— Когда?

— Не определить.

— Что внутри?

— Настроечный блок.

— Тот самый командный слой?

— Частично.

Севран посмотрел на часы.

— У нас четыре минуты. Я не буду вскрывать его здесь.

— Почему?

— Потому что, если внутри изменена настройка, после вскрытия мы не сможем доказать, что ее не изменили сами.

Разумный человек.

Мне это в нем нравилось все меньше, потому что с каждой такой фразой становилось труднее решить, насколько сильно ему можно доверять.

— Ставим обратно? — спросил Тарен.

Севран ответил:

— Да.

Кайрел не согласился.

— Нет.

— Маршрут через четыре минуты.

— Поставьте С-четыреста семнадцать.

Севран посмотрел на него.

— Его нет здесь.

— Где?

— Если реестр верен, он должен быть в техническом хранилище снятых ключей.

— Сколько времени?

— Десять минут минимум.

— Тогда возвращайте этот.

Севран установил С-492 обратно.

Через несколько секунд стрелка поднялась.

Башня продолжила работу.

Когда мы вышли в коридор, Кайрел сказал:

— Следующее окно используем для замены.

— Сначала найдем С-417, — ответил Севран.

— Найдем.

— И оформим все официально.

Кайрел остановился.

— Зачем?

— Потому что вы сейчас хотите вмешаться в действующую городскую систему. Я могу разрешить техническую замену, но она должна быть записана.

— Записывайте.

— И подпишите как командующий Небесной стражей, что запрос связан с безопасностью полетов.

— Подпишу.

Я посмотрела на обоих.

— Может, еще позовем человека из дворца?

Кайрел повернулся ко мне.

— Зачем?

— Потому что через несколько часов мы собираемся утверждать, что глава управления разрешил снять ключ, которого официально в башне вообще не существует. Чем больше правильных документов будет до начала действий, тем меньше возможностей потом сказать, что мы что-то придумали.

Севран ответил первым:

— Согласен.

Кайрел тоже не спорил.

— Тарен, отправь человека за дворцовым хранителем реестров.

Тот уже направился к лестнице.

Я добавила:

— И пусть не говорит, какой ключ проверяем.

Тарен остановился.

— Это уже привычка?

— Что?

— Дополнять приказ командующего.

Кайрел сказал:

— Выполняй.

— Понял. Привыкаю.

К полудню я окончательно перестала различать башни по внешнему виду и начала различать их по количеству ступеней.

Южная была терпимой.

Западная длинной.

Северную я уже ненавидела лично.

Центральная, судя по всему, строилась человеком, который считал лестницу единственным достойным способом проверить характер посетителя.

Но именно к полудню у нас появилась первая полная картина.

Мы не разбирали управляющие блоки без необходимости. Севран сверял номера, пломбы и архивные отметки. Тарен записывал. Кайрел следил за порядком доступа и не позволял никому из случайных работников оставаться рядом дольше, чем требовала работа.

Я смотрела на то, что они не считали важным.

Из девяти управляющих ключей восемь соответствовали реестру.

Только Северный был заменен.

Пломбы на трех других башнях имели следы старого вскрытия, но записи о тех работах существовали и совпадали с датами.

На Северном — нет.

Зато в четырех секторах старые приборы фиксировали отклонение командного слоя.

— Значит, физическая подмена только одна, — сказала я, когда мы вернулись в небольшую комнату управления.

На столе лежала схема девяти башен.

Севран отметил четыре проблемных сектора.

— Да.

— А отклонение в четырех.

— Да.

— Может Северный ключ влиять на все четыре?

— При обычной работе нет. При пересечении верхних маршрутов — частично.

— Значит, чего-то еще не хватает.

Севран взял карандаш.

— Старшие знаки.

Кайрел посмотрел на него.

— Их проверяли на общем стенде.

— И для проверки использовали резервный ключ.

— С-492.

— Именно.

Севран провел линию от Северной башни к условному обозначению стенда.

— Если этот ключ был уже изменен до ежегодной проверки, новый стенд мог принять неправильный командный рисунок за базовый и записать коррекцию в старшие знаки.

Я не до конца понимала техническую сторону, но причинная цепочка была ясна.

— То есть одного измененного ключа хватило, чтобы испортить все командирские знаки?

— Не испортить полностью. Добавить смещение в дополнительный слой.

— А потом эти знаки начинают взаимодействовать с обычными сигналами башен.

— Да.

— Поэтому отклонение проявляется в нескольких секторах по-разному.

— Именно.

Кайрел сказал:

— И при полной синхронизации все станет сильнее.

Севран положил карандаш.

— Намного.

У меня появилась еще одна мысль.

— Тогда зачем оставлять измененный ключ в Северной башне после проверки знаков?

Оба мужчины повернулись ко мне.

— Если цель состояла только в том, чтобы записать неправильную настройку в командирские знаки, ключ можно было вернуть в архив. Никто бы не заметил.

Севран медленно произнес:

— А если он нужен для полной синхронизации...

— Тогда должен оставаться в системе.

Кайрел посмотрел на схему.

— Северная башня запускает верхний общий маршрут.

Севран сразу понял.

— Не сама. Но ее сектор первым принимает внешние группы с северо-востока.

— Откуда прибывает какая делегация?

— Орсейн.

Кайрел спросил:

— Остальные?

Севран показал на карту.

— Тарвал входит с запада. Лерия через южный коридор.

— Три направления.

— И сходятся над центральным дворцом.

Я провела пальцем по линиям.

— Значит, в день встречи Северный ключ не просто будет работать рядом с командирскими знаками. Его сигнал станет частью общей сети.

— Да.

— И все старшие знаки уже несут смещенную настройку, полученную при проверке.

Севран ничего не ответил.

Ему не требовалось.

Лиарена действительно недооценила происходящее.

Она нашла украденный резервный ключ.

Поняла, что Северная башня дает неправильный отклик.

Узнала, что ключ вынесли из архива с разрешения Севрана.

И решила, что получила прекрасный рычаг против главы управления.

Возможно, ей казалось, что Кельт допустил нарушение, которое можно выгодно скрыть.

Она не знала, что несколько десятков грифонов постепенно учатся избегать старших командиров.

Не знала, что через двенадцать дней, а теперь уже через одиннадцать, все девять башен должны соединить свои сигналы над городом.

И не знала, что Раук окажется достаточно упрямым, чтобы первым отказаться продолжать.

— Крылья лгут меньше людей, — негромко сказал Тарен от двери.

Я обернулась.

Он вошел так тихо, что никто не заметил.

— Что?

— Вчера вы все пытались понять, кто говорит правду. Леди Весс, Севран, архив, командиры. А Раук просто отходил от того, что ему мешало.

Кайрел посмотрел на своего офицера.

— Ты философствуешь после бессонной ночи?

— Больше не буду.

— Хорошо.

Тарен положил на стол еще один документ.

— Нашли С-417.

Севран быстро взял лист.

— Где?

— В техническом хранилище Северного участка. Лежит под номером списанного С-492.

Несколько секунд мы молчали.

— То есть их поменяли местами, — сказала я.

— Не совсем, — ответил Севран. — В хранилище ключи учитываются по карточкам, а не по корпусам. Кто-то мог положить С-417 в ячейку С-492 после того, как вынес резервный.

Кайрел спросил:

— Карточка выдачи сохранилась?

— Сохранилась.

Тарен достал второй лист.

— И там есть подпись.

Севран не взял бумагу.

Я уже поняла почему.

Кайрел прочитал первым.

Потом передал мне.

Внизу стояла подпись Севрана Кельта.

Не похожая.