Голая чашка кофе по утрам давала о себе знать. Прикрыв глаза, опираюсь одной рукой об стену. И физически, и морально настолько тошно, что жизнь теряет смысл. Устала биться и бороться с ветряными мельницами. Продышавшись, возвращаюсь на рабочее место и влипаю в монитор.

Слова Алины звенят в голове:

Он в ванной комнате

Не звони моему будущему мужу

А рабочий проект и вовсе застрял на той стадии, которую забраковала Волкова… И ни на шаг не сдвинулся.

Срок до завтра, а в голове ни одной идеи. Как все это исправить? Зараза ты, Маня. На кону твое рабочее место в успешной фирме с хорошей зарплатой. Какие очереди тут стоят, я знала… И если бы не Зоя, даже ступеньки «Арт.Студии» мне не светили.

К вечеру ситуация не улучшилась. Всё было ровно так же, как и с утра. Меня периодически подташнивало, а макеты по новому проекту сдвинулись совсем немного. К Софье Владимировне заходить не стала. На лице все последние новости расписались в каждой черточке, а бдительная бабушка не отпустит, пока всё не выпытает. Конечно, я должна уберечь Софью Владимировну от лишних переживаний.

Я вышла из здания офиса и поймала на лице первый снег, который накрывал всё белым покрывалом. В моей душе было ровно также. Холодно и печально. Обстоятельства выжгли всё внутри.

Достала телефон и набрала в трубке телефона «Зоя». После долгого ожидания на другом конце провода прозвучало печальное «Алло».

– Привет, – сипло здороваюсь с сестрой. – Ты приболела?

– Можно и так сказать, – со смешком ответила Зоя. – Я в больнице, Мань.

– Что случилось, Зой? Тебе что-нибудь нужно? – беспокойно произношу.

– Маш… У меня все есть… – настроение у Зои чувствуется даже через трубку телефона.

– Что врачи говорят? – я подошла к скамье у тротуара и, смахнув снег, присела на край.

– Маш, я беременна. Меня положили на сохранение в гинекологическое отделение, – огорошила новостью Зоя.

– Беременна? – повторяю вслед за Зоей.

– А… –

– Коврюгин ничего пока не знает, – упавшим голосом ответила Зоя.

– Ты же понимаешь, что рано или поздно Коврюгин узнает, что ты от него беременна. Я так понимаю, что ребенка ты оставляешь?

– Это в первую очередь мой ребенок, а потом уже Алика.

«Алик…» Имя осело немного непривычно. Высокий брутальный шеф «Арт.Студии» никак, кроме как Альберт Борисович, не звучал.

– Я забегу к тебе завтра вечером.

– У тебя своих проблем достаточно, – возразила Зоя.

– Мне всё равно нужно забежать к Софье Владимировне. А твоё отделение напротив. Всё будет хорошо, Зой, – подбодрила сестру.

– Уже хорошо, Маш. Даже если я ему особо не нужна, у меня есть самое главное в этой жизни… Пусть катится к своей жене.

– Какой жене, Зой? – я даже прокашлялась.

– Как только у Коврюгина появилась я, на другом фронте нарисовалась бывшая супруга и вспомнила, что они вроде как… семья.

– Жесть! – прокомментировала резко. – Ой, не слушай меня, Зой! А Альберт Борисович…

– Маш… Как у тебя дела? Кирилл приехал? – перевела тему разговора Зоя.

– Мы расстались, – выталкиваю беззаботным тоном.

– Я думала, что хоть у тебя всё хорошо.

– Зоюшка, когда-нибудь эти времена мы будем вспоминать с легкой улыбкой, а пока… – я замолчала, подбирая слова. – Новая жизнь – это круто. Смотри, я буду крёстной мамой.

– Договорились, – я даже почувствовала, как на бледном лице расползлась улыбка.

Глава 42

Холодильник обвела растерянным взглядом. Подтянула любимый сыр, на вид которого поморщилась. Даже такой скромный ужин, как пара жареных куриных яиц и чашка кофе с сыром, едва смогла съесть. От слабости кружилась голова, но я, сполоснув тарелки, присела за ноутбук.

Макеты…

Заявка была на дерзко и ярко, поэтому свои бледно-бежевые макеты снесла прочь. За основу взяла черный и соединила с фиолетовым. К часу ночи я откинулась на спинку стула. Четыре макета готовы, и я впервые за долгое время за себя порадовалась…

– Талант не пропьешь, – усмехнулась, сохраняя макеты в программе.

После душа влетела в пижаму и, приобняв любимого медведя, уставилась в потолок. За окном тихонько стучал дождь в окна. Короткая история любви закончилась. Нужно думать о будущем и о своей бабушке, которую должны скоро выписать. А еще как отдать долг, который никаким образом не уменьшался…

Тошнота вытащила меня из сновидения. Скрутила жестким спазмом, и я едва успела добежать до туалета, прижимая ладонь ко рту. Смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Мысли о том, что это совсем не последствия переживаний последних дней, заныли в груди.

Ох… Только не это…

Ко всему беременность… Уже не сомневалась, что задержка в несколько дней и вот эти обнимания с унитазом – первые признаки зародившейся жизни. Я прислонилась к холодной стене ванной комнаты. Руки дрожали мелкой дрожью.

Ребенок…

Я, можно сказать, сама еще ребенок…

Без какой-либо поддержки…

– Софью Владимировну саму придется нянчить, – влетает в голову. – А тут я…

С трудом умываюсь и чищу зубы. Длинные волосы заплетаю в косу. С завтраком точно ничего не получится, а что-нибудь вкусное для бабушки придется покупать в кафетерии. Приготовить что-то совсем не получится.

Надела чёрную водолазку и такого же цвета брюки. Бросила взгляд на свое отражение в зеркале, надевая коричневую куртку. В зеркале на меня смотрела немигающим взглядом совершенно чужая мне женщина.

Маша, совсем не похожая на Машу.

Отстранённый взгляд, бледное лицо, а взгляд… Я стала взрослее на целую жизнь.

Не знаю, что мне делать с ребенком. На что воспитывать самой, когда даже официальной работы у меня на сегодня нет.

Во дворе привычно оглядела автомобили и деревья, за которыми может черным призраком стоять Беликов. Ненависть жгла изнутри. Полиция? Что даст моё заявление? У Михаила на руках расписка о том, что я беру деньги и под проценты. До автобуса осталось каких-то несколько шагов. Широкая ладонь легла мне на лицо, закрывая возможность закричать, и за несколько секунд меня втащили в салон автомобиля.

Встречаюсь взглядом карих глаз в зеркале заднего вида. Рядом со мной еще один мужчина с легким хмелем в дыхании, отчего тошнота подкатила к горлу.

– У нас к тебе разговор, зая, – вкрадчиво начал Беликов и рванул на своем внедорожнике. Чувствую, как ноги немеют от страха. Продолжаю молчать и бросать косой взгляд на верзилу рядом с собой.

– Куда вы меня везёте?

– В тихое место.

Я судорожно взглянула на проплывающий городской пейзаж за окном. Многоэтажки сменились лентой парковой зоны, у края которой Беликов остановил внедорожник.

– Что будем делать, зая? Проценты упали к общему долгу, – Михаил повернулся и сверкнул взглядом карих глаз.

В салоне повисла зловещая тишина. Я знаю, что я просто на крючке и выпутаться можно только, вернув сразу всю сумму, а помощи или внушительный тыл тоже отсутствует.

– Переписывай хату, и мы от тебя отстанем, – пробасил бугай, сидящий рядом со мной на заднем сиденье.

– Она не моя, – пытаюсь отвечать спокойно.

Что делать в таких случаях? Считается это вымогательством?

– Так думай, что сделать, чтобы она стала твоей, – прогнусавил Беликов.

– Не много за триста кусков забирать квартиру? – даже не знаю, откуда взялась смелость.

От отчаянья?

– Проценты капают, – усмехнулся Беликов, пригвоздив меня горящим взглядом.

Щеки разгорелись. Меня словно обдали кипятком.

– У тебя несколько дней на раздумье, Мария, – Беликов впервые назвал меня по имени и кивнул на дверь.

Я быстро открыла дверь и выскочила на улицу. В лицо ударил прохладный ветер. Увидела, как внедорожник обогнал меня и улетел вперед. Некоторое время я шла по тротуарной дорожке вдоль парка. Собравшись с мыслями, я направилась к автобусной остановке.

Вот это я попала… Долги, больная бабушка, беременность…