- Заявил о твоём плохом самочувствии и своём нежелании оставлять тебя без присмотра. Тоже мне рыцарь… - она негодующе фыркает и снова смотрит на меня. Строго-строго. Как никогда раньше не смотрела. - А я, по его мнению, видимо полная дура, если он считает, что мне можно повешать эту лапшу на уши, как гирлянды на ёлку.
Отвожу глаза, не в силах выдержать её взгляд, и крепче вцепляюсь дрожащими пальцами в одеяло.
- Ну, Марусь, я услышу правду или нет? Ты меня знаешь, я тебя пальцем не трону, может быть, немного нотаций почитаю, а вот остальных, из-за кого ты в таком состоянии, познакомлю со скальпелем и своими навыками им владения. И мне начхать кто это будет. Хоть все Баграевы вместе взятые, хоть сам Господь Бог! Я никому не позволю тебя обижать.
- Мамуль…
Так хочется ей всё рассказать! Поделиться! Открыться! Почувствовать себя не секретом для всего мира, а просто дурочкой, влюбившейся по уши в запретного мужчину, но горло перекрывает ком.
Если скажу, то… Нужно будет решать этот вопрос с самим Тамерланом. А я не могу… Я не хочу ничего решать, ставить перед выбором себя и его, потому что не знаю каким будет итог. Или наоборот знаю, прекрасно знаю, но малодушно не хочу его принимать.
В конце концов, так ничего и не решив, подхожу, прижимаюсь к моей защитнице и втягиваю носом родной аромат. Хотя бы так хочется почувствовать землю под ногами…
- Я… Мы… Ты не переживай, ладно? Я в полном порядке, не нужно никого знакомить со скальпелем. Просто вчера я… Расстроилась из-за одного недопонимания, но уже всё хорошо. Тамерлан… Эм… Заурович помог мне.
- У родителей этой функции нет, дочь, - мама обнимает в ответ, целует в макушку и принимается укачивать в объятиях как маленькую. - У матерей так, вообще, способность “не переживать” с родами испаряется. Меняется на умение видеть своего ребёнка насквозь и знать, когда он говорит правду, а когда специально уходит от ответа. Вот сама в будущем в этом убедишься.
Вздыхаю. Да, от неё ничего не скроешь. И это я дура, если решила, что могу попытаться спрятать слона в комнате.
- Я сейчас не буду спешить с выводами и сотрясать воздух. Ты знаешь, что я всегда рядом и на твоей стороне, а я знаю… - отстраняется, чтобы взглянуть на наручные часы. - А я знаю, что уже опаздываю!
На этом разговор заканчивается, но невысказанные подозрения и признания повисают в воздухе. Причём не только между мной и мамой, но между мной и Тамерланом. И вроде бы потом мы снова всё обговариваем, он в очередной раз извиняется за свой срыв в прихожей и уверяет об отсутствии намерений в женитьбе на ком бы то ни было, я изо всех сил стараюсь поверить и сделать вид, что меня это не задевает, и в целом всё возвращается на круги своя. Мы опять днём и ночью вместе, я, как и раньше, таю рядом с ним, люблю, как ненормальная, льну ласковой ручной кошкой, не в силах поступить иначе, но…
Да, без этого чёртового пресловутого “но” не обходится.
Оно преследует меня круглыми сутками сомнениями, переживаниями и беспокойством. Я бегу от него что есть мочи. Зарываюсь в статьях, конспектах, учебниках, готовясь к экзаменам и защите дипломе. Прячусь на практике, прикладывая все силы, чтобы зарекомендовать себя, как грамотного будущего профессионала, достойного после выпуска войти в основной штат команды, и вроде бы даже получается. Сдаю на права. Забываюсь в тайне ото всех в объятиях Тамерлана, который в отличие от меня, после той ссоры, действительно, оставляет её в прошлом и идёт дальше. Вот только результат если и есть, то кратковременный. Рано или поздно “но” меня догоняет и приводит с собой “а что дальше?”, заставляя задуматься о том, о чём раньше не думала.
Сколько мне ещё отведено с ним рядом? У “нас”, вообще, есть хотя бы маломальский шанс на будущее?
Я для него имею такое же значение, какое он имеет для меня? Тамерлан же тогда, когда я призналась, ничего не сказал в ответ. После тоже. Я и раньше, конечно, осознавала, что любила и люблю за двоих, меня это даже устраивало, главное, быть рядом, быть “его”, а теперь… Теперь мне мало.
Осознаю это особенно чётко в свой выпускной.
В руках красный, честно заработанный диплом, и букет цветов, подаренный счастливой и гордой мамой. Вокруг радость, смех, шум, праздничная суета. Неподалёку Злата придирчиво вчитывается в текст диплома, тоже красного, на предмет наличия возможных ошибок, рядом Каролинка обмахивается своими синими корочками, шутя с нашими родителями о том, что будет использовать их, как подставку под кружку с утренним кофе, хоть какая-то польза. То тут, то там другие однокурсники со своими родными, а напротив… Напротив Баграевы. В полном сборе поздравляют Алану с окончанием учёбы, купая её в любви, поздравлениях и цветах. И я не завидую количеству подаренных букетов или числу людей, пришедших её поздравить, нет. Я завидую, что ей не нужно прятаться, звать Тамерлана по имени-отчеству и делать вид, что совсем не хочется повиснуть у него на шее с радостным криком:
- Я смогла, любимый! Я смогла! Мне было так тяжело, но у меня получилось! Гордись мной!
Вместо этого отворачиваюсь и смотрю на нарядную мамулю, улыбающуюся так ярко, что даже июльское солнце в зените позавидует.
- Не подойдёшь? - она кивает в сторону Баграевых и я молча отрицательно качаю головой.
Не подойду.
Не из-за Тамерлана даже, а из-за опасений, что Аланка вряд ли будет этому рада.
В последнее время она очень сильно отдалилась и всем своим отношением это демонстрировала. Общалась холодно, отвечала односложно, не скрывая своего нежелания что-либо обсуждать, и практически постоянно игнорировала мои звонки или смс-сообщения. Я пыталась наладить, узнать причину, поговорить, но раз за разом натыкалась на равнодушное “всё нормально” и, в конце концов, решила не давить. Может, просто период такой переломный? За плечами непростое время, впереди - взрослая жизнь со всеми вытекающими. Наверное, это нормально, да? Хотя, например, со Златой и Каролиной мы стали только ближе, даже несмотря на занятость друг друга, а Алана… А Алана неожиданно сблизилась с Мадиной. Они теперь почти неразлучны. И сейчас друг от друга не отходят, смотря на всех свысока, и я из этих “всех” тоже не исключение.
Удостоверяюсь в этом, когда Баграевы подходят к нам сами.
Подруга одаривает меня равнодушным взглядом и дежурной улыбкой, жена Аслана и вовсе делает вид, что ни меня, ни мамы не существует. Но меня ни первая, ни вторая не волнуют, потому что машинально вся настраиваюсь на Тамерлана, идущего последним. Смотрю на него, красивого, высокого, идеального, жадно, выпрямляю плечи, жду реакции на себя нарядную, в длинном шёлковом платье-комбинации приглушённого оливково-зелёного цвета, и по обсидиановым глазам понимаю, что снова не прохожу его фейсконтроль. Потому что пиджак, накинутый на плечи, глубокий вырез с разрезом на подоле не скрывает, шёлк льнёт к телу, как вторая кожа, подчёркивая фигуру, и очевидно, что ни о каком белье, кроме стрингов, в этом образе речи быть не может.
Сразу хочется закутаться в пиджак как в халат, лишь бы он только перестал так на меня смотреть, но вместо этого только растягиваю губы в непринуждённой улыбке, когда Аслан и Илас с Давидом подходят первыми с объятиями, поздравлениями и цветами. Сати мой внешний вид тоже не приходится по вкусу и она даже не скрывает своего неодобрения, когда, приобняв меня, сухо бросает на ухо:
- Молодой, воспитанной и уважающей себя девушке стоит быть скромнее, Мария.
С опаской кошусь на маму. Если она это услышала, то скандалу не миновать и…
С облегчением выдыхаю, увидев, что родительница занята благодарностью Тамерлана за врученный им шикарный букет. На её лице смесь удивления с недоумением и подозрением и я бы рада переключить внимание на себя от греха подальше да только после комментария матери любимого приходится все силы кинуть на удержание собственного внешнего спокойствия, а потом ещё и сделать вид, что у меня нисколько не сбилось сердце с ритма, когда он поворачивается ко мне и произносит:
