— Обыск? Бумаги? — удивленно моргнув, Василий, пронеся меня в комнату, нежно опустил на кровать и, поцеловав в лоб, пояснил: — Больно городские ты слова говоришь, Наденька, грамотные. Что же касается Гриши — так староста деревни он. А прочие, являются людьми волостного схода.

— Чего? — удивленно моргнув, я получила очередной мимолетный поцелуй в лоб и почувствовала, как крепкие руки Василия пеленают меня в одеяло.

— Ты пичи нылы, не переживай, — разогнувшись и слегка потянув спину, произнес Василий. — Это неженское дело. Не думай про них. Гриша с мужиками сейчас проверят все и уйдут. Не в первый раз уж проверки в деревнях происходят. Не первый ссыльный сбежал, и не первого ловят.

— А разрешение на обыск у них был? — произнесла я уже ему в спину растерянно, понимая, что мои слова бессмысленные.

Василий замер на пороге, положив руку на косяк и немного подумав, произнес обернувшись:

— Так у них есть разрешение на это. Как никак они здесь представители власти. Но порой пользуются этой властью себе в пользу, — буркнул он, уже смотря на замерших в коридоре мужчин. — Нет чтобы по-соседски прийти, да все объяснить. Они нам с тобой, Наденька, двери готовы сломать.

— Ты давай, Василий, не ворчи, — строго произнес Григорий на такие слова. — Я сейчас с тобой и так терпеливо общаюсь. Беглый есть, и факт в том, что не пойман он еще. Мы уже прошлись по всем остальным дворам, остался лишь твой.

— В таком случае пошли, Гриша, — произнес, хлопнув того по плечу Василий. — Нужно же в моем доме тебе беглого найти. Так может сначала где в дворовых постройках поищешь?

Согласившись со словами Василия, староста деревни вышел из дома. Прочие мужчины развернулись за ними следом, но Илья… Он на некоторое время замер, смотря на меня не мигая. Отчего я почувствовала себе беспомощным кроликом, на которого смотрел змей.

Только когда его окликнул этот Гриша, наконец ушел. Но перед этим усмехнулся и, облизнув свои губы, бросил в мою сторону заинтересованный взгляд.

Смотря ему вслед, у меня перед глазами стали появляться мушки, и я поняла, что не дышала, пока он смотрел на меня.

Оставшись одна и уже спокойно дыша, я понимала одно: сейчас, когда мужчины найдут беглого, нам с Василием придется очень плохо

— А я тебя предупреждал! — неожиданный злой шепот возле уха, не возымел на меня ожидаемой реакции говорящего.

Услышав голос Герея, я развернулась и вместо того, чтобы испугаться, с силой обняла этого домового, уткнувшись в его нечесаные волосы.

— Девчонка, ты чего? — растерянно произнес он, но так и не пошевелившись в моих руках.

— Герей!

Всхлипнув, я еще сильнее обняла духа дома.

— Морось от меня убрала свою! — стараясь выбраться из моего крепкого объятия, Герей ворчал и махал руками, но я не желала его отпускать.

— Они же его сейчас найдут, и что нам тогда делать всем? Куда нас могут деть? На плаху? Или тоже ссыльными в Сибирь? Я желаю остаться здесь, в этой деревне.

— Девчонка! — наконец, он, извернувшись, смог освободить одну руку и немного отпихнув меня от себя, он ухватился пальцами за мой подбородок.

Сжав мой подбородок покрепче, Герей заставил взглянуть в глаза.

— Морось вытерла и слушай меня! Я отчего зовусь духом-хранителем? Да оттого, что уберегаю домашних от таких ситуаций, дурында! Кто сказать, что я дам этим мужикам найти того беглого?

Шмыгнув носом и вытерев наспех ладонью слезы, я произнесла, смотря прямо в глаза недовольного духа:

— Так они уже все прочие дома обыскали… Наверняка и раньше, если находили беглых, укрытых в домах местных, то никто из духов не мог помочь своим домаш…

— Чушь! — яростно оборвав мою речь, Герей, продолжая жестко держать меня за подбородок, другой рукой нежно смахивал вновь льющиеся слезы. — Просто жители тех домов в споре со своими духами были, вот они и не уберегли их. А я Василия уважаю и не позволю, чтобы он из-за одного поступка глупой девчонки сгинул где-нибудь вне своего дома!

— Правда? Ик, — Я, не веря его словам, продолжая икать, все равно с надеждой смотрела в эти серьезные карие с зелеными искрами глаза. — И где же сейчас беглый?

— Утис укрыла по моему решению, — нехотя произнес Герей, отводя от меня взгляд. — Но только мужики уйдут с нашего двора, то я ее очень сильно нака… Эй!

Не удержавшись, я снова обняла этого, порой ворчливого, но в душе доброго духа.

— Спасибо тебе, — прошептала я, поцеловав его в заросшую щеку. — Спасибо! За всех нас.

Ничего не сказав мне в ответ, Герей стал исчезать. И уже через несколько секунд я осталась сидеть на кровати совершенно одна.

Прикрыв глаза от облегчения, я упала на подушки и счастливо забила руками по одеялу.

«Герей справился,— думала я зажмурившись. —Он не оставил нас с этой проблемой. И даже не один он занялся этим делом, а несколько. Как же я люблю их всех!»

Но долго в кровати я не позволила себе лежать.

Быстро встав и поправив волосы, я переоделась.

Выйдя на кухню и увидев из окна кухни, как мужчины все еще мечутся по двору в поисках того, кого духи дома укрыли, я усмехнулась. Еле сдерживая желание выйти к ним и позлорадствовать.

Особенно это касалось того Илью, глаза которого меня очень смущали. Злые они у него были и… похотливые что ли.

Снова вспомнив этот взгляд, я передернула плечами, и остановила себя в желании выйти на улицу.

Вместо этого я стала искать на кухни крупы, чтобы приготовить что-нибудь Василию.

Он явно голодный и сейчас после того как выпроводит непрошеных гостей, будет готов и сырое мясо съесть. Но кто ему позволит это сделать? Явно это буду не я.

Порывшись в ящиках я, наконец, нашла остатки капусты и немного крупы.

— И что же из этого приготовить? — задумчиво произнесла я, подперев подбородок ладонью. — Тушеную капусту? А с крупой что делать? Кашу?

— Это ты правильно делаешь, — прозвучал из угла голос Герея. — Что не побежала в сарай к этому беглецу, или, чего доброго, на двор, этих мужиков злить. А просто молча готовить для отца еду решила. Молодец.

Больше не боясь этого духа, и, не обращая внимания на его вечные ворчания, я положила капусту на стол и взяла в руки нож, провернув его в ладони оценивая тяжесть.

— Да мне кажется, что Василий голодный очень. Что он утром ел? — не оглядываясь, я стала шинковать капусту мелкой соломкой.

— Меня не спрашивай. Я не нянька ему, а что вместо слез и страха мужика решила покормить — молодец! Давно не ел Василий домашней пищи. Все сам для себя с тобой готовил, да получалось плохо.

Лишь покачав головой на его слова, я огляделась в поисках котелка или чугунка, куда можно было бы положить нашинкованную капусту.

— Зря ты на Василия наговариваешь, — не выдержав, произнесла я, склонившись у печи в поисках посуды. — Он отлично готовит. Пробовала я его еду, да и ты тоже.

Слегка обернувшись, я посмотрела на застывшего духа.

— Так он же хозяин! Вот и смог себе похлебку какую сделать, — деловито произнеся это, Герей, вмиг оказавшись возле меня, достал искомый мной кухонную утварь — чугунок и протянув его мне, сам стал деловито разводить огонь в печи.

— Спасибо тебе за помощь, Герей, — поблагодарив духа от чистого сердца, я продолжила шинковать капусту и перекладывать ее в чугунок.

Он лишь хмыкнул, но продолжил свое дело.

Вот так, мы вместе с ним и стали дружно готовить.

Я, нашинковав капусту и найдя пару луковиц с небольшой пожухлой морковкой, очистила и их, добавив в чугунок и, наконец, поставила еду на плиту.

— Вот и хорошо, — произнес Герей, вытирая со лба пот и садясь на табурет возле стола. — В доме наконец-то будет знающая женская рука, а от этого беглого я после проверки сам избавлюсь. Стар я стал, уж больно нервы шалить стали.

Резко обернувшись к нему, я строго посмотрела в его глаза:

— А вот сейчас Герей — дух дома моего, скажи как мне, что ты удумал сделать? Куда извести решил беглого?