Смотрит на меня.

Поймав взгляд, поднимает руку.

Я машинально делаю то же самое.

Потом захожу внутрь.

Господи.

Что я вообще делаю?

• • •

Рабочий звонок заканчивается в половине шестого.

Я закрываю ноутбук, вытягиваю затёкшую шею и откидываюсь на спинку кухонного стула.

Лера ещё не вернулась.

В квартире тихо, за окном шумят машины, на столе стоит чашка давно остывшего кофе.

Телефон вибрирует.

Незнакомый номер.

Хотя уже нет.

Тимур Сафин.

Сообщение короткое:

Завтра в 13:00. Белые кеды подойдут.

Я смотрю на экран.

Потом печатаю:

Я не спрашивала разрешения на кеды.

Ответ приходит сразу.

Я предупредил. Пункт первый соблюдён.

У меня медленно появляется улыбка.

Очень собой гордишься?

Несколько секунд тишины.

Потом:

Да.

Я качаю головой.

Следующее сообщение приходит ещё до того, как успеваю убрать телефон.

И возьми воду. Будем много ходить.

Я уже собираюсь написать, что прекрасно способна сама решить, брать мне воду или нет.

Но останавливаюсь.

Потому что вдруг понимаю одну очень неприятную вещь.

Я жду завтрашнего дня.

Глава 8

Глава 8

В воскресенье в двенадцать сорок пять Лера стоит возле открытого шкафа в моей временной комнате и смотрит на меня с таким выражением лица, словно я собираюсь минимум на первое свидание после пятилетнего монастырского заточения.

— Перестань.

— Я вообще ничего не говорю.

— Ты опять разговариваешь лицом.

— И что оно говорит?

Я застёгиваю тонкий ремешок часов и поворачиваюсь к зеркалу.

— Что ты уже выбираешь свадебный букет.

— У нас есть свадебный букет. Мой.

— Для меня.

— А.

Лера задумывается.

— Тогда да.

Я бросаю в неё расчёской.

Подруга ловко уворачивается.

Сегодня я выбрала кремовую юбку ниже колен, белую футболку без принтов и белые кеды. Волосы собрала в низкий хвост, оставив у лица две светлые пряди. Через плечо небольшая бежевая сумка.

Обычная одежда для прогулки.

Я оделась так, как удобно и нравится мне самой, и этого объяснения вполне достаточно, даже если Лера уже успела превратить сегодняшний выход в свидание у себя в голове.

— Кстати, — подруга подходит к окну. — Он приехал.

Я не двигаюсь.

— И?

— Просто сообщаю.

— Спасибо.

— Чёрная машина. Очень романтично.

— Это внедорожник, а не карета.

— Мужчина тоже ничего.

Я беру телефон.

На экране сообщение.

Я внизу.

Ровно час.

Конечно.

— Ты когда вернёшься? — спрашивает Лера, пока я надеваю лёгкую джинсовую куртку.

— Не знаю. Часа через три.

— А если через пять?

— Тогда через пять.

— А если утром?

Я медленно поворачиваюсь.

Подруга невинно хлопает глазами.

— Правило номер четыре, — напоминаю я.

— Господи, вы реально их пронумеровали.

— Да.

— Покажи.

— Нет.

— Алина!

Я уже выхожу в коридор.

— Пока.

— Я всё равно узнаю!

— Удачи!

Дверь закрывается за моей спиной.

В лифте я успеваю проверить отражение в зеркале.

Выгляжу хорошо.

И на этом можно закончить внутренний допрос о том, для кого именно я старалась утром.

Когда двери подъезда разъезжаются, в лицо сразу ударяет тёплый воздух.

Небо сегодня чистое, яркое. После вчерашней жары стало легче, ветер двигает кроны деревьев и гонит по асфальту редкие сухие листья.

Тимур стоит возле машины.

На нём тёмные джинсы, белая льняная рубашка с закатанными рукавами и светлые кроссовки. Солнцезащитные очки скрывают глаза.

Увидев меня, он выпрямляется.

Его взгляд проходит по юбке, кедам, поднимается к лицу.

Ничего особенного.

Но я всё равно ощущаю этот осмотр.

— Подошли, — говорит он.

— Что?

— Кеды.

Я смотрю вниз.

— Я очень рада, что прошла проверку.

— Я тоже.

Он открывает пассажирскую дверь.

— Куда едем? — спрашиваю я, садясь.

— Увидишь.

— Я не люблю сюрпризы.

— Знаю.

— Тогда почему не говоришь?

Тимур закрывает дверь.

Через несколько секунд садится за руль.

— Потому что это хороший сюрприз.

— Все люди, устраивающие плохие сюрпризы, тоже считают их хорошими.

Он заводит машину.

— Если не понравится, верну тебя домой.

— Какая гарантия.

— Я всегда выполняю договор.

Я смотрю на него.

— Кроме той части, где сначала надо спрашивать.

— Это было до договора.

Не подкопаешься.

Через двадцать минут мы оставляем машину на небольшой парковке и выходим на улицу.

Я сразу понимаю, куда он меня привёз.

Перед нами начинается Старо-Татарская слобода.

Невысокие старые дома, деревянные фасады, яркие наличники, узкие улицы. Между зданиями виден минарет, дальше за деревьями блестит вода Кабана.

Здесь совсем другое ощущение города.

После широких проспектов и плотного движения становится тише. Под ногами светлая плитка, из открытого окна одного кафе тянет выпечкой, возле деревянного дома фотографируется молодая пара.

— Ну? — спрашивает Тимур.

Я поворачиваюсь к нему.

— Хороший сюрприз.

— Запишем.

— Не наглей.

Мы идём вдоль улицы.

Тимур не пытается читать мне полноценную экскурсию с десятками дат. Показывает отдельные дома, рассказывает, где раньше жила его бабушка, где они с Русланом в детстве покупали мороженое, где он однажды разбил колено, перелезая через забор.

— Ты рос здесь? — спрашиваю я.

— Не совсем. Мы жили в другой части города. Но у бабушки проводил половину лета.

— Разиля Ринатовна тоже?

— Да. И тётя Альфия. Они обе здесь выросли.

Я бросаю взгляд на старые деревянные дома.

— Красиво.

— Сейчас красивее.

— Почему?

— Много восстановили. В детстве я меньше ценил архитектуру.

— А теперь работа заставляет?

Тимур смотрит на меня поверх солнцезащитных очков.

— Ты всё-таки запомнила, чем я занимаюсь.

— Я вообще хорошо запоминаю информацию.

— Кроме родственников Руслана.

— Их слишком много.

Он усмехается.

Мы сворачиваем к воде.

Вдоль озера гуляют люди, кто-то сидит на лавках, ребёнок кормит птиц. Солнце отражается на поверхности, ветер с воды прохладнее, чем между домами.

На небольшом спуске я машинально замедляюсь.

Плитка сухая.

Кеды удобные.

Опасности никакой.

И всё равно рядом появляется рука.

Тимур просто протягивает ладонь.

Я смотрю на неё.

Потом на него.

— Что?

— Спуск.

— Я вижу.

— В первый же вечер дважды чуть не упала.

— В тот вечер я была на каблуках.

— Сегодня у меня нет желания проверять разницу.

Я собираюсь отказаться.

Потом вспоминаю договор.

За руку можно.

И вкладываю ладонь в его.

Тимур сразу сжимает пальцы.

Тёплая кожа.

Большая ладонь.

Он помогает мне пройти три ступени.

На ровной дорожке я ожидаю, что он отпустит.

Не отпускает.

Мы продолжаем идти.

Я смотрю на наши руки.

Его пальцы уже переплелись с моими.

— Тимур.

— Мм?

— Ступени закончились.

Он тоже опускает взгляд.

— Вижу.

— Тогда зачем ты продолжаешь держать меня?

— Разрешено.

— Для убедительности.

— В договоре этого уточнения нет.

Я поворачиваю голову.

Тимур смотрит вперёд.

Совершенно спокойно.

— Здесь никого из твоей семьи нет.

— Знаю.

— Кирилла тоже.

— Очень хорошо.

— Тогда кому мы что доказываем?

Он наконец поворачивается ко мне.

Солнцезащитные очки скрывают глаза, но по уголку губ видно, что человек опять развлекается.

— Никому.

Я молчу.

Это ещё хуже.

— Тогда отпусти.