- Ты сведешь меня с ума, - выдохнул он. - Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу тебя. И чего мне стоит сдерживаться.

- А ты не сдерживайся, - улыбнулась я грустно.

Я наклонилась и поцеловала его. Сначала легко, слов боялась спугнуть. Я смаковала его мягкие губы. И он ответил, резко углубил поцелуй. Его руки обняли меня, притягивая к себе с такой силой, что перехватило дыхание. Маска слетела. Остался только мужчина, голодный и жаждущий. Он перевернул меня на спину. Его рука скользнула между моих ног, проникая через складочки. Я со стоном выгнулась навстречу ласкам.

Миша слегка прикусил мою открытую шею, его низкий рык мурашками прошёлся по всему моему телу. Его язык рисовал хаотичные узоры на моей коже. Губы обжигали, я страстно делала почувствовать его в себе. Но он не спешил. Терзал своим ртом мои соски, как деликатес, одновременно вводя свои пальцы в лоно.

Ритм нарастал, сводил с ума. Я металась на подушке, предчувствуя... взрыв.

- Я чувствую как ты сжимаешься, - прошептал он мне в губы. - Кончай крошка, потом приступим к самому интересному. Но придётся потерпеть, когда барьер падёт.

- Я хочу больше, - простонала я выгибаясь. - Ты решил свести меня с ума ласками...

- А ты думала, что в сказку попала? - хищно оскалился он. - Ты сама пришла в мою берлогу. И не оставила мне больше шанса сдерживать себя. Дааа, вот так, крошка... Кончай...

Мои ноги задрожали, разряд энергии прошёл по всему телу. Мой громкий визг, Миша заглушил глубоким поцелуем. И в этот же момент плавно вошел в меня. Наш общий стон долгожданной близости заполнил комнату.

Неспеша, он мучительно медленно выходил и входил в меня. Не до конца, давал привыкнуть к его мощным параметрам. Но мне так хотелось резко и до упора. Я подалась бёдрами вперед.

- Какая нетерпеливая, - шептал он.

И не стал отступать, пошёл мне навстречу. Резко. До конца. Разрывая меня на части. Я зарыдала в голос от пронзившей боли и вцепилась ногтями в мужские плечи. Миша крепко прижимал меня к себе, прекратив движения.

- Шшш, Лекси, - шептал он целуя мои слезы. - Самое страшное позади. Дальше только наслаждение. Расслабься.

Я постаралась расслабиться. Миша медленно возобновил движения, не до конца проникая. Боль понемногу отступала, под нежные поглаживания Миши, под легкие поцелуи. Я чувствовала как дрожат его руки. Ему приходилось держать себя в руках, пока я вновь привыкала к нему.

Миша терпеливо ждал, когда моё тело переключиться на нужную волну. И когда я не мело двинула бёдрами ему навстречу, он перестал сдерживаться. Плавно вошел до упора и у меня перехватило дыхание. Медленные и осторожные движения нарастали. Осторожность растаяла под напором страсти. Я громко стонала под ним. И моя реакция в дребезги размазала всю сдержанность Миши. Он брал меня как в последний раз. Его руки крепко сжимали мои бедра. Наши поцелуи стали порочнее, словно голодные мы пытались слиться как можно ближе. Когда я получила наивысшее наслаждение, Миша застонал вместе со мной и резко вышел. Я почувствовала как его член пульсирует, извергая тёплое семя на мой живот. В моменте я почувствовала легкое разочарование, мне дико захотелось чтобы он не выходил и кончал внутрь меня. Не знаю как он смог взять себя в руки в последний момент. Я бы не смогла.

Мы тяжело дышали, Миша слегка придавил меня своим весом. Но это была приятная тяжесть. Он привстал и нежно, но с чувством поцеловал меня в губы. Я была готова расплакаться от переизбытка чувств. Мы улыбнулись друг другу.

Миша попросил не двигаться, он отошёл к шкафу и вернулся с полотенцем в руках. Аккуратно вытер с меня остатки нашей близости. Затем поднял меня на руки и отнёс в душ. На этом наша страсть не закончилась. Аппетит Миши был неутолим.

Эта ночь была нежной и яростной одновременно. Мы говорили телами то, что запрещали себе говорить словами. Были только стоны, поцелуи и ощущение единства, которое стирает все границы. Когда рассвет начал окрашивать небо в розовый цвет, мы лежали, сплетенные конечностями, дыша в унисон.

Миша уснул первым, крепко обняв меня. Я смотрела на его спокойное лицо и понимала, что люблю его. Безумно, безнадежно, неправильно. Но он не готов к этому. Для него это было преступлением против совести, даже если тело требовало обратного. Если я останусь, он начнет себя винить, ненавидеть себя за слабость. А я не хочу быть причиной его саморазрушения.

Я осторожно высвободилась из его объятий. Каждое движение причиняло боль, но я терпела. Привела себя в порядок, собрала оставшиеся вещи.

На тумбочке рядом с его телефоном я оставила записку.

«Миша, спасибо за эту ночь. Она была прекрасной. Но ты прав в одном - мы разные. Ты не хочешь отношений, а я не хочу быть тайной или ошибкой. Не ищи меня. Я ухожу, чтобы ты мог жить спокойно. Прости, что не послушалась. Прости, что соблазнила и нарушила твоё единение в берлоге.

Твоя Александрина.»

Поцеловав его в последний раз в уголок губ, я вышла из комнаты. Дом встретил меня тишиной. Меня уже ожидало такси. В аэропорт мы доехали без пробок, я быстро прошла контроль и ожидала, когда будет посадка. Время текло незаметно, я не обращала внимание на суету вокруг.

Я села у окна и скоро мы взлетели. Мой грустный взгляд устремился на удаляющийся город, где остался кусок моего сердца. Я отправлялась домой, оставляя позади не только Сочи, но и иллюзию того, что любовь можно подчинить разуму.

Глава 5

Глава 5

Афины встретили меня привычным гулом туристического города, запахом жареного масла, выхлопных газов и морского бриза. Солнце здесь было другим - более ярким, безжалостным, оно не оставляло теней, в которых можно было бы спрятаться.

Когда я вошла в дом, мама обняла меня, от неё пахло лавандой и домашним уютом.

- Лекси! Как ты? Почему так рано вернулась? Я думала, ты ещё на неделю задержишься.

- Просто устала, мам, - соврала я легко, почти не моргнув. Голос звучал ровно, тренированно. - Туризм - это тоже работа. Да и мой гид собрался выходить на работу. Как-нибудь вернусь и пройду по остальным маршрутам. Хочется просто полежать в тишине.

Дедушка, сидевший в кресле с газетой, поднял на меня взгляд поверх очков. Он был мудрым человеком и видел больше, чем показывал. И мне показалась, что он все прочёл у меня на лбу.

- Отдыхай, внучка, - сказал он тихо. - Но помни: тишина бывает разной. Иногда она лечит, а иногда - разъедает изнутри.

Я улыбнулась ему, но внутри все сжалось. Он будто чувствовал. Но ничего не спросил. И за это я была ему благодарна.

Первые два дня прошли в тумане. Я лежала в своей комнате, глядя в потолок, и слушала тишину. Телефон молчал. Миша не звонил. Не писал. Словно той ночи не существовало. Словно я испарилась. Его молчание было громче любых криков. Оно подтверждало мой страх: для него это была ошибка, которую нужно было забыть. А для меня - вся жизнь, перевернутая вверх дном.

Хандра накрыла меня плотным одеялом. Еда казалась безвкусной, музыка - раздражающей, солнце - слишком ярким. Я чувствовала себя пустой оболочкой, из которой выкачали душу.

На третий день подруги вытащили меня из дома.

- Хватит киснуть, Александра! — заявила Элли, моя лучшая подруга еще со школы, вламываясь в мою комнату с двумя стаканами фраппе. - Ты превращаешься в гриб. Плесневелый гриб. Чего тухнуть дома, успеешь на пенсии потом.

Мы пошли в старое кафе в районе Плака. Шум голосов, звон посуды, смех за соседними столиками - все это сначала резало слух, как наждачная бумага. Но постепенно ритм города начал проникать внутрь, вытесняя вакуум.

- Рассказывай, - потребовала Элли, когда мы уселись за столик под тенью старого платана. - Что случилось в Сочи? Миша опять включил режим «строгого дяди»?

Я посмотрела на неё. Как моя лучшая подруга, она кратко знала где я была и с кем. Хотелось рассказать все. Выплеснуть боль, стыд, любовь. Но слова застряли в горле. Если я расскажу, это станет реальностью. А пока это молчание сохраняло хрупкую иллюзию того, что между нами что-то было настоящее.