и химеризма. Образцы я брал, пробовал, но вот поместить одно в другое так, чтобы это было жизнеспособно, ну или смертоспособно, для восстановления связи с погонщицей я не могу. Пробовал.

Здесь я не соврал ни единым словом. Ведь после давнего разговора с Мурадом я действительно попробовал воссоздать вокруг изъятых душ гончих из воспоминаний Анастасии Николаевны новые костяные тела. Но закрепить одно вокруг другого не получалось. Проще говоря, даже кольцо, подаренное Резваном Эраго, не могло завершить иллюзию и заставить мёртвое существовать вокруг относительно живой души. Я даже в своё время советовался с Кхимару, и тот убедил меня, что воссоздать мёртвое вокруг живого и сплести воедино практически нереально. Потому костяные гончие, костяные виверны и вся прочая костяная условно живая в посмертии живность — это творение некромантов, умудрявшихся удержать на бренной земле души в мёртвых оболочках. Причём удержание это происходило после добровольного согласия именно на основе длительной доверительной связи.

— Так что я рассчитываю дать тебе пять скелетов и пять душ, чтобы ты удержал их внутри тел, а после показать им хозяйку. Я очень надеюсь, что они её узнают и сами выведут её из тех дебрей, где блуждает её разум.

Мурад смерил меня нечитаемым взглядом и прищурился:

— На всякий случай уточню: это те самые души, которые были связаны с вашей погонщицей при жизни и после смерти, а не какие-нибудь невинно замученные голодом твари, души, которых ты умудрился каким-то образом собрать для этого эксперимента в надежде установить новую связь, а не восстановить разрыв старой?

Я выдержал взгляд некроманта и кивнул. Мурад что-то прикинул в уме, а после всё же решился:

— Не считай меня скотиной бессердечной. Все мы должны заботиться о членах своего рода. Поэтому, если твой эксперимент увенчается успехом, я бы обратился к тебе с просьбой помочь излечить таким же образом членов моего рода. Сразу скажу: требования неравнозначные. У тебя одна погонщица костяных гончих, у нас пять погонщиков и трое всадников костяных виверн. Но если у вас не было вариантов, то мы своих из года в год, изо дня в день пытались излечить путём установления новой связи с другими существами, но безуспешно. Для того чтобы связь установилась, нужна искренняя забота, любовь и тепло, чего человек в состоянии овоща дать попросту не может. И да, будь уверен, мы заплатим.

Кажется, Мурад приводил аргументы, опасаясь, что я не захочу делиться подобным козырем с чужим родом.

— Мурад, не стоит считать меня совсем уж бездушной скотиной. Селим откликнулся на мою просьбу, не стребовав с меня ни копейки. И ты тоже явился среди ночи на окраину столицы, в пансионат для душевнобольных, не запросив с меня цену, как только узнал, что дело касается семьи. Поэтому вот тебе моё слово. Гарантировать, что если получится с нашей, то получится и с вашими, я не могу. Это и сейчас эксперимент из разряда невыполнимых, но я хотя бы попытаюсь. Это я могу тебе обещать.