И точно, голос экскурсовода донесся и до меня:

— … Глазов — старинный город, через который в прошлом пролегал Сибирский тракт — главная транспортная магистраль России XVIII-XIX веков, которая соединяла европейскую часть страны с Сибирью и далее с Китаем. Но по нему помимо торговли и конвоирование дальше арестантов. Например, в 1826 году в Сибирь через Глазов провезли участников восстания декабристов. Да и после, долгое время обозы со ссыльными проезжали через Глазов. Так, в 1879 году сюда был даже сослан В. Г. Короленко. Но после постройки по территории Глазовского уезда Транссибирской железнодорожной магистрали, роль тракта снизилась.

После непродолжительной паузы, в которую экскурсовод отпила воды из бутылки, я же сделала вид, что рассматриваю какой-то пейзаж, хотя сама вся обратилась вслух:

— Знаю, что порой даты могут утомлять. Так что давайте сейчас отвлечемся от них и посмотрим на то, для чего мы и шли сюда. Это точная реконструкция семейно-родового святилища удмуртов — куала. Ее нашли в одной из заброшенной деревне. Так вот, обратите внимание, что это небольшая постройка без окон и потолка. Святилище раньше стояло в центре двора. Внутри же такого святилища находился очаг, огонь в котором считался священным и поддерживался десятилетиями. Также в куале хранились реликвии рода, и здесь же проходили все важные семейные моления и жертвоприношения, посвященные предкам и божествам…

Она продолжала говорить, идя по тропке парка дальше, а я же осталась стоять на месте в полном одиночестве. Словно не было более никого на земле.

Вокруг меня шумели кроны деревьев, а я смотрела неотрывно на это строение. Вдруг мой слух уловил в шуме ветра отдаленный мужской шепот:

—Она молода и только начала жить. Ей замуж нужно, деток нарожать, а она… Услышь же меня, помоги ей. И вы, предки мои, помогите. Не позвольте ей оставить меня одного.

На последних словах ветер словно ударил меня в спину, и я сделала пару шагов к этому святилищу.

Неотрывно глядя на строение, я уже сама делала шаги в его сторону. А в ушах все отчетливей был слышен мужской голос:

— Милая. Не уходи, не оставляй папку одного. Ты все, что у меня осталось. Наденька, прошу тебя…

Сильный порыв ветра поднял с земли пыль с листвой, и бросил мне их в лицо, отчего я прикрыла рукой лицо. И сейчас же в голове зашумело, а ноги подкосились.

Я почувствовала, что падаю.

И ясно, почти над самым ухом услышала мужской крик:

— Нет! Нет! Инмар, где же ты!

Сделав глубокий вдох, я резко распахнула глаза и увидела склонившегося надо мной пожилого мужчину, который в неверии смотрел на меня.

— Наденька? — обхватил ладонями мое лицо и заглядывая в мои глаза он: — Наденька, ты… ты жива?

— Кто вы? И где это я? — тихо произнесла я хриплым голосом, с недоумением и испугом смотря то на мужчину, то на знахарку.

Мужчина на мгновение замер, а после сильнее прижал меня к себе и поглаживая по голове, он шептал:

— Наденька… Это все лихорадка. От нее ты даже и меня не помнишь, дочка.

«О чем он вообще говорит?»— пронеслось в моей голове.

— Василий, — женский окрик заставил мужчину, который держал меня на руках, отпустить меня на кровать. — Оставь несчастную. Дай ей отлежаться, да… сейчас я дам ей целебный настой. Я его на ромашке с медом держала.

Посмотрев на эту странную пожилую женщину, я удивленно моргнула.

Вот правда, словно оказалась в деревне-музее Лудорвай — там, где показывают старинный удмуртский быт.

Темно-синее платье, поверх которого был одет белый фартук с вышитыми на нем защитными узорами. А на голове был повязан платок, узел которого был не спереди, а сзади.

— Пичи*, — нежно проведя по моим волосам, эта женщина поднесла к моим губам кружку, видимо, с тем самым травяным настоем. — Давай, выпей его и потом полежи, поспи.

И что мне нужно было на это делать?

Верно, я покорно выпила сей напиток и откинувшись на подушки, просто молча смотрела на сидящего здесь же мужчину. Решив временно притвориться немой. Да и при всем желании говорить я все равно не могла — горло словно кошками поцарапали. Да и голова раскалывалась.

Ему лет, наверное, сорок, а может, и больше, кто знает. Голубые глаза и рыжая шевелюра с бородой.«Густоте этой бороды многие бородачи нашего времени позавидовали бы», — пронеслась мысль.

Но осмотревшись вокруг и увидев деревенский сруб и лучины вместо лампочек накаливания — всё это подразумевало одно…

«Прошлое?..— пронеслось в голове. —Да ладно, какое прошлое. Может это я такой сон вижу».

Но вставший перед глазами парк с куалой и то, как я внезапно плохо почувствовала себя и упала.

— Пичи, — склонившаяся ко мне женщина, еще и погрозила пальцем. — Я кому сказала спать? Ты и так слаба. Жар еще не спал, так что быстро глаза закрыла и спи. А ты, Василий лучше, чем здесь сидеть, сходил бы снова в куалу и поблагодарил Инмара да предков за то, что дочь твоя хотя бы чуть лучше себя чувствует. А я ей настои сама подам. Их ей еще нужно два раза ночью подать.

— Нет, туно — ответил ей мужчина, нежно взяв меня за ладонь. — Я утром схожу, когда у нее жар спадет. А сейчас не проси, не уйду я от дочери своей. Боязно мне ее сейчас одной оставлять.

— Эх, Василий. Василий, — вздохнув, женщина встала и накинув на плечи длинный кафтан-безрукавку, вышла из дома.

И дома мы остались одни с этим мужчиной, который называл меня своим отцом.

— Ты спи, Наденька, — произнес он, поцеловав тыльную сторону моей ладони. — А я покараулю твой сон, да и настои нужно еще будет тебе дать. Спи, мынам шундые*.

Моргнув, я прикрыла глаза и мысленно прокричала: «Женский наряд, похожий на деревенскую одежду. Мужчина с рыжей бородой, да его слова… Неужели я в прошлом, да еще и в удмуртской деревне!»

Просто сама я русская, мои родители приехали по распределению сюда молодым да так и остались жить здесь. Отчего я сама никаких слов по-удмуртски не знала, хотя и жила всю жизнь в Удмуртии.

В моей голове роились различные мысли. Мои мысли о современном мире смешивались с тем, что я видела сейчас. Впрочем, я старательно вспоминала также и про традиции деревенских жителей.

«Я надеюсь, что если я и вправду попала в прошлое, то пусть оно будет без всякой там магии или еще чего», — пронеслось в моей голове, пока я засыпала. Просто на более ясные мысли у меня не осталось сил, голова нещадно болела.

А проснувшись меня ждало новое потрясение, и связано оно было как раз с темой магии!

* Пичи — маленькая

* Мынам шундые — Мое солнышко

Утром, когда я открыла глаза, картина мира не изменилась.

Все та же комната, деревянные стены и солнечный свет, льющийся из окна на стену. Создающий тем самым красивую картинку на стене.

Закрыв глаза и прислушавшись к внешнему миру, я услышала стук топора во дворе, шелест листьев за окном и оценив теплоту одеял. Так как лицу и рукам, оставшись без одеял, было зябко.

Полностью завернувшись в одеяло, оставив снаружи только верхнюю часть лица, я задумалась, бесцельно смотря на солнечное пятно. Оно падало на обтесанные бревна, швы которого были затыканы мхом.

«На дворе лето?— пронеслось в голове. —Или нет? В доме холодно, как осенью. Хотя для определения сезона мне нужно лишь выглянуть в окно. Сейчас есть куда более серьезней вопрос!»

— Итак, Надя, — продолжила я тихо и поморщилась от боли в горле. — Если ты в прошлом, то нужно понять хотя бы в какую эпоху меня занесло. Да, пусть все это и кажется сейчас мне диким, но реальность вокруг говорит только об этом. Интересно, если это бревенчатый дом, то на сколько эпох назад в прошлое я попала? Надеюсь, не в эпоху пугачевщины? Уж больно неохота именно в нее попасть…

Вспомнив про то, как раньше подавляли бунты, у меня даже пробежали по коже мурашки. И, задумавшись, я резко села на кровати.