Я была в шоке. Маша… Она помогла ему? Не удивлюсь, если и Демис тут посодействовал. Свахи две блин.

- Ты… ты приехал из-за меня? – спросила я, когда голос дрожал.

- Да, – ответил Миша, и в его глазах мелькнула мольба. - Я понял, что совершил ошибку. Твои слова и действия разбудили меня… они заставили задуматься. Ты не запрет, Александрина. Ты… ты та, кто делает мою жизнь ярче. Когда остался без тебя в пустом доме, то понял, что и в душе чувствую пустоту без тебя. И я не могу тебя потерять.

Он шагнул ко мне, его руки мягко легли на мою талию. Я смотрела на него, на его открытое, полное раскаяния лицо, и чувствовала, как во мне борются старые обиды и новая, робкая надежда.

- Но ты сказал… – начала я.

- Я сказал глупости, – перебил он, его голос был полон решимости. - И я пожалел об этом. Если бы ты не сбежала от меня утром, то на рейс я бы тебя не повёз. Но я поздно это понял, нужно было ещё ночью уверить тебя остаться. Но я дурак, так ничего и не сказал. Я приехал сюда, чтобы сказать тебе это. Чтобы увидеть тебя. И чтобы понять… есть ли у нас еще шанс. Все взвесив, я понял, что ты для меня не запретный берег, а мой остров рая.

В этот момент, среди шума маскарада, среди незнакомых лиц, для меня существовали только мы. В глазах Миши я видела нечто большее, чем просто желание вернуться. Я видела истинное чувство, которое, казалось, было сильнее любых преград. Просто так он бы не отправился за мной в другую страну.

- Миша… – прошептала я.

В этот момент, когда наши взгляды встретились, я поняла, что маскарад, который начался как игра, привел меея к самому важному открытию – к человеку, к которому я испытывала чувства. И который, казалось, вернулся ко мне, пройдя через все свои страхи и сомнения.

Но, я не хотела чтобы он так просто решил, что приедет, наговорит приятностей и будет хеппи энд. Сначала отвергал меня, и я решилась на отчаянный шаг, предложив себя. А потом уехала со знанием того, что у нас нет будущего из-за его глупых принципов. Чуть не вогнала себя в депрессию и только начала отпускать... И тут он заявился весь такой прекрасный и готовый. Наверное думает, что я сейчас повисну у него на шее и забуду как он меня динамил. А вот хрен ему.

- Я вижу твоё смятение, - произнёс он. - И готов ждать, когда ты простишь меня и примешь.

Мысли мои читает гад! Прокатил на эмоциональных качелях и решил, что я брошусь в его медвежьи объятия...

- Знаешь, мне было очень неприятно, когда ты упорно отрицал очевидное, - начала я, скрестив руки на груди. Нас тянуло друг к другу, а ты твердил о принципах и прочем. И мне пришлось прийти к тебе первой. Мне было страшно и стыдно, ведь для меня это был первый раз и я пришла с пониманием того, что мне все равно придётся уйти. Потому что ты решил, что мы не можем быть парой. Но я чувствовала, что должна была сделать этот шаг. Ты верно заметил моё смятение. И я не готова вот так просто принять тебя. Я с трудом переключилась на то чтобы идти дальше. А сейчас ты врываешься в мою жизнь и мне сложно двигаться вперед, но и назад в неизвестность я не хочу.

- Я понимаю и готов сделать все, чтобы доказать тебе свои серьёзные намерения.

- Хорошо, время покажет и расставит все точки... Но до тех пор, я попрошу тебя держать дистанцию. Никакого сумбура. Мы начнём заново.

- Полностью согласен, но не обещаю долго держать дистанцию...

- Ну ты уж постарайся её держать все же!

Глава 7

Глава 7

Он улыбнулся - не той самоуверенной, победной улыбкой, к которой я привыкла, а осторожно, с легкой грустинкой в уголках губ. В этой улыбке было признание вины и обещание терпения.

- Как скажешь, Александрина. Дистанция. Но позволь мне хотя бы проводить тебя до отеля? Или это уже нарушение перемирия?

Я вздохнула, чувствуя, как напряжение в плечах начинает спадать. Он действительно слушал. Не перебивал, не оправдывался, не пытался взять нахрапом. Это было ново. И от этого становилось ещё сложнее держать оборону.

- Проводить можно, - милостиво разрешила я. - Но без рук, поцелуев и шёпота на ухо. Мы просто два туриста, которые случайно пересеклись на балу.

- Два туриста, - эхом повторил он, надевая маску обратно.

Теперь передо мной снова стоял загадочный незнакомец, но я уже знала, что скрывается под ней. И это знание одновременно грело и пугало. Мы вышли из палаццо в прохладную венецианскую ночь. Город встретил нас тишиной и мерным плеском воды. Фонари отражались в чёрных каналах, превращая Венецию в декорацию к старой сказке. Мы шли рядом, соблюдая обещанную дистанцию в полшага, и эта невидимая черта между нами казалась самой важной границей, которую ему предстояло уважать.

Миша не молчал. Но его слова больше не были похожи на заученные фразы или попытки соблазнить. Он рассказывал о своих впечатления от этого города, о истории зданий. В его голосе звучала искренность человека, который хочет поделиться миром, а не завоевать женщину. Я слушала и ловила себя на мысли, что узнаю его заново. Того Мишу, который отказался от меня из страха и принципов, здесь не было. Был мужчина, который учился быть открытым.

- Ты говорил, что дом без меня пуст, - тихо произнесла я, когда мы остановились у моста Риальто, глядя на тёмную воду. - А что ты делал все это время? Кроме того, что страдал и планировал поездку?

Он повернулся ко мне, и даже сквозь прорези маски я почувствовала тяжесть его взгляда.

- Я существовал, - честно ответил он. - Ходил на работу, встречался с друзьями, читал книгу. Но всё это было… механически. Словно я смотрел на свою жизнь через мутное стекло. Я понял, что «принципы», за которые я так держался, на самом деле были просто страхом. Страхом потерять контроль, страхом стать уязвимым. А без тебя эта неуязвимость оказалась тюрьмой.

Я молчала, переваривая услышанное. Это не было красивой метафорой. Это было признание взрослого человека, который столкнулся с последствиями своих решений. И это ценилось выше любых серенад.

- Спасибо, что сказал правду, - выдохнула я.

Мы подошли отелю. Остановились у входа. Та самая дистанция, которую я требовала, всё ещё была между нами, но теперь она наполнялась не холодом, а уважением.

- Спокойной ночи, Александрина, - тихо сказал он. - Завтра, если ты не против, я буду ждать тебя внизу к завтраку. Просто чтобы выпить кофе вместе.

Я посмотрела на него, на силуэт, очерченный лунным светом, и почувствовала, как внутри что-то тёплое и осторожное откликается на его предложение. Не бурная страсть, не облегчение, а тихое, робкое любопытство. К нему. К нам. К тому, что может получиться, если дать этому шанс — но на моих условиях. Момент, когда я могла не думая впустить этого мужчину в свое сердце, остался в Сочи. Но здесь, в красивом городе, я относилась с осторожностью к чувствам. Я ещё помнила, неприятную боль и смирение, что мы не будем вместе.

- Кофе, - повторила я, позволяя себе едва заметную улыбку. - Хорошо. До завтра, Миша.

Он слегка поклонился, как тот незнакомец на балу, и растворился в тени узкой улочки. Я стояла у дверей отеля, вдыхая влажный ночной воздух, и понимала: романтика Венеции никуда не делась. Она просто сменила декорации. Теперь это была не сказка о таинственном принце, а реальная история о двух людях, которые учатся доверять друг другу заново. И эта реальность, со всей её сложностью и хрупкостью, нравилась мне куда больше любого маскарада.

Утро началось с испытания.

Миша действительно ждал внизу. Он был без маски, в светлой рубашке с закатанными рукавами, и выглядел… опасно. Не потому что угрожал, а потому что сама его спокойная уверенность была вызовом моему хрупкому равновесию. Он встал, когда я подошла, и его взгляд скользнул по мне — не оценивающе, не пожирающе, а так, словно он запоминал каждую деталь, подтверждая для себя, что я настоящая.

- Доброе утро, Александрина, - произнёс он, и бархатный тембр утреннего голоса оказался ещё более разрушительным, чем ночной шёпот.