Когда взвод закончил построение, мы ровным строем в полной выкладке побежали на плац. Пока бежали, я успела перекинуться парой слов с Римой.

– Как настрой, пушистая? – спросила я на бегу, слегка запыхавшись под весом брони.

Она скосила на меня янтарные глаза и фыркнула:

– Хвост трубой!

Хвоста у неё, конечно, никакого не было. Рима рассказывала, что у их далёких предков хвосты были, да ещё какие – когда-то по их длине даже выбирали старшую в прайде. Единственное, что у расы Шиияров осталось с тех времён неизменным – это жёсткий матриархат. Их родная планета находилась на идеальном расстоянии от местного солнца и, судя по её рассказам, представляла собой одни сплошные непролазные джунгли. По крайней мере, до начала имперской индустриализации.

С этими мыслями мы добежали до плаца, где уже садились орбитальные челноки. Внешне эта посудина больше всего напоминала гигантский брусок хозяйственного мыла, у которого переднюю часть грубо, под углом срезали ножом. Как объяснял наш сержант рядовому со смешной фамилией Уртюг, такая форма носа помогает стабилизировать корабль при входе в атмосферу на гиперзвуковой скорости.

Мы ждали погрузки. Двое парней из нашего отделения как раз бежали со стороны оружейки, замыкая строй. Им поручили нести тяжелый груз: два ящика с боекомплектом, ящик гранат и цинк с противопехотными минами МЛП-22. Это прыгающая мина-ловушка, выглядит как неприметный металлический цилиндр толщиной с мою руку. Устанавливается просто: вжимаешь активной стороной в грунт и зажимаешь две кнопки по бокам. Встроенный электробур тут же утаскивает блок управления и два заряда под землю. Активируется по сейсмодатчику, магнитному контуру или дистанционно мыслекомандой. При подрыве из-под земли вылетает первый заряд и детонирует на высоте полутора метров, гарантированно снося энергетические щиты на броне пехоты. Через секунду вылетает второй заряд со шрапнелью и уже крошит самих бойцов. Жуткая вещь, даже в учебном варианте.

В этот момент на посадку с воем турбин зашел наш челнок. Мы следующие.

Как только массивная аппарель десантного отсека с глухим ударом коснулась бетона, сержант скомандовал погрузку. Мы забежали внутрь, рассаживаясь по местам. Защёлкнули винтовки в специальных магнитных пазах слева от сидений и потянули на себя сверху страховочные дуги, которые намертво прижали нас плечами к жёстким спинкам.

Как только все заняли места, а груз и БК были зафиксированы грузовыми ремнями на палубе, сержант гаркнул:

– Надеть тактические шлемы! Доложить о готовности!

Я натянула шлем. Замки на воротнике герметично защёлкнулись, система тут же синхронизировалась с бронекостюмом, и на внутреннем визоре прямо перед глазами побежали зелёные строчки: «Инициализация: ряд. Цирова. Статус функциональности: 100%». Следом в левом углу аккуратной колонкой выстроились иконки телеметрии всего моего отделения.

Аппарель с гулом поползла вверх. Сквозь сужающийся просвет я видела тревожные вспышки красных сигнальных маяков и ревущие дюзы других челноков. По бетонному плацу, поднимая тучи пыли, бежали к своим кораблям сотни таких же рекрутов Империи. Затем люк с шипением захлопнулся, погрузив отсек в рабочий красный полумрак.

Сразу после того, как аппарель закрылась, на грудь невидимым бетонным блоком навалилась перегрузка. Да так жёстко, что даже с учётом компенсирующей работы сервоприводов бронекостюма, чтобы сделать обычный вдох, приходилось прилагать неимоверные усилия. Темные круги перед глазами сужались с пугающей скоростью, грозясь утащить в глубокий обморок.

Минуты через три-четыре этого ада давление наконец-то резко отпустило. Дышать стало легко и свободно, мы покинули пределы атмосферы и вышли на орбиту планеты. Относительно скоро нам предстоит стыковка с огромным десантным носителем, затем привычная суматоха и толкучка в его чреве, а потом мы уже будем сидеть, намертво пристегнутые в своих тесных капсулах, в ожидании жёсткого удара о землю.

Первым то, что всё идет не по плану, заподозрил Шило. Это был тот самый жутковатый парень без носа и с полным ртом острых, как иглы, прозрачных зубов. Его настоящее имя состояло из непроизносимого набора щёлкающих и свистящих звуков, так что все в отделении дружно решили называть его просто по позывному.

У себя на родине он промышлял тем, что воровал всё, до чего мог дотянуться в электронной среде. Гениальный хакер. Но однажды он влез не в ту систему и украл деньги у слишком серьёзных людей. Естественно, его быстро вычислили и заставили вернуть всё до копейки, но местным шишкам, которым он нагадил, этого показалось мало, они захотели крови. И тогда один «добрый» следователь предложил Шилу два варианта: либо его отдают на весёлое растерзание тем самым авторитетам, либо добро пожаловать в Имперские вооружённые силы. Выбор, мягко говоря, был невелик.

К слову о его талантах: ещё на вторых наших учениях Шило умудрился ковырнуть базовую прошивку имперского шлема. Так у нашего отделения появился свой личный, зашифрованный канал связи, который не мог прослушивать сержант Галгоус.

Я краем глаза заметила моргающую зелёную иконку резервного канала в правом нижнем углу визора и мысленным усилием переключилась на неё как раз в тот момент, когда Шило взволнованно вещал:

– Да я вам клянусь всеми своими зубами, мы с Ломом получили настоящие, боевые боеприпасы! А не учебные, как должно быть на экзамене! И я сильно сомневаюсь, что это просто чья-то ошибка. Слушайте, на ящиках со всеми учебными болванками всегда делают две толстые яркие синие полосы. Это нужно специально для того, чтобы какой-нибудь дебил-кладовщик в тылу случайно не перепутал груз, и чтобы боевые части потом не сдохли на передовой, отстреливаясь этим пластилином. Так вот, на наших ящиках этих полос нет!

– Да не нагоняй ты жути раньше времени, параноик, – раздражённо прошипела ему Карут.

– Мало ли что бывает...

После этого на секретном канале, как обычно, началась привычная казарменная болтовня обо всякой ерунде. Напряжение немного спало, и рекруты принялись живо обсуждать, кто и как потратит свою первую настоящую зарплату после учебки, кто какое нормальное блюдо закажет вместо опостылевшего клейстера, и кто с кем будет совокупляться в борделях увольнительных секторов.

Поняв, что ничего дельного больше не прозвучит, я переключилась обратно на пустой основной канал, прикрыла глаза и, убаюканная монотонным гулом маршевых двигателей челнока, слегка задремала.

Я очнулась от тяжелого, вибрирующего гула: наш челнок совершил посадку. Массивная аппарель с шипением поползла вниз, и в глаза ударил резкий искусственный свет. Мы оказались в необъятном чреве гигантского десантного корабля.

Здесь уже копошились сотни, если не тысячи солдат в такой же чёрной броне. Транспортные челноки влетали в ангар один за другим, стремительно выплёвывали свой живой груз и тут же срывались обратно в ледяную пустоту космоса за следующей партией. Мы высадились на ребристую металлическую палубу, и буквально через минуту наш челнок захлопнул створки, с рёвом умчавшись прочь.

Взвод начал строиться. Пока мы ждали команды, Шило уже умудрился сцепиться с Римой, активно жестикулируя и что-то ей доказывая. Та, сохраняя каменное выражение лица, просто и хладнокровно его игнорировала. Лом в это время меланхолично ковырял дулом своей электромагнитной винтовки носок тяжелого композитного ботинка.

Лом вообще был крайне забавным парнем. Ростом под два метра, но при этом дохлый, как килька. И откуда только в этом тощем теле бралось столько дури? Я уверена, что ещё там, на планете, он мог бы в одиночку, без помощи Шила, уволочь все три тяжеленных ящика с боеприпасами. Он оказался родом с какой-то отсталой аграрной планеты, где чуть ли не всё население от заката до рассвета горбатилось, выращивая особо устойчивую к местному климату зерновую культуру.

Как он сам выразился, единственным способом хоть как-то вырваться из этой бесконечной грязи и изменить свою жизнь была «служба Великой Империи». Лом свято верил, что после контракта вернётся домой при больших деньгах, с кучей блестящих наград, и тогда на его родной ферме у него будет всё, что он только захочет.