А он с последней нашей встречи совсем не изменился. Такой же высоченный, большой, одним своим видом внушающий покорность и желание исполнить любой его приказ. Потому что таким людям, как Тамерлан Баграев, не отказывают. Никогда и ни в чём. Такие, как он, живое олицетворение власти, могущества и силы - физической, моральной, финансовой… Неважно какой. Всей силы. Абсолютно. Тогда, пять лет назад, у меня, двадцатидвухлетней бедной студентки, не было и шанса, чтобы устоять перед ним. Сейчас, спустя всё пережитое из-за него и без него, я это понимаю особенно ясно, параллельно с тем, что он, действительно, “хорошо постарался”, так как дочь - будто его отражение. Цвет волос, глаз, черты лица… Только мягче гораздо, плавнее, миловиднее, как и полагается внешности четырёхлетней девочки. Я это и раньше замечала, конечно. И не один раз, не два, даже не три… Постоянно. Ведь иначе, с такой-то генетикой, просто невозможно, но в то же время одно дело сравнивать и находить сходства с образом из памяти, а совсем другое - вот так, когда они застыли друг напротив друга, на расстоянии шага.
Дочка рассматривает его с интересом и свойственной ей хитринкой сквозь лукавый прищур, не забыв при этом растянуть свои губки-бантиком в поистине ангельской улыбке. В пухлой ладошке до сих пор держит киндер и, как показывает практика, если она продолжит в том же духе, то помимо шоколадного яйца собравшиеся вокруг и попавшие под её обаяние добрые дяди и тёти весь магазин для неё скупят. Тамерлан в это время её тоже изучает. Внимательно. Цепко. Знакомым фирменным сканирующим взглядом, от которого у меня в своё время тело переставало меня же слушаться, а Лале хоть бы хны. Как стояла, так и стоит. Ресничками хлопает, глазки ему строит, улыбается невинно.
Моя радость, моё счастье, моя доченька. Только моя. Самая умная, самая талантливая, самая красивая. Самая-самая! И этот мир, отчасти которым заправляет Баграев, её совершенно не заслуживает.
Будто услышав мои мысли, мужчина осторожно забирает у Лале киндер, протягивает его, не отрывая от неё глаз, своим охранникам и низким густым голосом отдаёт тихий приказ:
- Оплати.
Двое из ларца, очаровано зависшие на Лале, мгновенно оживают и принимаются наперегонки пытаться расплатиться за сладость, при этом едва не сметя весь ассортимент на кассе в придачу. Кассирша, по всей видимости, не желая упускать такую неожиданную удачу, решает предложить им ещё и товары “по акции”, а затем, увидев согласные кивки, принимается торопливо их пробивать и складывать в пакеты на зависить своим коллегам.
- Как тебя зовут? - не обращая внимание не только на творящееся за своей спиной безобразие, но и похоже на весь мир в целом, спрашивает Тамерлан.
Лале заводит руки за спину и, приняв вид скромняшки, потупляет взгляд, при этом продолжая его рассматривать. В любой другой ситуации я бы даже посмеялась и разрешила ей закончить начатое, не потому что не могу позволить себе купить вкусняшки для дочери, а потому что наблюдать за ней в такие моменты - это как смотреть невероятно интересный фильм с захватывающим и непредсказуемым сюжетом, никогда не знаешь что она сделает дальше, но сейчас, когда в нескольких сантиметрах от неё находится Баграев…
На этой спасительной мысли, моё оцепенение, наконец, спадает и я, бросив тележку, натягиваю капюшон шубы по самые глаза и несусь вперёд. Не церемонясь и забыв о вежливости, пробираюсь через толпу, пихая ни в чём не повинных людей. В спину мне летят недовольные цоканья и возмущения, но я не слышу и не вижу никого, кроме двоих - своей дочери и её…
- Мамочка! - радостно восклицает Лале, когда я оказываюсь рядом.
Стараясь держаться к мужчине и его охранникам спиной, подхватываю дочь на руки и, не замечая её веса, практически бегом направляюсь к выходу из магазина.
- Мамочка… - она не на шутку удивлена моим поведением. - Мы куда? А вкусняшки?
- Нам нужно домой, родная, - шепчу ей в комбинезон. - Очень срочно!
- Зачем?
Молчу, толкая плечом тяжёлые двери, и едва не поскальзываюсь на скользкой плитке крыльца, но дочь это, естественно, не устраивает и за одним вопросом, как обычно, следует ещё десять.
- А как же мы будем дома без покупок? А что мы будет есть и пить? Я голодная! И Барсик тоже голодный! И ты! А дядя как? Он меня хотел угостить, видела, мам? Киндером! А ты видела какой он большой? И те дяди с ним тоже… Он красивый, правда? У него глазюки чёрные! Как у меня! И он ещё пахнет вкусно! Не как Макар из группы, не колбасой.
Лале всегда была развитой не по годам, очень общительной, не имеющей проблем с социализацией и я никогда не испытывала из-за этого неудобств, только гордость и радость, но не зря говорят, что всё бывает впервые.
- Лале, счастье моё, - голос по-прежнему будто не мой, но я всеми силами стараюсь добавить ему твёрдости. - Никогда не отходи от меня, когда мы в общественном месте! Никогда не разговаривай с незнакомыми людьми! Никогда не проси купить у них что-либо и не бери в качестве подарка! Мы же с тобой об этом уже разговаривали, родная, помнишь?
К ночи ощутимо похолодало. Мороз щиплет щёки, собственное дыхание оседает на ресницах инеем, снег сверкает в свете фонарей, окна в домах горят тёплым уютным светом, а я всё бегу. Капюшон спал с головы с первым же порывом ветра и не почувствовать затылком чужой жгучий взгляд, к сожалению, не представляется возможным, но меня успокаивает то, что бежать недалеко. Просто завернуть за угол, нырнуть в арку, затем в первый же подъезд и на шестой этаж, в своё гнёздышко, где можно закрыться на целых три замка и… И… Забыть? Стереть из памяти, будто и не повстречала никого? Заказать продукты в службе доставке и как ни в чём не бывало продолжить вечер так, как планировала ещё каких-то пятнадцать минут назад? Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Заказать продукты, да, не проблема, но вот всё остальное…
Прикусив нижнюю губу, залетаю в подъезд, как никогда раньше радуюсь находящемуся на первом этаже лифту и уже в квартире, раздевая дочь под громкое мурлыканье котёнка, повторяю скороговоркой на бис уже не раз произнесённые и мной, и мамой, правила безопасности. Лале, видимо всё ещё находясь под впечатлением моих непривычных действий, хлопает своими большими обсидиановыми глазами и на все мои “хорошо?”, “поняла?”, “договорились?” согласно кивает, а потом, когда я окончательно выдыхаюсь и снимаю с неё последнюю тёплую вещь - кофту с милыми медвежьими ушками на капюшоне, интересуется:
- Мамуль, а тот дядя мой киндер себе оставил, да?
- Вряд ли. Он не любит сладкое, - отвечаю на автомате и через секунду понимаю, что именно только что сказала.
Чтобы не ударить себя сокрушённо по лбу, принимаюсь раздеваться сама и мысленно молюсь, чтобы мой самый умный и сообразительный ребёнок пропустил эту информацию мимо ушей, но дочь не была бы собой если бы так сделала. Она поражённо округляет глаза и прижимает руки к груди жестом, явно подсмотренным у моей мамы, когда та чему-то очень сильно удивлялась.
- Правда? Мамочка, у него что, зубы болят, да? Поэтому он сладкое не любит? Бе-е-едненький…
У меня вырывается нервный смешок. Как-как, но “бедненьким” Баграева за всю его жизнь точно ещё никто ни разу не называл.
- А давай вернёмся к нему и отведём к дяде Мите? Он ему все-все зубки вылечит и совсем не больно!
- Солнышко, дядя Митя - детский стоматолог, он не лечит взрослых. К тому же этот… - запинаюсь и в попытке это скрыть в первую очередь для самой себя отворачиваюсь к шкафу, чтобы убрать шубу и дочкину верхнюю одежду. - Этот дядя… Он сам о себе сможет позаботиться, уверяю тебя, а мы ему - посторонние люди и… - вздыхаю и, натянув улыбку, наигранно бодро меняю тему. - И нам уже пора устраивать наш девичник! Давай быстренько вымоем ручки, закажем продукты и займёмся делом. Кстати, ты ещё Барсика не гладила, как мы вернулись, а он по тебе соскучился за весь день, ты только посмотри какие у него глазки грустные…
Мы с Лале синхронно поворачиваемся к шотландскому вислоухому котёнку красивого серебристого окраса, подаренного дочке тем самым дядей Митей - маминым давним знакомым и прекрасным детским стоматологом по совместительству за то, что моя принцесса в процессе лечения не разнесла ему весь кабинет. Барсик же ни сном-ни духом о том, что соскучился по своей маленькой хозяйке, продолжает мурлыкать, как трактор, сонно щурит свои зелёные абсолютно негрустные круглые глаза и всем своим видом показывает, что терпеливо ждёт пока мы соизволим пройти на кухню, чтобы покормить его полосатое величество.
