Кто-то среди зрителей кашлянул.

Другой засмеялся.

Смех быстро оборвался.

Эрвейн не двигался.

Второй выход открыли для Тарсы.

Ферра вышла значительно увереннее.

Осмотрела людей.

Потом площадку.

Серебряных стоек не было.

Разочарование, которое я совершенно необоснованно приписала ее выражению, длилось недолго.

Она нашла ступень.

Легла.

Прямо боком к Эрвейну.

По галереям снова прошел шум.

Третий зверь вообще не захотел выходить сразу.

Медноперая птица стояла за воротами и смотрела наружу.

Маэна не торопила.

Прошла почти минута.

Наконец птица вышла, сделала несколько шагов и повернулась к солнцу.

Четвертой появилась Лира.

Она поднялась на невысокий каменный выступ.

Села.

Пятый, темно-синий крылатый зверь, сразу отправился в дальний угол.

Шестой тяжелый ящер прошел три шага и сделал именно то, чего мы ожидали.

Улегся поперек прохода.

Кто-то в галерее громко произнес:

— Это и есть выбор?

Я посмотрела вверх.

Не видела, кто сказал.

Эрвейн слышал.

Не ответил.

Пока.

На площадке находились шесть существ.

Ни одно не подошло к нему.

Шум становился громче.

Я видела лица советников.

Одни были растеряны.

Другие явно довольны.

Представители старших домов переговаривались между собой.

Они уже получали именно ту картину, которую хотели.

Наследник стоит один.

Королевские звери занимаются собственными делами.

Я посмотрела на Эрвейна.

Он не искал меня глазами.

Не требовал сигнала.

Не пытался подозвать ни одного.

Ждал.

Последними открылись ворота Варгиса.

Грифон не вышел.

По толпе прошла новая волна шепота.

Маэна стояла у стены.

Я не двигалась.

Минуту.

Вторую.

Потом показалась серебряная голова.

Варгис посмотрел на площадку.

На животных.

На толпу.

На Эрвейна.

И остался в воротах.

Распорядитель подошел ко мне.

— Нужно его вывести.

— Нет.

— Все ждут.

— Пусть.

— Госпожа Восс, это государственная церемония.

— Именно поэтому никто к нему не пойдет.

Мужчина сжал губы, но отступил.

Варгис сделал шаг.

Потом второй.

Вышел.

Я ожидала, что он направится к любимой террасе.

Он действительно посмотрел туда.

Потом снова на Эрвейна.

Не подошел.

Остановился посреди площадки.

Шум наверху стал почти непрерывным.

Эрвейн поднял голову к галереям.

И вдруг расстегнул плащ.

Я сразу поняла, что он делает.

Тяжелая ткань упала на ступень.

Следом он снял серебряную цепь с королевским знаком.

Положил сверху.

Советники зашевелились.

— Ваше Высочество! — донеслось сверху.

Эрвейн не ответил.

Спустился с последней ступени.

Потом сел.

Просто на камень.

Я едва не улыбнулась.

Неделю назад человек, который не позволял себе ни одного неправильного движения перед двором, сидел на ступени перед всем королевством.

И ничего не требовал.

Сейр продолжал есть траву.

Тарса лениво повернула голову.

Медноперая птица переступила с ноги на ногу.

Варгис смотрел.

Эрвейн положил руки на колени и ничего не сделал: не позвал его, не протянул ладонь.

Прошла минута, возможно, больше. Я перестала считать.

Варгис пошел медленно, не по прямой. Сначала приблизился к Сейру, потом обошел ящера и остановился.

Эрвейн оставался на месте.

Еще несколько шагов — и грифон остановился перед ним.

В галереях стихли голоса.

Я видела, как принц медленно поднял ладонь.

Остановил ее, не дотянувшись до Варгиса.

Точно так же, как мы делали несколько дней назад.

Грифон сам приблизил голову.

Коснулся пальцев клювом.

Эрвейн закрыл ладонь на серебряных перьях.

Всего на мгновение.

Потом отпустил.

Варгис не ушел.

Остался рядом.

Никто из остальных зверей не последовал за ним.

Сейр даже не посмотрел.

Тарса по-прежнему лежала на ступени.

И именно поэтому происходящее было настоящим.

Не семь одинаковых движений.

Не идеально выученная последовательность.

Один грифон подошел к человеку, которому уже доверял.

Остальные выбрали другое.

Я смотрела на Эрвейна и знала, что никогда не забуду эту сцену.

Он мог встать.

Позволить распорядителю объявить, что старейший грифон признал наследника.

Можно было использовать даже этот случай.

Люди сами бы придумали удобный смысл.

Эрвейн поднялся.

Варгис отошел на шаг.

Принц повернулся к галереям.

— Остановите церемонию.

Распорядитель побледнел.

— Ваше Высочество?

— Я сказал: остановите.

Верхние ряды загудели.

Один из советников поднялся.

— Наследник Корд, обряд еще не завершен.

— Завершен.

— Не все хранители…

— Они не хранители моей короны.

Шум оборвался так резко, что я услышала, как Тарса скребет когтем по камню.

Эрвейн поднялся на первую ступень.

Не на возвышение.

Туда, где его могли видеть все.

— Несколько дней назад семь королевских зверей подошли не ко мне, а к госпоже Тайрене Восс. Многие из вас посчитали это отказом признать мое право на трон.

Он говорил спокойно.

Без заранее приготовленной речи.

— Сегодня я могу сказать, почему это произошло. В церемониальном зале и зверином дворе существует система сигналов, созданная много поколений назад. Животных с раннего возраста приучали реагировать на них. Во время первого обряда механизм дал сбой и направил их к резервной точке, где находилась наблюдатель.

По галереям прокатился гул.

Кто-то выкрикнул вопрос.

Эрвейн поднял руку.

— Я закончу.

Стало тише.

— Короли дома Корд не знали об устройстве обряда. Не знал мой отец. Не знал я до последних дней. Но теперь знаю.

Он посмотрел на Варгиса.

— Сегодня старый механизм был полностью отключен от площадки. Ни одному животному не подавали команд. Вы сами увидели результат.

Сейр поднял голову от травы.

Очень вовремя.

Кто-то в толпе рассмеялся.

Нервно.

Эрвейн продолжил:

— Один зверь подошел ко мне. Остальные нет. Это не делает Варгиса мудрее их. И не делает меня более достойным короны.

Советник в первом ряду встал.

— Ваше Высочество, вы понимаете, что говорите?

— Лучше, чем неделю назад.

— Вы публично объявляете недействительными церемонии ваших предков?

— Я объявляю недействительным сам принцип, по которому поведение животного решает вопрос власти.

По галереям снова прошел шум.

Теперь значительно громче.

Я увидела Эстрана.

Его привели под охраной и оставили возле бокового входа.

Он слышал все.

Лицо было неподвижным.

Эрвейн тоже заметил его.

— Хранитель обряда Эстран знал о системе. Сегодня ночью он попытался использовать ее вопреки моему решению, считая, что таким образом защищает монархию.

Эстран закрыл глаза.

Всего на секунду.

— Ответственность за это будет определена позже. Но главная ответственность за то, что произойдет дальше, моя. Теперь я знаю правду. Значит, не могу притворяться, что не знаю.

Я смотрела на него.

На мужчину, который еще несколько дней назад требовал доказательств каждому моему слову.

Который мог сейчас промолчать.

Провести красивую церемонию.

Получить семь одинаковых поклонов.

Трон.

Спокойствие совета.

Он сам отказывался от самого легкого пути.

Не ради меня.

Это было важнее всего.

Он делал это потому, что после увиденного уже не мог выбрать иначе.

И именно там, среди шума, недовольных советников, зверей, которым наконец ничего не приказывали, я поняла простую вещь.

Я любила его.

Осознание не мешало думать.