Я закинула винтовку за спину, рывком перепрыгнула через укрытие и тут же снова рухнула на живот, по-пластунски вжимаясь в выжженную землю. До позиции противника оставалось метров двадцать-двадцать пять. Оттуда в сторону отделения Туурана непрерывно летели плазменные сгустки и пули, враги полностью сосредоточились на них, забыв про нас.

Я проползла метров десять, глотая едкую пыль. Судорожно сорвала с тактического пояса две гранаты, большими пальцами вдавила активаторы и, размахнувшись не вставая, закинула их прямо за бетонную плиту, откуда вёлся этот шквальный огонь.

Оттуда донёсся какой-то гортанный крик, а секундой позже грохнул мощный сдвоенный взрыв, от которого содрогнулась земля. Я резко сорвала винтовку со спины, вскочила и, пригнувшись, бегом рванула к этой стене. Тут же по бокам от меня выросли фигуры Римы и Лома. Добежав до расколотой плиты, мы закинули за неё ещё одну гранату для верности. Как только громыхнуло и полетела бетонная крошка, мы ворвались на позицию.

То, что мы там увидели, даже фаршем назвать было нельзя. Просто жуткие брызги разных цветов на закопчённом бетоне. И красные, и синие, и какие-то мутно-зелёные. Меня едва не стошнило прямо в шлем.

Тут же справа раздался крик по открытому каналу:

– Ласточка, это свои, не стреляй!

И из-за дымовой завесы, выстроившись клином и грамотно прикрывая друг друга, к нам перебежками ринулись бойцы. Это был Тууран со своими уцелевшими ребятами. Сзади, тяжело дыша, подтянулся Шило. Когда мы все сбились в кучу за укрытием, начали быстро соображать, что делать дальше.

Я повернулась к низкорослому командиру:

– Далеко ваша капсула?

– Метров двести, в той стороне. – он махнул рукой.

– Я предлагаю занимать оборону здесь. Ставим мины в круг. Нас вроде достаточно, круговую оборону удержать сможем. Что думаете?

– Если честно, вариант неплохой, но лучше во-о-он то здание. – Тууран ткнул пальцем сквозь пелену дыма.

Я присмотрелась. И правда. Приземистое, на вид очень прочное бетонное двухэтажное здание. С нашей стороны зияли провалами по три окна на каждом этаже. Надо полагать, с обратной стороны их как минимум столько же. Идеальная огневая точка.

– Хорошо, идея принимается. Заходим жёстко. Если внутри чисто, занимаем оборону. Пока стрелки держат сектора в окнах, другие минируют подходы нашими ПМЛ-22 по кругу, на расстоянии ста метров от стен. Погнали!

И мы рванули к зданию короткими перебежками, прикрывая друг друга. Ворвались внутрь, вышибив хлипкую дверь. Всё, что мы там нашли, – это в хлам бухого арестанта в грязной робе, который попытался поднять на нас какой-то ржавый пистолет. Лом обнулил его коротким импульсом прямо на месте, даже не сбавляя шага.

Быстро распределились по этажам и заняли круговую оборону, взяв окна на прицел. Шило, Лом и двое парней из отделения Туурана тенью выскользнули наружу расставлять прыгающие мины. Минут через сорок они благополучно вернулись, заблокировали входы, и мы начали просто ждать.

Это липкое, нервное ожидание боя пропитывало нас изнутри и воняло хуже нашего собственного пота. Тишина давила на психику.

Первая стычка началась примерно через час. Со стороны упавших неподалёку капсул показалась разношёрстная банда от силы человек семьдесят-сто. Никакого строя, просто орущая толпа с самым разным оружием в руках. Мы затаились. Решили не подпускать их до минного поля, а открыть огонь чуть раньше, чтобы не раскрывать наш главный козырь раньше времени.

Но нервы сдали. Первым, без всякой команды, нажал на спуск Шило.

Его выстрел выдал нашу позицию, и в ту же секунду здание накрыло шквалом ответного огня. Засвистели пули и разряды лазера. Бетон вокруг окон начал крошиться, засыпая нас серой пылью. Начался хаос.

Буквально через пару минут боя по связи раздался истошный вопль. У нас появился первый тяжелораненый. Крупнокалиберный заряд пробил энергетический щит и броню одному из парней Туурана, начисто оторвав ему кисть руки. Парня с криками оттащили от окна вглубь комнаты, роняя на пол кровавые капли. Ребята начали судорожно стараться залить культю медицинской пеной и пытаться трясущимися руками применить всё, чему нас учили на курсах первой помощи.

Пена с громким шипением заполнила рану и моментально затвердела, превратившись в плотную пористую корку. Кровь остановилась, но парень просто выл от болевого шока, катаясь по засыпанному мусором полу. Тууран схватил его за лямки на спине и волоком оттащил вглубь помещения, за толстую несущую стену.

– Не высовываться! Огонь вслепую! – заорала я в канал связи, перекрикивая треск разрывов.

Мы выставили стволы в проёмы и начали садить короткими очередями. Но плотность их огня была такой, что бетонная крошка летела в визоры сплошным потоком, заставляя жмуриться. Толпа быстро сообразила, что нас тут жалкая горстка. Орущая масса, ободрённая своим численным преимуществом, рванула к зданию напролом.

На тактическом радаре в углу моего шлема красные маркеры стремительно сокращали дистанцию. Сто тридцать метров, сто пятнадцать…

И тут здание содрогнулось так, что у меня клацнули зубы. Прямо под нами, на первом этаже, раздался оглушительный взрыв. Кто-то из заключённых приволок тяжёлый гранатомёт или снял плазмомёт с убитых солдат планетарной обороны. Пол под ногами угрожающе качнулся. По связи раздался короткий влажный хрип, а затем иконка одного из парней Туурана, который держал левый фланг внизу, мигнула и стала серой.

– Сука! – заорал Лом. Он попытался высунуться из окна, чтобы дать очередь, но сгусток плазмы ударил прямо в край проема.

Лома отбросило назад. Его личный щит вспыхнул и сгорел до нуля, броня на плече обуглилась, а сам он тяжёлым мешком рухнул на спину, судорожно хватая ртом воздух.

А красные точки на радаре тем временем пересекли отметку в сто метров.

Я сжала зубы и мысленно, через интерфейс шлема, послала команду на активацию минного контура.

Земля вокруг здания буквально вскипела. Сработали заложенные ПМЛ-22. Десятки цилиндров выстрелили из-под грунта на высоту полутора метров. Воздух разорвало синхронными хлопками первых зарядов, раздался оглушительный взрыв

А через секунду сработали вторые заряды.

Стену направленной шрапнели не остановило ничего. Вопли атакующих разом потонули в сплошном грохоте. Перед нашим укрытием образовалась натуральная мясорубка. Толпу рвало на части, откидывало назад, секло вольфрамовыми осколками. Плотный строй нападавших просто перестал существовать, превратившись в жуткое месиво из стонущих, ползающих и разорванных тел в грязных робах.

Те, кто бежал позади и чудом уцелел, в панике бросились обратно к разбитым капсулам. Огонь по нашему зданию резко прекратился.

В наступившей звенящей тишине были слышны только крики раненых снаружи и тяжёлое, с присвистом, дыхание в нашем канале связи. Я огляделась. Комната была затянута едким дымом. Лом с трудом садился на полу, тряся головой. Рима привалилась спиной к стене, судорожно вбивая новый магазин в винтовку, её руки заметно тряслись.

И мы понимали, что это был, скорей всего, не конец.

Мы сидели в тишине минут десять. Пыль оседала, покрывая броню серым налетом. Во рту стоял стойкий привкус железа и горелой изоляции.

– Лом, ты как? – спросила я по внутреннему каналу.

– Жить буду, – он тяжело поднялся, опираясь здоровой рукой о стену. – Щиту хана, ушёл в перезарядку. Плечо болит, но кость вроде цела. Композит выдержал.

На первом этаже кто-то надрывно застонал. Это был раненый из отделения Туурана. Ему вкололи штатное обезболивающее, но шок брал своё.

Я осторожно пододвинулась к краю окна и выглянула наружу через оптику шлема. Земля перед зданием была усеяна телами, дым от разрывов густо стелился по низине. Кто-то там ещё шевелился, но большинство лежало неподвижно.

– Что на радаре, Ласточка? – голос Шила заметно дрожал.

– Чисто. Ни одного маркера в радиусе двухсот метров.

Пауза затягивалась. Боекомплект тает, мин больше нет. И мы заперты в этой бетонной коробке.