Сейчас он был, как можно выразиться, между сном и явью.

— И чем же тебе помочь? — прошептала я, осторожно проведя пальцем по воспаленной коже рук, под этими громоздкими кандалами. — Антибиотиков и даже пенициллина в это время еще же не придумали.

Посмотрев на его грязное лицо, на эти четкие черты лица я потянулась к его челке, которая сейчас закрывала его глаза.

Резкий звук над головой заставил меня вздрогнуть и отдернуть руку. С сильно колотящемся сердцем я подняла голову, ища глазами между перекрытиями крыши сарая источник шума…

Но так и не найдя ничего странного, я снова перевела взгляд на мужчину.

— И как мне тебе помочь?

Мои руки тряслись, когда я ощупывала его.

Проводя по его телу, под ладонями я чувствовала сталь мышц, он же, закрыв глаза, просто дышал. Тяжело, но дышал.

— Утис? — снова позвав ее, я, прикусив губу ждала, когда она отзовется, но она молчала. — Ок. Сейчас я принесу тебе воды.

Еще раз пригладив мужчину по волосам, я быстро встала и поспешила выйти из сарая.

Прислонившись спиной к деревянной стене с бешено бьющимся сердцем, я прикрыла глаза.

У меня быстро пронеслось в мыслях, что он мог быть не столько вором, но и чем страшнее — убийцей, например.

— Так, Надя, спокойно, — прошептала я себе, стараясь успокоиться, и положила ладонь на грудь. Вот только голос предательски дрогнул. — Мужчина раньше каторжником мог стать и не только по причине противозаконных действий против людей. Он мог быть и политическим преступником… ссыльным.

— Наденька!

Неожиданный оклик Василия заставил меня подскочив на месте, резко открыть глаза.

— Ты что стоишь здесь? — с беспокойством спросил он меня, уже пересекая двор и отряхивая руки. — Что случилось, пичи нылы?

Смотря на Василия, я понимала одно: у меня есть шанс рассказать все ему, хотя совсем недавно и не планировала это сделать.

Понимая, с каким беспокойством в душе смотрит на меня сейчас отец настоящей Нади и зная, что духи не просто так укрыли мужчину в сарае, я…

— Атай, я просто прогуливалась, и все, — произнесла я, делая выбор и отходя от сарая. — Ты меня уж прости, но дома я не могла усидеть. Может нужна помощь какая?

— Помощь? — прищурившись, Василий посмотрел на меня, а после оглянулся на дом, почесывая затылок. — Нет, тебе пока нельзя хозяйством заниматься. Да и чем здесь заниматься. От хозяйства то толку нет…

Произнеся это, отец подхватил меня на руки и понес в сторону дома. Я же с беспокойством смотрела на сарай, туда, где каторжник просил воды.

— Ты сейчас лучше отдыхай, а потом и поглядим. У нас с тобой кто из скотины остался, не считая куриц?

На этих словах он хитро посмотрел на меня и подмигнув нежно прижал к своей груди. На такой вопрос я вопросительно посмотрела на него.

— Только пара коз, да и все. Ну еще не считая кошек с собакой.

— Атай, — начала я, нахмурив брови. — А что, у нас совсем не осталось ничего?

Да, Утис мне рассказала про семью, но так хотелось все это услышать и из уст Василия.

— Ну отчего же, пичи нылы, — Отец, нежно поцеловав мне лоб, грустно вздохнул и переступил порог дома. — Урожай скоро первый поспеет. Щавель.

— Щавель — это хорошо, — произнесла я, и благодарно улыбнулась, когда Василий снова, положив меня на кровать, укрыл одеялом. — Из него можно суп сварить.

— Отдыхай, — нежно пригладив меня по голове, Василий снова вышел во двор, оставив меня одну.

Ну, как одну…

— Герей! Гондыр! Вы где?..

Позвав этих духов, я, продолжая сидеть на кровати, недовольно скрестила руки на груди.

И поймала себя на том, что вовсе не боюсь их. Вот ни капельки.

Неожиданно за столько короткий период времени эти духи стали для меня близкими.

—И чего раскричалась, девчонка!— услышав над своим ухом злое ворчание Герея я, по его задумке, что должна была сделать? Упасть на кровать и укрыться одеялом? Ну уж нет!

Повернув к нему лицо и прищурившись, я произнесла:

— Помощь нужна.

—И в чем же? Только не говори, что ты мужика того пожалела!

— А если и так? — усмехнувшись, я не отвела взгляда от лица духа дома, а он же сейчас весь покраснел от злости.

—Этот мужик… он просто…

— Попрошу без обзывательств, — я спокойно пресекла уже готовые вырваться из уст Герея ругательства. — На сеновале лежит раненый мужчина, которому просто необходима наша помощь.

—Нет!— прорычал Герей, и вокруг меня с силой пронесся ветер.

— Да! — также эмоционально ответила я. — Ты дух дома, и я прошу тебя помощи!

— У нас даже на вас двоих не хватает продуктов! Есть нечего будет, если еще добавиться рот!

— Значит, найдем, где взять продуктов!

Вот после этого я серьезно задумалась. А и вправду, что можно сделать, чтобы появились деньги на эти самые продукты.

Заставив Герея все же еще раз посмотреть на несчастного и оценить, как именно мы сможем ем помочь, я сама, укрывшись с головой в одеяло, продолжила сидеть, и смотреть не мигая в пол.

—Надя?

Нерешительный голос Гондыра вырвал меня из своих дум, и я, подняв на него взгляд, вопросительно приподняла бровь.

—Я вот что думаю,— начал он, немного придвинувшись ко мне. До этого он, оказывается все время стоял подальше от меня, в дальнем углу. —Может быть, мне с Утис еще раз проверить все в сарае и…

— Думаешь, ты сможешь еще что-нибудь найти из продуктов? — произнесла я, уткнувшись подбородком в колени. — Скажи лучше, по твоим оценкам, на сколько нам хватит имеющегося в сарае зерна?

Склонив свою медвежью голову набок, он задумался.

—Василий — отличный хозяин, да и земля его любит. Только он все потерял, да и за тебя он туно последние крохи отдал. Сейчас все, что осталось, это куры, пара мешков с овсом и пшеницей, да в амбаре лежат еще несколько витков капусты.

— Козы или корова есть? — спросила я, не надеясь на положительный ответ.

—Нет их уже, а хорошие были. Белая шерстка козлят… А старая коза? Она такая послушная была, верная. Эх…— махнув лапой, Гондыр замолчал.

Смотря в его глаза я, видела грусть и какую-то обреченность.

— Это плохо, — прошептала я и, повернув голову к окну, прошептала: — Я же даже не знаю, в какую деревню попала. Где я вообще. Хотя бы в Глазовском районе?

—Глазовский район?— Гондыр, вздохнув, наконец решился и сел совсем близко возле меня, на полу. —Не знаю никакого района, а что ты в уезде, так это точно. Деревня наша расположена возле тракта, по которому и ведут каторжников и ссыльных. Насколько знаю, этот тракт идет в Сибирь, через купеческий город.

— А что эта за деревня такая? Ну, в которой я сейчас живу?

—Обычная,— буркнул он насупившись. —Много в Глазовском уезде таких, как она.

— А если подумать?

Вздохнув и почесав ухо задней лапой, Гондыр буркнул:

—С южной стороны от нее протекает река, там и бани стоят. А с северной стороны расположен тракт, по которому и ведут тех самых несчастных.

После чего он замолчал, погрузившись в свои мысли.

Меня же удивило в его речах одно — бани, которые стояли у реки, а не как сейчас в каждом дворе. Но про это я смогу уточнить и позже, сейчас же меня волновал еще один вопрос.

— Все равно, — в голосе у меня уже звучала сталь. — Как зовется эта деревня?

Посмотрев на меня искоса, Гондыр промямлил:

— Бытцымшур.

Услышав такое длинное и, признаться, сложное для моего уха название, я с досадой головой покачала.

— Не знаю такую.

Кивнув моим словам, Гондыр встал и потянувшись, произнес, прежде чем испариться в воздухе:

—Не стоит переживать, что не знаешь. Все равно скоро запомнишь, ведь как говорится: где родился, там и пригодился. А это значит, что ты проживешь всю свою жизнь в этом месте.