— Хочешь?

Вопрос простой.

И тут возникает проблема.

Потому что если бы я действительно хотела, уже давно вытащила бы руку.

Я смотрю на наши сцепленные пальцы.

— Ты используешь юридические пробелы.

— Учусь у тебя.

— Плохой ученик.

— Пока не жаловалась.

Я качаю головой.

Но руку не забираю.

Отлично.

Договор продержался меньше суток, а мы уже занимаемся поиском лазеек.

Через некоторое время Тимур всё-таки отпускает меня сам.

Мы заходим в небольшой дворик кафе.

За деревянным забором стоят круглые столы, над ними натянуты светлые полотна от солнца. В кадках растёт зелень, из открытой двери пахнет чаем, тестом и ванилью.

Нас усаживают в дальнем углу.

Я снимаю куртку и вешаю на спинку стула.

Тимур садится напротив.

— Что будешь?

— Кофе.

Он смотрит на меня.

— Ты приехала в Казань пить кофе?

— Я люблю кофе.

— Чай тоже можно любить.

— Это уже давление на мои вкусовые предпочтения.

— Попробуй местный чай. Если не понравится, закажешь кофе.

Я вздыхаю.

— Хорошо.

Он заказывает чайник чая с травами и сухофруктами, губадию и что-то ещё, название чего я не успеваю запомнить.

Когда официант уходит, я складываю руки на столе.

— Ты так всех кормишь?

— Только тех, кого мама ещё не успела докормить.

— Она вчера дала мне контейнер еды.

— Знаю.

— Лера половину съела вечером.

— Тоже знаю.

Я хмурюсь.

— Откуда?

— Руслан жаловался, что ему ничего не оставили.

Я начинаю смеяться.

— Господи. У вас вообще существуют семейные тайны?

— Нет.

— Страшные люди.

Тимур снимает очки и кладёт рядом с телефоном.

Тёмные глаза сразу оказываются на мне.

Стоит ему снять очки, и разговаривать становится сложнее. Я уже успела заметить, что он смотрит очень прямо, удерживает внимание на собеседнике и редко отвлекается на телефон или происходящее вокруг.

С одной стороны, приятно.

С другой — от этого иногда хочется проверить, всё ли в порядке с лицом.

— Почему ты вернулся из Москвы? — спрашиваю я.

Тимур откидывается на спинку стула.

— Надоела.

— Москва?

— Да.

— Ты там несколько лет жил.

— Четыре.

— И просто надоела?

Он немного думает.

— Первые два года мне нравилось. Потом понял, что постоянно жду момента, когда смогу приехать домой. На выходные, праздники, просто так.

Официант приносит чайник и две маленькие чашки.

Тимур дожидается, пока он уйдёт, и разливает чай.

— Тогда отец предложил войти в семейный бизнес серьёзнее. Я и вернулся.

— И не пожалел?

— Ни разу.

Я беру чашку.

Чай пахнет травами и чем-то сладким.

Делаю осторожный глоток.

Вкус мягкий, чуть терпкий.

— Ну? — спрашивает Тимур.

— Хороший.

— Что?

— Чай.

— Я услышал. Хочу нормальное признание.

Я улыбаюсь.

— Ты был прав.

— Спасибо.

— Не привыкай.

Он берёт свою чашку.

Несколько минут мы говорим о городе, работе, Москве.

Тимур рассказывает, что в их компании он занимается проектами и переговорами, много ездит на стройки, поэтому рубашки у него живут значительно меньше, чем хотелось бы его матери.

Я рассказываю о клиентах, которые умеют просить «буквально чуть-чуть изменить логотип», а потом присылают список на две страницы.

— И зачем ты этим занимаешься? — спрашивает он.

— Потому что люблю.

— Даже клиентов?

— Иногда.

— Очень профессиональный ответ.

— Я люблю момент, когда из кучи странных пожеланий, текста и картинок получается нормальный работающий образ. Когда человек смотрит и говорит: «Вот. Именно это я хотел, просто не мог объяснить».

Тимур некоторое время смотрит на меня.

— Ты сейчас даже говоришь иначе.

— Как?

— Быстрее.

Я на секунду замолкаю.

— Это плохо?

— Нет.

Он отламывает кусок губадии.

— Тебе нравится работа.

— Очень.

— Видно.

Почему-то этот простой вывод радует сильнее, чем должен.

Мы едим.

Потом разговор сам собой затихает.

Вокруг тихо звенит посуда, за соседним столиком смеётся женщина, где-то с улицы доносится звон велосипеда.

Я рассматриваю двор.

И чувствую взгляд.

Поворачиваюсь.

Тимур смотрит на меня.

— Что?

— Думаю.

— О чём?

— Почему ты соврала Кириллу.

Я медленно ставлю чашку.

Тема возникает неожиданно, но уже не режет так, как вчера.

— Я тебе говорила.

— Ты сказала, что он спросил.

— И?

— Можно было ответить правду.

Я провожу пальцем по краю чашки.

— Можно.

— Но не ответила.

— Потому что меня задело его удивление.

Тимур молчит.

Я вздыхаю.

— Глупо звучит?

— Нет.

— Он посмотрел так, словно искренне не ожидал, что у меня мог кто-то появиться. И меня это разозлило.

— На него?

— На себя тоже.

Я ненадолго отвожу взгляд.

— За четыре месяца я успела убедить себя, что мне всё равно. А потом увидела его с Викой и поняла, что мне всё ещё хочется выглядеть перед ним хорошо. Счастливой. Желанной. Чтобы он хотя бы секунду подумал, что потерял что-то важное.

Тимур опирается локтем на стол.

— Подумал.

Я смотрю на него.

— Откуда ты знаешь?

— Видел лицо.

— Может, он просто удивился.

— Алина.

Тон такой спокойный, что я уже понимаю: сейчас прозвучит что-то, что мне не понравится.

— Мужчины тоже умеют ревновать.

— Он с Викой.

— Одно другому не мешает.

Я хмурюсь.

— Очень вдохновляющая мужская солидарность.

— Это не солидарность.

— А что?

— Наблюдение.

Я беру чашку.

— Ты сам ревнивый?

Вопрос вырывается до того, как я успеваю решить, нужен ли мне ответ.

Тимур чуть приподнимает бровь.

— Второй пункт.

— Я спрашиваю не про договор.

Он некоторое время молчит.

— Да.

Коротко. Просто как факт.

Я почему-то сразу вспоминаю его взгляд возле яблони после слов «никаких сцен ревности».

— Но сцены не устраиваешь?

— Нет.

— Что делаешь?

— Зависит от ситуации.

— Очень загадочно.

— Ты же любишь заранее знать условия?

— Именно.

Тимур наклоняется чуть ближе.

— Тогда не давай поводов.

Я смотрю ему в глаза.

Секунда.

Другая.

Он не улыбается.

И вот сейчас в нём впервые за сегодняшний день появляется что-то тяжёлое. То самое ощущение силы, которое я уже замечала возле машины и в саду. Никакой агрессии. Просто я вдруг очень ясно вспоминаю, что передо мной мужчина под метр девяносто пять, привыкший говорить спокойно и получать ответы.

Потом Тимур откидывается назад.

Напряжение исчезает так быстро, что я невольно выдыхаю.

— Шучу, — произносит он.

— Очень смешно.

— Ты напряглась.

— Потому что у тебя иногда лицо человека, который не шутит.

— Полезное лицо.

— Для переговоров?

— Особенно.

Я качаю головой.

После кафе мы ещё долго гуляем.

Тимур показывает мне дворики, выводит к воде с другой стороны, покупает две бутылки воды, несмотря на то что я принесла свою, а потом каким-то образом умудряется убедить меня пройти ещё пару кварталов ради маленькой кофейни.

— Вот теперь можно кофе, — сообщает он.

— Спасибо за разрешение.

— Обращайся.

К половине пятого ноги уже начинают уставать.

Мы останавливаемся возле низкого каменного ограждения у воды.

Я достаю телефон и делаю несколько фотографий.

Солнце стало мягче, вода блестит, по дорожке мимо нас проходят люди.

— Сфотографируешь меня? — спрашиваю я.

Тимур протягивает руку.

— Давай.

Я отдаю телефон.

Он отходит на несколько шагов.

— Здесь?

— Да.

Я поворачиваюсь немного боком.

Тимур делает несколько кадров.