— И акции, и деньги? — удивилась Линда.

— Да. Должен ведь я на что-то жить. Я слишком стар для того, чтобы объяснять моей жене, Кэти, почему вместо зарплаты начал приносить домой акции перспективной фирмы. Учитывайте — мне потребуется нанять еще дюжину сотрудников, квалифицированных инженеров, по большей части. Им тоже необходимы оклады. Половина миллиона, обещанная Возом, сгорит на зарплатах в первый год.

— Любой труд обязан быть оплачен, — признал я, пока жаба не взбунтовалась ради того, чтобы меня задушить.

— При том, я не собираюсь заниматься бюрократией, — продолжил Эл. — Придется нанять для бухгалтерии отдельного человека. В производство ни он, ни ты, Эйнштейн, ни ты, девушка-гений, не влезаете, даже если вам покажется, что я творю полный бред. И последние — выходное пособие плюс медицинская страховка на всю семью.

— Команду инженеров отыщете себе сами?

— Да. Но если есть подходящие ребята на примете, я, как минимум, выслушаю, ты же наш… дай придумать термин…

— Великодушный диктатор, — предложил я, чем вызвал добродушный смех.

— Хорошо, диктатор, но не в вопросах производства. Я открытый человек и не стану игнорировать твоё мнение, но сделаю по-своему. Выпуск продукта запускаем постепенно растущими партиями. За первые безбожно переплачиваем и только когда брак сойдет на нет, стартуем на полную. К моим инженерам не лезешь. Ты ведущий акционер, но не президент фирмы. Захотелось чего-то — действуешь через меня.

Он звучал, как человек, уже принявший то самое решение, и это грело изнутри.

— Возняку я также оставляю право говорить нет, какие бы потрясающие находки он ни придумал. Например, когда он создавал «Брикаут», вышла очень элегантная и дешёвая схема… оказавшаяся непригодной к массовому производству.

— Принимается, — не стал вредничать я.

— Никакого корпоративного дерьма с дресс-кодом, контролем времени появления на работе и кучей отчетности.

— Так мы и работаем, — сообщила Линда.

— Продажами я не занимаюсь. Для них нанимаем отдельных людей, которые умеют продавать и не суют свои носы в производственный процесс.

— Разумно, — снова оставалось только согласиться. Обнаглевший Эл вываливал на меня все свои хотелки, но и меру тоже, очевидно, знал.

— И самое главное — мы не останавливаемся. Запускаем проект за год, отлаживаем производство и начинаем делать следующее устройство. Атари погорели на том, что затянули жизненный цикл 2600. Эту консоль следовало заменить еще в 81-м, когда я оттуда увольнялся. У тебя, чудо-мальчик, к окончанию этого года обязан иметься новый проект, не менее интересный, чем портативный тетрис. А еще через год следующий, и следующий. Команда инженеров не должна простаивать. Чтобы вы понимали — я не испытываю срочной потребности в деньгах, но раздумываю над вашим предложением потому, что вижу в нем шанс сделать всё то, чего мне не позволили в Атари. У тебя вообще есть план на несколько лет или он заключается в «сделаем крутую игрушку и будем раз в год выпускать новый цвет корпуса»?

— Есть, после успеха Тетриса мы создадим пачку других устройств. Разделим их на две группы — для прямого заработка, такие, как Тетрис, и для косвенного на играх. В самом лучшем случае я хотел бы однажды прийти к выпуску собственных компьютеров с открытой архитектурой. Но это очень отдаленные планы. Ну так что, мне попросить моего адвоката подготовить контракт?

— Я еще не согласился, — проворчал Эл, — но договор увидеть хочу. Знаешь, Кристобаль, я всегда хотел делать именно игрушки, за тем много лет назад в Атари и устроился. Ушел, когда руководству на игры стало наплевать. Слышали, кстати, новость? Рэй Кассар ушел в отставку по личным мотивам.

Эту фамилию я знаю. Президент Атари. Тот самый, что слил свои акции накануне падения рынка. Самое время позлорадствовать и не стану себе в этом отказывать. Говорил же я им всем.

Именно за текстом контракта я на следующий день к Лео с Глорией и отправился. Сразу после того, как пробежался и вернул Дюке в вольер. Давненько я Больцмана ничем крупным не озадачивал. Всякая мелкая работа, вроде оформления авторских прав, конечно, ежедневно шла. Но по подобным вопросам я уже даже лично к юристу бегать перестал. Лиза звонила Джимми или второму новому помощнику адвоката, Кенни, и давала задания.

— Пацан, ты вообще в курсе, что сегодня суббота и нормальные люди отдыхают? — зевнул Лео, принявший меня в жилой части дома.

— Эти нормальные люди — они с нами в одной комнате? — огляделся я, не замечая Глорию.

— Очень смешно. Ха-ха. Увы, миссис Флорес сейчас с нами нет, она уехала поступать в юридическую школу в Сан-Франциско. У меня тут нехорошие новости, возможно, я вскоре не смогу оказывать тебе адвокатские услуги, пацан. Больцман и Флорес не отказываются сотрудничать, но…– мужчина судорожно сглотнул, поднимая неприятную тему. — «Айрел и Манелла» обратились с жалобой и инициировали разбирательство в адвокатской коллегии. Пытаются выставить меня запойным хроническим алкоголиком, не соответствующим высокому статусу калифорнийского адвоката и опасным для клиентов. Откопали несколько старых дел, которые передали другим сотрудникам во время моего увольнения из их фирмы. Эти идиоты всё запороли, но виноватым хотят выставить меня. Возможно, мою лицензию переведут в неактивный статус на время слушаний. А в худшем случае — отберут.

Начинал говорить Лео спокойно, даже с некоторым фатализмом, но постепенно распалился.

— Ублюдки вспомнили о моем существовании, когда я несколько раз умыл Ронни Чана на переговорах с мистером Гейтсом. Еще и миссис Флорес мне в вину ставят, якобы я обманываю клиентов, выдавая неграмотную парикмахершу за юриста. Уверен, без вмешательства этой стервы Рейчел, моей бывшей жены, не обошлось. Все их обвинения трещат по швам, я уже больше года, как абсолютно сухой, а нанимать себе помощников никакие кодексы не запрещают… но когда против тебя выступает крупнейшая юридическая контора штата — риски неиллюзорные.

— Орале! — совсем я олатинился, уже вслух себе их исконные восклицания позволяю. — Не знаю даже, что сказать… я не хочу искать других юристов. Отсутствие лицензии ведь не помешает тебе работать с документами? А в суд, если потребуется, сходят помощники. Джимми точно компетентен, вот с Кенни я почти не знаком.

— Он хваткий парнишка, хоть и зеленый совсем, его миссис Флорес где-то откопала. Не грузись, пацан, мы тебя совершенно точно не бросим, хотя и не все так радужно. Работать с документами и давать консультации — это всё тоже юридическая практика. Если меня все же отстранят, то всё, что мне останется — рассказывать молодежи байки за обедом, поразительным образом помогающие им выигрывать дела. А продержимся три года — Глория получит диплом и станет полноправным юристом. Но, как честный человек, я обязан предупредить клиента о рисках того, что вскоре в суд представлять его интересы пойдет не лучший адвокат штата, а его толковый помощник.

— То есть и оплачивать работу можно будет по ставке помощника?

— Пацан… я с первых дней на тебя почти за еду работаю. Ладно, закончили упражнения в остроумии. Давай, расскажи подробнее о том, что за контракт тебе необходим. Я пока еще имею право практиковать и составлю в лучшем виде.

До конца июля мы впахивали, как Папа Карло. Вот уж не знаю, как бедный итальянский шарманщик из сказки сделался символом трудолюбия. В поте лица трудились, не щадя живота своего, без праздников и выходных. По крайней мере, я. Линда… ей пришлось по несколько часов в день на терапию у фониатра отдавать для подготовки к операции.

— Тренируюсь молчать, — объяснила девушка суть занятий с доктором, к которому она ездила в Сан-Франциско. — Если прооперируют в сентябре, то на несколько недель мне грозит абсолютное молчание

Постоянно молчащая женщина — мечта любого семейного мужчины, если верить анекдотам. Но у меня не так, я привык к милому хрипловатому голосу Линды и оставил бы его, как есть, если бы не угроза здоровью. И очень это уж всё волнительно. Чем ближе сентябрь, тем сильнее грызет изнутри червячок страха — «а вдруг что-то пойдет не так?». И на более простых операциях врачебные ошибки возможны. А это все-таки горло. Что, если Линда замолчит навсегда? Любить ее меньше от этого я не стану, но ей самой-то как придется жить? А если аллергическая реакция? Общая анестезия — вообще опасная штука. Я слышал разные страшилки о том, что люди не просыпаются от наркоза в самых безобидных ситуациях. И то, что клиника безумно дорогая, а оперировать должен опытный старый еврей, ничуть от тревоги не избавляет. Я вот тоже опытный профессионал, но постоянно косячу в коде по мелочам. Хорошо, что я не врач и чужие жизни от меня не зависят.