— Ещё могу появляться, если снова встретишь Кирилла.

— Телохранитель от бывшего?

— Красивый мужчина для убедительности.

Я невольно улыбаюсь.

Самооценка у человека совершенно здоровая.

— Хорошо ты себя оценил.

Тимур слегка приподнимает бровь.

— Вчера из всего кафе ты выбрала именно меня.

— Ты был единственным знакомым незнакомцем.

— Звучит очень лестно.

— Радуйся тому, что вообще попал в финальный отбор.

Он тихо усмехается.

Взгляд на секунду задерживается на моём лице, и мне отчего-то кажется, что собственное попадание в этот самый отбор его устраивает значительно больше, чем должно.

— И ещё один момент, — продолжает Тимур.

— Какой?

— Моя семья уже считает, что мы вместе.

Я выразительно смотрю на него.

— Благодаря кому?

— Благодаря мне. Не отрицаю.

— Очень великодушно.

— Но теперь вернуться на террасу и за десертом сообщить всем, что я всё придумал, будет страннее, чем неделю подыграть.

Я несколько секунд молчу.

Потому что это тоже правда.

Причём особенно раздражающая.

— Ты сам создал проблему и теперь продаёшь мне её решение?

— Именно.

— Поразительная честность.

— Ты просила нормальную причину.

— Я просила причину, а получила презентацию коммерческого предложения.

— Профессиональная привычка.

— У тебя?

— У тебя. Я подстраиваюсь.

Я качаю головой, но уголки губ всё равно пытаются подняться.

Невыносимый.

— В итоге, — продолжает Тимур уже серьёзнее, — моя семья перестанет пытаться меня с кем-то знакомить. Тебе не придётся объяснять, почему мужчина, которого ты вчера показала Кириллу, исчез через сутки. Если бывший снова появится, вопрос тоже закрыт. Через семь дней свадьба заканчивается, и мы расходимся.

— Все довольны.

— Именно.

— Кроме меня.

Тимур слегка склоняет голову, разглядывая меня так, словно я только что сказала что-то спорное.

— Почему?

— Потому что мне придётся изображать отношения с тобой.

В его глазах появляется тёмная смешинка.

— Так тяжело?

— Я пока оцениваю ущерб.

— Вчера справилась.

Я молчу.

Вот именно это и раздражает больше всего.

Он не уговаривает меня. Не рассказывает, какой замечательный план придумал. Не давит на жалость и не пытается убедить, что я ему чем-то обязана.

Просто спокойно перечислил факты и теперь стоит напротив с таким видом, словно вопрос уже не в том, соглашусь ли я, а в том, какие условия выставлю.

И, что совсем неприятно, моя голова уже занимается именно условиями.

С одной стороны, идея идиотская.

С другой — ближайшую неделю мы всё равно будем пересекаться. Тимур родственник жениха. Я лучшая подруга невесты. Кирилл приглашён на свадьбу и ещё несколько дней будет в Казани. Семья Тимура теперь уверена, что мы встречаемся.

А через неделю можно просто сказать, что ничего не получилось.

Люди расходятся.

Такое случается ежедневно.

Господи.

Мама мной гордилась бы.

Приехала на свадьбу подруги.

За сутки чуть не попала под машину и теперь всерьёз рассматриваю договор о фиктивных отношениях с водителем.

— До какого момента? — спрашиваю я.

Тимур не улыбается.

Но по его глазам я вижу, что он прекрасно понимает: это уже не отказ.

— До конца свадьбы.

Я быстро считаю.

Сегодня суббота.

Свадьба следующей субботой.

— Семь дней.

— Семь.

Хотя бы хронология понятная.

— После свадьбы всё заканчивается.

— Если захотим.

Я сразу поднимаю палец.

— Нет. Вот это сейчас не начинай. Заканчивается.

Его взгляд опускается на мой палец, потом возвращается к лицу.

— Хорошо.

Слишком спокойно.

Я ему уже не верю.

— И нам нужны правила.

Тимур приподнимает бровь.

— Правила?

— Да.

— С пунктами?

— Обязательно.

На его лице медленно появляется улыбка.

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Даже фиктивные отношения хочешь оформить техническим заданием.

— Я работаю с клиентами семь лет. Если заранее не прописать условия, в конце выясняется, что каждый представлял результат по-разному.

— Я не клиент.

— Пока ведёшь себя хуже.

Он тихо смеётся.

И опять меняется.

Это уже третий раз, когда я это замечаю.

Без серьёзного выражения лицо становится моложе, резкие скулы больше не делают его таким жёстким, а глаза теплеют.

Очень вредное наблюдение.

Лучше бы он всё время хмурился.

— Хорошо, — соглашается Тимур. — Давай договор.

Я складываю руки на груди.

— Первое. Больше ничего не объявляешь за нас обоих без предупреждения.

— Не обещаю.

— Тогда договор закончен.

Я сразу разворачиваюсь к дому.

— Алина.

Его пальцы легко касаются моего запястья.

Я останавливаюсь.

Опускаю взгляд на его руку.

Тимур тоже смотрит.

Вспоминает вчерашнее.

И сразу отпускает.

Без напоминаний.

Без попытки удержать.

Вот это я отмечаю.

— Хорошо, — произносит он уже без улыбки. — Сначала предупреждаю.

Я снова поворачиваюсь к нему.

— Вот. Уже умеешь договариваться.

— Быстро учусь.

— Второе. Никаких сцен ревности.

— Не собирался.

— Прекрасно. Значит, проблем с этим пунктом не будет.

На несколько секунд его взгляд становится странным.

Тимур чуть сужает глаза, но ничего не говорит.

Я решаю не уточнять.

— Третье. Никаких поцелуев.

Вот тут он замолкает.

Я жду.

Тимур медленно переводит взгляд с моих глаз на губы.

Ненадолго.

Но слишком заметно.

— Что? — спрашиваю я.

— Думаю.

— Тут нечего думать.

— Плохое правило.

— Почему?

— Мы будем изображать пару.

— И?

— Люди, которые встречаются, иногда целуются.

— Мы будем из тех счастливых исключений, которые умеют проявлять чувства без обмена слюной.

Уголок его губ дёргается.

— Очень романтично.

— Зато безопасно.

— Кирилл может снова появиться.

— Обойдёмся.

Тимур молчит.

Его взгляд снова опускается к моим губам.

Я замечаю.

И сразу вспоминаю вчерашний вечер. Как он стоял рядом в кафе, положив руку мне на талию. Как наклонялся ко мне, чтобы говорить тише. Как близко в этот момент оказалось его лицо.

Совершенно ненужные воспоминания.

По коже у шеи проходит тепло.

— Хорошо, — произносит Тимур. — Пока без поцелуев.

Я тут же хмурюсь.

— Что значит «пока»?

— То, что ты можешь изменить правило.

— Не изменю.

— Тогда зачем переживаешь?

Самоуверенный.

Невыносимо.

— И четвёртое, — продолжаю я. — Постель в договор не входит.

Тимур смотрит на меня.

Секунду.

Потом ещё одну.

И начинает смеяться.

Не громко. Просто опускает голову и проводит ладонью по подбородку.

Я хмурюсь.

— Что смешного?

— Ничего.

— Тимур...

Он поднимает глаза.

— Ты решила отдельно прописать секс после запрета на поцелуи?

— Да.

— Боишься, что я найду лазейку?

— Я тебя сутки знаю. Откуда мне знать, что ты считаешь лазейкой?

Он снова тихо смеётся.

— Справедливо.

Затем лицо становится серьёзнее.

— Хорошо. Секса нет.

— Отлично.

— А держать тебя за задницу можно?

Я медленно смотрю на него.

Проверяю лицо.

Нет.

Совершенно серьёзен.

Это хуже всего.

— Нет.

— Совсем?

— Тимур.

— Я уточняю границы договора.

— Теперь знаешь. Нельзя.

Он кивает.

— За талию?

Его взгляд опускается именно туда.

И я, как назло, сразу вспоминаю вчерашнюю ладонь поверх тонкого розового платья.

Очень некстати.

— За талию можно, — разрешаю я. — Ты это уже делал, и никто не пострадал.

— За руку?

— Тоже.

Он кивает с таким видом, словно действительно заносит информацию в невидимую таблицу.