Но на заданный мной вопрос не последовало ответа.

Герей молча смотрел на меня, поблескивая своими глазами.

— Герей? — направив на него нож, я еще нахмурила брови.

И, видимо, именно этого движения не нужно было мне делать. Так как нож, неожиданно вырвался из моих рук и развернувшись, был направлен уже в мою сторону.

Дернувшись, я замерла, смотря на плавающее в воздухе острие ножа.

—Беглец будет устранен, девочка,— шепот Герея был слышен в каждой частичке дома. Отчего я удивленно перевела взгляд с ножа на духа. —Он не нужен здесь!

Если бы Герей еще хотел что-нибудь сказать или сделать, то у него этого не получилось.

Появившийся из воздуха прозрачный медвежонок резко вырос в размерах и прикрыв меня своим шерстяным и светящимся голубым телом, зло рыкнул в сторону домового.

—Гондыр, сгинь!— злобно проговорив это, Герей навел теперь нож в его сторону. Но медведь даже не пошевелился.

—Нет!— прорычал медведь. —Ты, Герей остынь! Духи рода не просто так послали сюда и эту душу, и того беглеца.

—С чего такие мысли?— дернув головой, Герей сделал пас рукой, и нож упал на пол, воткнувшись острием в древесину.

—Сам подумай,— уменьшаясь в размерах, произнес Гондыр. —Ты так же, как и я должен ощущать в себе намного больше магических сил. Так, может быть это знак? Возможно, Инмар что-то задумал насчет этих двух?

—Чушь!— крикнув это, Герей зло топнул ногой. —Она сейчас мной командовать собралась, Гондыр. Мной! Духом этого дома!

Я стояла рядом с ними и молчала.

Страшно было за себя, да и понимала, что пока ничего путного не смогу сказать. Да и характер у Герея… То он спокойный, а в другую минуту взрывается, ножом угрожая!

—Да у нас еды на нее с Василием едва хватает!— выкрикнув это, Герей снова перевел на меня взгляд. —Беглый не должен оставаться здесь, Надя. Просто не должен.

Сказав это, Герей стал исчезать.

Смотря, как домовой уходит, я должна была выдохнуть от облегчения. Но отчего-то внутри я понимала — если он уйдет сейчас, то он не успокоится и избавится от несчастного мужчины.

—Стой!— резко выкрикнула я, еще и руку в сторону Герея протянув. —Если ты сможешь и дальше держать в тайне укрытие беглеца, то мы же сможем его спасти. А после он просто уйдет сам от нас. А что насчет еды, то…

Нервно прикусив губу, я стала осматриваться вокруг, но видела только стол с остатками капусты, печь с чугунком и этот несчастный нож, все еще воткнутый в пол.

— Я в своем мире была владелицей школы кулинарии! Могу приготовить много вкусностей и почти из минимума продуктов! Слышишь меня, Герей? Так что мы сможем выжить.

Не произнеся ни слова, Герей исчез, а Гондыр обернувшись ко мне, произнес:

—Ну то, что ты умеешь готовить почти из ничего — это просто чудесно. А сейчас займись отцом, он уже на пороге. Я же успокою этого духа, да Утис тоже нужно проведать. Она сейчас, по приказу Герея на несчастном плашмя лежит и явно испуганная. Скорее всего, сдвинуться боится.

Произнеся это, Гондыр тоже испарился, а я осталась одна на кухне стоять.

— Значит, ты очень сильно за продукты переживаешь, Герей? Даже готов от беглого избавиться. Первым делом, после того как отца накормлю, поспешу в сарай. А что укрыли несчастного физически — это интересно.

Я только протянула руку, чтобы вытащить нож из пола, как услышала, что дверь открывается и в дом входит Василий.

— Наденька, — прозвучал его довольный голос. — Они наконец-то ушли, никого не найдя у нас во дворе. А чем это вкусным таким пахнет?

Войдя на кухню и поведя носом, Василий посмотрел в сторону печи, на которой стоял чугунок с капустой.

— Капусту тушеную приготовить решила, атай, — положив нож и нежно обняв отца, я посадила его на табурет. — Обожди с полчасика и обед готов будет. Ты же все утро огородом занимался, а после и эти пришли.

Кивнув в сторону двора за окном, где еще совсем недавно рыскали мужики, я нахмурилась. Но отец, взяв меня за ладонь, нежно произнес:

— Бог с ними, Наденька. Я вот что сказать тебе хотел, — и еще раз поглядев на печь, он произнес, нежно сжав мои пальцы: — Я горжусь, что ты нашла в себе силы самой начать готовить. А то эти… испугать решили тебя. Ты как? Не сильно испугалась?

Смотря в его глаза у меня от его нежной заботы на глазах слезы навернулись, а в груди щемящий комок образовался.

Какой же замечательный отец у настоящей Нади есть. Точнее был. А сама Надя? Неужели не могла готовить, или не знала как?

Понимая, что пока ему не следует рассказывать про беглого, я только улыбнулась и, потупив взор, произнесла:

— Атай, я испугалась, и очень. От этого я к тебе за помощью и побежала, но сейчас давай просто посидим. И пока ждем капусту, может стоит заварить и листья смородины? Получится отличный напиток.

Кивнув моим словам, Василий встал и, усадив меня на табурет, сам поспешил на улицу за этими листьями.

Чуть погодя, пообедав и выпив напиток из заваренных листьев смородины, Василий вышел во двор. Я же, прибрав на кухне и найдя небольшие тарелки, наложила в них тушеной капусты и поставила на лежанку печи.

— Отведайте моей стряпни, духи этого дома. И оцените ее. Особенно ты Герей. Я же собираюсь пройтись по двору. Ноги разомну.

На этих словах я вышла из дома и, осмотревшись, поспешила в сторону сарая, где по словам Гондыра, Утис лежала плашмя на раненом.

Оглядевшись по сторонам и не заметив никого из духов, я, аккуратно открыв дверь в сарай, прошмыгнула внутрь.

— Утис? — тихо позвав духа, я огляделась по сторонам, но не услышав ничего в ответ, поспешила подняться на сеновал, где до этого лежал раненый.

Стоило мне залезть по лестнице наверх, как я увидела, что Гондыр с Утис уже сидят возле раненого и о чем-то думают. Да думают так, что не услышали ни моих слов, ни моего появления.

— Гондыр? Утис? — позвала я их, присаживаясь рядом. — Что думаете? О чем?

Вздрогнув, они разом посмотрели в мою сторону и кивнули не сговариваясь, на мужчину.

— Ему нужна помощь, — робко начала Утис, временами оглядываясь на входную дверь сарая. — А мы помочь ему сможем, если старший дух разрешит.

— А если это сделаю я? — прикоснувшись к руке раненого я ощутила, насколько влажная его кожа. — Ну, помогу ему.

Ничего не ответив мне духи стали снова исчезать, но я, резко схватив за запястье Утис, произнесла:

— Стой! Мне нужна вода, старые тряпки, если есть, конечно.

Кивнув мне, она исчезла, а я осталась один на один с беглым.

Проведя по его взмокшим волосам, я чуть нахмурилась и склонившись к нему поцеловала лоб. Решив таким образом еще раз измерить его температуру.

— Горячий, — качая головой, я решила пока снять с него рваную рубаху.

Но снимать одежду с лежащего в беспамятстве мужчины, та еще задачка. И покачав головой я немного себя поразвлекла, начав с ним разговор:

— Знаешь, вот ты пока здесь лежишь и маму свою кличешь, к нам уже приходили и все у нас перерыли в поисках тебя.

Я аккуратно опустила его снова на сено, теперь уже без рубашки. Пригладив волосы, прошептала:

— А ты и не знаешь, что тебя духи охраняют от чужих взоров? Герей распорядился, чтобы Утис на тебе лежала. И она наверняка очень распереживалась по этому поводу.

Переведя взгляд на ворох грязной ткани, бывшей рубашки, которая тряпкой лежала на его окованных цепями руках я поморщилась.

— Нужен и нож или что острое, чтобы убрать ее полностью. Да и эти цепи снять нужно. Я даже не представляю, как ты в них убежал.

Не сопротивляясь своему стремлению постоянно трогать его, я снова потянулась к его волосам. Стараясь сильно не задерживаться взглядом на его исхудалом, но крепком теле.

Но взгляд все равно цеплялся. Например, волос на груди у него было очень мало, только вокруг сосков и дорожка, начинающаяся от пупка и спускающаяся вниз за пояс его штанов.