- А ты думаешь, по чьей воле я здесь? Слово и желание сына для меня - закон.

Съеденная утром через силу каша и полкружки зелёного чая с ромашкой поднимаются по пищеводу обратно, подступая к горлу, кухня шатается и, уронив конверт на стол, стискиваю пальцы на столешнице, чтобы не упасть.

А надежда с верой, за которые я в последние дни так отчаянно цеплялась, обращаются против меня и пронзают изнутри ядовитыми шипами, причиняя адские муки.

Ну, конечно…

А чего я ещё ждала? Без решения главы семьи, коим Тамерлан является, никто бы из Баграевых не пошёл на этот шаг.

Он и только он принял это решение.

- Скажи спасибо, что он не стал проверять его ли это ребёнок, а решил тебе помочь, - добивает, будто мне мало. - По старой, так сказать, памяти.

Алана издевательски усмехается и смеряет меня взглядом победительницы, только вот я не в курсе за что мы соревновались и в чём я проиграла. Её мать же смотрит на меня свысока, надменно, даже не скрывая презрения, которое похоже всегда в ней присутствовало по отношению ко мне, но я этого, вдобавок ко всему остальному, не замечала или не хотела замечать.

- Ему тебя жаль, Маруся.

- Жаль? - переспрашиваю одними губами.

- Да, жаль, поэтому он и делает этот… - кивает на конверт. - Жест. Не хочет, чтобы ты рушила себе жизнь из-за своей… Эм, назовём это легкодоступностью.

Меня штормит ещё сильнее и я зажмуриваюсь, задержав дыхание, а Сати тем временем всё продолжает.

- Избавься от этой проблемы и живи себе дальше. Найди другого мужчину и попытай свою удачу с ним, кто знает, может, у тебя получится реализовать свои цели, какими бы постыдными и низкими они не были. Только ты должна это сделать на наших условиях. Я имею в виду аборт. Исполнишь их все и деньги твои. На всю жизнь хватит.

Переждав новый приступ тошноты, открываю глаза и, толком не осознавая что делаю, прижимаю руку к своему плоскому животу, скрывая его от недобрых глаз, защищая, мысленно умоляя ребёнка не паниковать, будто он может меня услышать.

Тихо-тихо, малыш. Пожалуйста, не переживай так. Обещаю тебе, всё будет хорошо. Только нужно совсем немного потерпеть… Мы сможем. Сможем, слышишь?

Проглатываю ком из завтрака, очередного разочарования и боли и, решив отыграть свою роль до конца, интересуюсь:

- Что за условия?

- Идёшь в частную клинику и только в ту, в какую мы скажем. К выбранному нами врачу, чтобы потом не было сюрпризов.

- Когда?

- Завтра.

- А… Потом?

- Когда мы убедимся, что проблемы больше нет, отдаём тебе деньги и забываем обо всём, словно и не было ничего.

Губы ломает едкая усмешка, а рука тянется к сковороде на плите за моей спиной.

Проблема - это не мой ребёнок, а их, пропади они пропадом всей своей чёртовой семейкой, существование!

От автора: листаем дальше к следующей главе)

- А если я откажусь?

- Тогда… - взгляд Сати тяжелеет, давая понять, что она не шутит. - Я исполню своё обещание и сделаю всё, чтобы тебя уничтожить. Думаю, ты осознаёшь, что мне это будет сделать раз плюнуть да ещё и с поддержкой сына.

Как же я их ненавижу, господи! Всех до единого ненавижу! Всей душой!

Не люди, а звери!

Как меня угораздило с ними связаться? Ну, как?!

Отвожу взгляд в сторону, чтобы скрыть эмоции и сделать вид, что не разозлилась, а испугалась до смерти. Спустя пару секунд молча киваю и Баграева-старшая уточняет:

- Я так понимаю, это согласие?

- Да.

- Ну, хотя бы сейчас ты воспользовалась своей головой, прекрасно. Время приёма Алана напишет тебе через смс. Клиника “МедСити”. И можешь не провожать, мы найдём выход сами.

Они поднимаются на ноги одновременно, но первой из кухни, как принято, выходит Сати, Алана же, бросив мне напоследок:

- Ты это заслужила, Ласточка. Сама виновата.

Уходит следом.

Жду хлопок двери, буквально отчитываю до него секунды и, стоит только ему прозвучать, несусь со всех ног в туалет, где меня выворачивает наизнанку. Долго, противно, мучительно. До дрожи во всём теле и желания лечь прямо тут, на кафеле, и никогда больше с него не подниматься.

Позывы всё не прекращаются, хотя желудок уже пуст, слёзы текут по щекам, руки-ноги не слушаются и именно в таком состоянии меня находит мама, вернувшаяся с ночного дежурства.

- Маруся! Что с тобой? Что случилось?

Подлетает ко мне, падая рядом на колени, убирает от лица волосы и, встревоженно заглянув в глаза, прижимает приятно прохладную ладонь ко лбу.

- Температуры вроде бы нет… Ты что-то не то съела? Или давление упало? Подожди, дай руку, пульс послушаю…

Качаю головой и обессиленно прислоняюсь к ней, зная, что она поддержит, не позволит упасть. Мама меня тут же подхватывает, обнимает, принимается махать у лица свободною ладонью.

- У тебя… - голос не слушается и отчаянно хрипит. - У тебя есть знакомые в “МедСити”?

- Вроде бы, да… Пара человек точно найдётся, - она недоумённо хмурится. - А зачем тебе?

Вздыхаю и, собрав всю волю в кулак, рассказываю. Всё. Абсолютно всё. Глаза в глаза. Ничего не утаиваю, понимая, что любая мелочь сейчас важна и может стоит моему ребёнку жизни.

Только моему и ничьему больше.

Через пару часов, выслушав, поплакав вместе со мной, укутав в одеяло, сунув в руки кружку с водой и приказав пить небольшими глотками, моя самая лучшая мама-воин поднимает на уши весь город, все свои связи и находит нужного нам человека. Чтобы договориться с ней уходит ещё один час. Чтобы написать заявления на увольнение и купить билеты в один конец до Владивостока ещё полчаса. А на то, чтобы встретиться лицом к лицу с Сати на следующий день в палате с белоснежными стенами и выдержать свой личный конец света, при этом не сдав себя с потрохами, трачу всю силу и ресурсы.

Формально - всё кончено. Я чиста. “Проблемы” больше нет.

На деле - карман жжёт круглая сумма, которую нужно незаметно отдать врачу за якобы проведённый аборт, и снова подкатывает тошнота то ли из-за токсикоза, то ли из-за чудовищного волнения, то ли изо всего вместе.

- Ну, что ж, раз всё разрешилось, то я, пожалуй, пойду, - после беседы с доктором поднимается на ноги не скрывающая своего довольства Сати и подходит к лежащей на больничной койке мёртвенно-бледной мне. - Держи, как договаривались… - кладёт на прикроватную тумбочку конверт, идентичный вчерашнему. - Здесь даже больше, чем я озвучивала изначально. Небольшой бонус лично от меня за послушание.

Превозмогая внутренний протест, медленно тянусь к конверту и, заглянув в него, делаю вид, будто пересчитываю, хотя больше всего сейчас хочу швырнуть эти чёртовы деньги ей в лицо и высказать всё. Или лучше послать. Прямо матом. Как мама умеет! Чтобы у неё уши в трубочку свернулись и…

Так, стоп, спокойно, тихо. Нельзя! Нужно потерпеть. Ради малыша. Ради нашего с ним будущего.

Вздыхаю и, не смотря ей в глаза, киваю, мол, да, всё верно.

- Прекрасно. Прощай, Ласточка. Надеюсь, судьба не сведёт нас вновь, - и на выходе, перед тем как закрыть дверь: - Будь счастлива.

Жёстко усмехаюсь, не подозревая до этого момента, что способна на такие эмоции и столь жгучую ненависть.

Не сомневайтесь даже, буду. Обязательно буду! И не я одна. Вопреки всему, ясно?

Кладу ладонь на живот.

Слышишь, моя радость? Я выдержу, выстою, не сдамся, обещаю.

Мы будем счастливы. Ты и я. У нас получится!