– Плохо, – ответила на выдохе и быстро вытерла слезу, которая скатилась по щеке.

– Что случилось, Маш? – спросил Кирилл, нахмурив брови.

– Всё плохо, Кир. Софья Владимировна… В больнице после операции, которая особо ничем не помогла, – ответила упавшим голосом.

– В чем дело, Маня? – брови Тухманова сдвинулись.

– Сердце… – ответила на выдохе.

– Деньги нужны? – спросил Тухманов, сделав несколько уверенных шагов навстречу.

Деньги были нужны. Я вынесла всё, что было и заняла, где только возможно, но перед Тухмановым сказать об этом спасовала.

Я подняла голову, чтобы разглядеть черты лица Кирилла. Взгляд был тот же. Сталь под черными ресницами. Волосы стали еще темнее и теперь отливали иссиня-черными бликами. За столько лет я только сейчас подумала о том, что Тухманов чертовски привлекателен. Да что уж там говорить. В своем черном пальто до колена, под которым виднелся костюм из дорогого бутика, выглядел недосягаемо. А запах… Тухманов источал целый коктейль будоражащих запахов.

– Проходи, – я сделала шаг назад, приглашая друга своего детства в нашу уютную трехкомнатную квартиру.

Кирилл переступил порог и остановился в прихожей.

– Ничего не изменилось, – оглядевшись, произнес Тухманов.

– На пенсию Софьи Владимировны и на мои пособия мало, что можно изменить, – я как будто извинялась.

Потянула майку вниз, пряча длинные ноги, на которые Тухманов бросил короткий взгляд.

– Кофе? – коротко спросила.

– Пожалуй, – Кирилл по-хозяйски скинул пальто и повесил его на вешалку в прихожей.

Кофе я всегда варила в турке. Так научила любимая «ба». Кофе был слабостью как у Софьи Владимировны, так и у меня. Поэтому, бросив ложку арабского в турку, быстро поставила на огонь.

– Присаживайся, – кивнула на стулья с изогнутыми ножками и бледно-лиловыми сидушками. Это была покупка перед самой новостью о коварном недуге любимой родственницы и мои первые шаги по изменению интерьера нашей скромной хрущевки, которые пока на этом остановились.

– С чего вдруг решил в родные пенаты? Понятно, что огни столицы были куда приятнее тусклых южных фонарей.

– Я переехал три месяца назад. Устал от суеты. Тем более предложили хорошо оплачиваемую работу.

Серые глаза снова опустились на мой совсем неприличный край короткой футболки.

– Ты как? Получила свой диплом дизайнера?

Я с грустной улыбкой кивнула головой. Даже не знаю, как у меня получилось это сделать. Моталась между больницей и универом, так что иногда за весь день только и была на завтрак чашка кофе.

Напиток поднялся и я, быстро отставив турку от огня, плеснула его в белую фарфоровую кружку.

– Прошу, – я поставила чашку перед лицом Кирилла.

Я присела напротив мужчины, украдкой рассматривая его руки. Я всегда знала, что Кирилл будет вот таким, как я сейчас его наблюдаю. Мощный разворот плеч и подкаченная грудь, напирающая на белую сорочку под пиджаком. Легкая небритость придавала брутальности и сняла весь налет дружественности в моем отношении к Тухманову. Чудно, но сейчас я рассматривала Кирилла как экземпляр мужской красоты. К своему изумлению, которое было мне непонятно. От этого калейдоскопа мыслей и чувств давило в груди.

– Ты изменился, – вдруг озвучила свои мысли.

– Ты тоже, Ма-ня-я – имя из далекого и счастливого детства прожгло в душе длинный и огненный след.

Ма-ня…

Так протяжно звучало с уст Софьи Владимировны, и так повторял Кирилл, когда стоял под окнами третьего этажа и звал свою соседку, чтобы было не скучно шагать в школу.

– Наверное,работаешь, как и хотела в крутой дизайнерской фирме? – делая глоток кофе, спросил Кирилл.

– Какая работа, Кир? – глубоко выдохнула. – Я из больницы не вылажу. Такой сотрудник никому не нужен. А я не могу её бросить. Она меня не бросила… – я замолчала и уставилась в окно. – Так… Перебиваюсь небольшими подработками.

– Маша, точно помощь не нужна? – повторил вопрос Тухманов.

– Я всё верю в чудо, – я поставила руку на стол и прислонила к раскрытой ладони голову.

– Маша, не знаю, чем помочь тебе. Знаю эту разъедающую боль, от которой никуда не деться.

Я подняла глаза на красивое лицо Кирилла. Так, в точку подметил Тухманов.

Разъедающая боль…

– Маша, спасибо за кофе, – друг моего детства поднялся из-за стола и поставил кружку в раковину. Открыл вентиль кухонного крана.

– Не нужно, – я забрала из его рук кружку, на мгновение замерев рядом с высокой фигурой Кирилла. Волосы в идеальной прическе, строгий образ, притягательные губы. Полные, очерченные. Волнение пробежалось волной по телу.

– Ты чего, Маш… – внутренний голос изумленно попробовал меня одернуть. – Это же Кир.

Тот самый друг из детства… Но я плохо слушалась в его и продолжала рассматривать черты лица Тухманова.

Я следила за каждым его движением. Кирилл одним движением накинул свое дорогущее пальто и остановился в дверях.

– В какой больнице, Мань? – участливо спросил Кирилл.

– Областная на Покровской.

– Вход свободный?

Я утвердительно кивнула головой.

– Ты хочешь…

– Да – прервал меня Кирилл. – Софья Владимировна – не чужой мне человек.

В горле сдавило, а глазах защипало от нахлынувших эмоций, но я, прочистив горло, добавила: «Я буду завтра утром у неё. Часов в десять. Если сможешь, подходи».

Тухманов вышел, оставив калейдоскоп чувств. Прижавшись к холодной стене, я зажмурилась, пытаясь унять тяжелый ход сердца. Столько всего разом… В одно время… Иногда хотелось реветь всю ночь или уткнуться в чье-то плечо, чтобы скрыться от несправедливого мира, который решил, что в этом мире дальше шагать мне совершенно одной.

Я вернулась в комнату и долго мыла чашку под струей горячей воды. Мысли о бабушке перекликались с мыслями о Кирилле Тухманове.На автомате ванная комната и тёплая пижама с дурацкими, но милыми зайцами.

Бросила взгляд на себя в зеркале.

Охх, Маня… Под глазами круги, а волосы… Красивый водопад скручен наспех шпильками в тугой пучок. Вытащила заколки удерживающие мои волосы, и тряхнула головой.

Уткнувшись головой в подушку, уставшее сознание мгновенно окунулось в сновидение.

***

И всё же мысль о том, что я увижу Кирилла, заставила меня утром набросать макияж, и вместо привычных мне и удобных джинс и косухи я надела черный свитер под горло и бежевое пальто до колена. Строгие брюки перекликались с цветом моего пальто. Я набросала блеск для губ и румяна, чтобы немного оживить бледное лицо, а волосы оставила любимым когда-то каскадом.

Подхватив сумочку, спустилась к выходу. Дождь оставил хорошие следы от вчерашнего напора, и я, перешагивая лужи, направилась к автобусной остановке.

Каждый шаг по ступенькам отзывался каблуками туфелек. На изгибе руки висит новое кашемировое пальто, а сердце грохочет, как оглашенное, потому как замечаю высокую фигуру Кирилла. Мужчина оперся спиной о стену, всматриваясь в меня внимательным взглядом.

– Привет, – низкий голос Тухманова пробирает, и я едва вытолкнула ответное: «Привет».

Мы выдыхаем на пару и, набросив белые халаты, заходим в палату. Кирилл лишь на мгновение приподнял брови, но справившись с первой реакцией, улыбнулся.

Бабуля изменилась и за какие-то несколько месяцев выглядела на свой возраст, который ранее никто не давал веселой и элегантной женщине.

– Бабуль, смотри, кто к тебе пришёл в гости, – я присела рядом с больничной койкой и накрыла ладонью руку бабушки.

– Здравствуйте, Софья Владимировна, – громыхнул Кирилл в полупустой палате.

– Привет, Кирюша, – заскрипела бабуля, и на морщинистом лице расплылась улыбка. – Совсем другим стал…

Что было, то было…

Волнение слегка носилось по нутру, и фразы: «Это же Кирюха!», которыми я старалась себя успокоить, не помогали.

– Покорил столицу? – спросила Софья Владимировна, и за столько времени я услышала задорные нотки в её голосе.