Может… Может, всё-таки дело в стрессе? Его у меня в последнее время столько, что впору делиться да только такого и врагу не пожелаешь. Женский организм он же такой… Любое влияние и…

Точку в сомнениях ставят жирный плюс и “3+” на маленьком экранчике электронного теста на беременность, сделанном в том же торговом центре. Второй и третий тест подтверждают результат первого, а гинеколог, к которому я ломанулась при первой же возможности, проведя осмотр, заставив сдать анализы и задав кучу вопросов, с милой улыбкой с ними соглашается.

- Поздравляю, Мария Викторовна. Вы станете мамой.

Не помню как выхожу из кабинета. Не помню как возвращаюсь домой. Не помню как переодеваюсь в домашнюю одежду, но помню как, натянув лишь одни шорты, оставляю футболку лежать на кровати и подхожу полуголая к напольному зеркалу, из которого на меня смотрит испуганная, едва сдерживающая панику, тощая как никогда прежде версия меня.

Если раньше хотя был намёк на женственность, то теперь одна кожа да кости. Смотреть страшно.

Провожу дрожащими ладонями по животу.

Не верю, что там, в эту самую секунду, живёт и развивается ребёнок.

Наш ребёнок. Мой и Тамерлана.

Не верю… Но врачебное заключение с кучей рекомендаций выглядывают из открытой сумки, лежащей на кровати и тоже попадающей в отражение, и утверждают обратное.

Что… Что теперь делать?

Мне страшно. Жутко страшно.

Это же не шутки. Это же всё меняет. Абсолютно всё. Мир с ног на голову переворачивает, а мне даже ухватиться не за что. Банально не на кого опереться, кроме мамы, и…

Стоп! А ей-то как о беременности сказать?

Я… Я не могу! Не готова! Ни к признанию, ни к беременности, ни к родительству последующему за ней.

Господи, да что я, вообще, смогу этому малышу дать?

Мне всего двадцать три. Я только закончила учёбу. Ещё не переболела своей первой любовью, даже поесть нормально не могу, не говоря об остальном.

Какой мне ребёнок? Какая я мама? А Тамерлан…

Спасительная мысль пронзает стрелой и я, кинувшись к кровати, переворачиваю сумку вверх дном в поисках телефона. Ходящими ходуном пальцами печатаю его имя в списке контакта, звоню, но “аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети”. Пробую раз, два, три, весь день, буквально не выпуская айфон из рук, но безуспешно. Абонент по-прежнему не абонент и я мчу к нему домой, придумав по дороге целую речь, только меня даже на территорию его ЖК не пускают, в просьбе передать ему записку отказывают, а потом и вовсе намекают на полицию, если не перестану ломиться. Тогда я решаю поменять тактику и еду к посёлку, где живут Сати с Аланой, но там история повторяется. В ресторане бывшие коллеги говорят, что он не появлялся там с моего выпускного, и всеми делами в нём занимается через управляющего. Адреса и номера телефонов остальных Баграевых, чтобы связаться с кем-то хотя бы из его братьев, я не знаю. Есть только контакты самого Тамерлана и Аланы. Он мне не отвечает, а она…

А она последняя, через кого бы я хотела сообщить ему о своей беременности, но выбора нет. Я не хочу решать что делать с ребёнком одна. Он - наша общая ответственность! Тамерлан должен знать о нём!

И, в очередной раз переступив гордость, набираю уже её номер, с замиранием дыхания готовясь произнести эти несколько таких важных слов, но Баграева просто-напросто сбрасывает мои звонки, давая понять, что не хочет со мной разговаривать. Тогда я использую последний шанс и, прикрепив фото с результатами осмотра гинеколога, печатаю короткое:

“Я беременна. От Тамерлана. Сообщи ему, прошу”

Алана читает его почти сразу и я жду ответного смс, а ещё лучше звонка, но… Ничего. Тишина. Ни в тот день, ни на следующий, из-за чего я от паники едва на стены не лезу и прячусь от мамы в своей комнате, только бы она ничего не заметила, хотя прекрасно понимаю, что долго скрывать своё новое положение не смогу. Помимо родительских обязанностей, она же ещё и врач, причём очень хороший, не гинеколог, конечно, но и беременность не то, что можно спрятать под пластырем, как свои, уже почти зажившие ран от того падения в лесу.

В конце концов, решаю предпринять новую попытку пробиться к квартире Тамерлана или к дому Сати, как субботним утром кто-то звонит к нам в дверь.

Я снова не спала всю ночь, выгляжу так, будто надо мной ставили опыты, лишая еды и сна, и очень медленно соображаю. Поэтому, когда, открыв двери, вижу перед собой Сати с дочерью в сопровождении незнакомых мне ранее охранников, долго стою молча, и смотрю на женщин, одна из которых меня оболгала, тем самым предав нашу дружбу, а вторая в пылу злости едва не стёрла с лица земли.

Они, как обычно, обе с иголочки. Укладки - волосок к волоску, украшения слепят блеском драгоценных металлов, макияж подчёркивает восточную красоту, чёрные платья в пол на женственных фигурах сидят идеально. Я по сравнению с ними не моль даже, а полуживая мошка с оторванными крыльями, но мне настолько на это плевать, что даже не стыдно.

- Запустишь нас или будем разговаривать здесь? - первая нарушает тяжёлое молчание Сати.

Голос звучит ровно, спокойно, как и всегда, преисполненный достоинством и силой, а у меня в мыслях эхом её бешеные крики с оскорблениями.

Кем я тогда только не была.

Как же мне тогда было больно и страшно.

Как же я плакала после…

С трудом сглотнув, отхожу в сторону, запуская незваных, но одновременно долгожданных гостей внутрь. Хотя, признаюсь честно, ждала я далеко не их.

- А Тамерлан… - перехожу к главному, не расшаркиваясь, стоит им пройти на кухню и с полными пренебрежения лицами разместиться на нашей не первой свежести мебели.

Только не успеваю закончить фразу, как Алана, смотря на меня волком, будто только и ждала этого момента, перебивает, с ненавистью выплюнув:

- Предательница! Обманщица! Дрянь! Как ты могла?! Как?! Ты же прекрасно знала как я к этому отношусь, а всё равно охмуряла брата за моей спиной! Тоже мне, “подружка”! Да с такими друзьями, как ты, я лучше одна буду или с гадюкой общение заведу! Ты… Ты…

У неё заканчивается запас кислорода и Баграева замолкает, сверкая в глазах праведным гневом. Меня же не трогает ни одно её слово и я продолжаю молча смотреть на неё, не показывая чувств.

Никогда. Они больше никогда не узнают, что у меня внутри, и не увидят моих слёз.

И моё внешнее равнодушие на её нападки злит бывшую подругу ещё сильнее.

- Где твоя совесть? - взвивается визгом. - Почему ты так спокойна?! Да ты должна у меня в ногах валяться! Прощение просить! Умол…

- Алана, - прерывает поток бессмысленного ора своей дочери Сати одним словом, произнесённым предупреждающим тоном. - Мы здесь не за этим.

Алана закрывает рот и тишина тут же оглушает всех ровно до тех пор, пока Баграева-старшая не достаёт из сумки пухлый белый конверт и не подталкивает его через весь стол ко мне.

Непонимающе хмурюсь и осторожно, словно там может быть бомба, беру его в руки, приоткрываю и…

- Что это? - хриплю, неверяще глядя на объёмную стопку пятитысячных купюр в нём.

Не знаю сколько их тут. Много. Очень много. Но лучше бы это была бомба, честное слово.

- Деньги.

- За-зачем вы их мне…

- На аборт, - спокойно отвечает Баграева. - Это первая часть.

Нет, не может быть… Этого не может быть!

Слепо смотрю на конверт с баснословной суммой денег в нём и чувствую, что не могу сделать вдох.

- Вторую часть в таком же размере получишь, когда избавишься от ребёнка и предоставишь мне доказательства.

Голос матери любимого мужчины звучит так, будто она говорит о чём‑то обыденном и совсем не важном. Вот только я всё равно не могу поверить в происходящее. Не могу подавить в себе глупую надежду со слепой верой в человека, которому подарила всю себя. Не могу наивно не спросить:

- Тамерлан… Знает, что вы мне предлагаете сейчас?

Женщина, сидящая напротив, холодно усмехается, и мой мир рассыпается на части, когда она отвечает.