Предположим, вместо этого вы нашли способ увеличить подачу воды в город или выпустить галлюциноген в форме аэрозоля. В течение двенадцати-двадцати четырех часов все люди поблизости были бы безнадежно растерянны, у них кружилась бы голова, они были бы в отключке. Те, кто находится под действием безумного газа, не смогут и пикнуть в знак протеста, пока американские войска укрепляются на том, что когда-то было запретной территорией. Победа была бы предрешена так же гладко и без усилий, как если бы французская армия в «Короле червей» вошла в город, населенный исключительно заключенными психбольницы.
Да, разве не было бы неплохо покончить с войной и в то же время сделать ее результат таким окончательным? Просто порази их воображение, въезжай и захвати власть — это было так просто, по крайней мере, так утверждал Кризи. Как только граждане оправятся от своего относительно короткого пребывания в озоне, все вернутся к графику работы с девяти до пяти. Не было бы смертельных исходов и, за исключением нескольких пограничных психотиков, доведенных наркотиком до крайности, не было бы больных или раненых, нуждающихся в медицинской помощи. Самое главное, что местная экономика не потерпела бы существенного спада.
Психохимическое оружие, утверждал Кризи, предлагало наиболее гуманный способ ведения грязного бизнеса ведения войны. Он проповедовал новое военное учение: войну без смертей. Эпоха бескровных сражений была не за горами. Оставалась только одна проблема. Печально дезинформированная мирская общественность и избранные ею должностные лица питали инстинктивное отвращение к химическому оружию.
В мае 1959 года Кризи обратился со своим делом непосредственно к людям, дав интервью репортерам и отправившись в лекционный тур по стране в поисках психохимических препаратов. «Я не утверждаю, что сводить людей с ума — даже на несколько часов — приятная перспектива», — сказал он журналу This Week. — «Но война никогда не бывает приятной. И тем, кто считает, что любой вид химического оружия более ужасен, чем обычное оружие, я задаю такой вопрос: вы бы предпочли быть временно невменяемыми, ослепленными или парализованными химическим агентом или сгореть заживо в результате взрыва обычной зажигательной бомбы?»
Вскоре Кризи дал показания Комитету Палаты представителей по науке и астронавтике. Он объяснил сбитым с толку конгрессменам, как психохимическое вещество «воздействует на органы чувств, восприятия и нервные центры тела… приводя их в замешательство… Может пострадать ваш слух, ваше зрение, может быть нарушено ваше физическое равновесие». Более того, эти препараты действовали так быстро, что люди даже не подозревали, что их ударили.
Представитель Джеймс Фултон (R-Pa.) был встревожен замечаниями Кризи. Он поинтересовался, возможно, какая-то иностранная держава уже подвергает людей в Соединенных Штатах воздействию таких агентов. «Как мы можем это определить?» — спросил Фултон. — «Что это за тест, чтобы увидеть, подвергаемся ли мы им уже? Мы сейчас под ним? Мы кролики и морские свинки? Откуда нам знать?»
«Все просто», — сказал Кризи. — «Если бы членам Конгресса вводили ЛСД или аналогичный наркотик, возможно, мы заставили бы вас танцевать на столах или выкрикивать коммунистические речи».
Фултон ахнул. — Вы когда-нибудь пробовали их на Конгрессе?
«Я могу заверить вас в одной вещи», — сказал Кризи. «Армейский химический корпус до сих пор не счел нужным это делать».
Пятизвездочному выступлению Кризи удалось завоевать сердца, умы и ассигнования Конгресса и Объединенного комитета начальников штабов. Химическому корпусу было выделено значительное увеличение бюджета специально для разработки несмертельного средства выведения из строя, которое могло бы подчинить противника, не нанося ему непоправимых увечий. Очевидно, Кризи забыл проинформировать конгрессменов о смерти Гарольда Блауэра в 1953 году. Блауэр, профессиональный теннисист, был объектом исследования наркотиков, проведенного группой врачей, работающих по армейскому контракту в Психиатрическом институте штата Нью-Йорк. Он умер через несколько часов после того, как получил инъекцию МДА (метилдиамфетамина, известного на современном уличном жаргоне как «наркотик любви»), поставляемого Эджвудским арсеналом, штаб-квартирой Армейского химического корпуса.
«Мы не знали, была ли это собачья моча или что именно мы ему давали», — позже признался армейский исследователь.
Ученым, непосредственно руководившим этим исследовательским проектом, был доктор Пол Хох, один из первых сторонников теории о том, что ЛСД и другие галлюциногены были, по сути, препаратами, вызывающими психозы. В последующие годы Хох провел ряд странных экспериментов для армии, одновременно работая консультантом ЦРУ. Психиатрическим пациентам вводились интраспинальные инъекции мескалина и ЛСД, вызывавшие «немедленную, массивную и почти шоковую картину при более высоких дозах». Последствия («общий дискомфорт», «абстиненция», «странность» и «ощущение нереальности происходящего») сохранялись в течение двух-трех дней после инъекций. Хох, который позже стал комиссаром штата Нью-Йорк по психической гигиене, также давал ЛСД психиатрическим пациентам, а затем проводил им лоботомию, чтобы сравнить действие кислоты до и после психохирургии. («Возможно, что определенное повреждение мозга имеет терапевтическую ценность», — однажды заявил Хох.) В одном эксперименте вместе с местным анестетиком вводили галлюциноген, и испытуемому предлагалось описать свои визуальные ощущения, когда хирурги удаляли куски коры его головного мозга.
Другим ученым, который предоставлял свои услуги ЦРУ, а также военным, был доктор Роберт Хит из Университета Тулейна. Хит и его коллеги вводили людям ЛСД, а затем подвергали их электронной стимуляции мозга с помощью электродного имплантата. Одна испытуемая впала в истерику, впала в состояние, подобное трансу, и позже заявила, что врачи пытались манипулировать ее телом. У нее «явно были параноидальные идеи», — прокомментировал один армейский служащий.
В дополнение к спонсированию исследований в различных университетах и гражданских больницах, армия проводила обширные внутренние исследования с использованием ЛСД. В конце 1950-х годов в Форт-Брэгге, Северная Каролина, была начата серия тестов. Их целью было определить, насколько хорошо солдаты справятся с военными играми под воздействием кислоты. Небольшим воинским подразделениям присвоили ЕА-1729, армейский секретный кодовый номер для ЛСД, и попросили выполнить различные оперативные упражнения, включая маневры на командном пункте, учения подразделений, вождение танка, считывание данных с радаров, слежение за зенитными установками, метеорологические и инженерные изыскания и так далее. Результаты показали, что показатели варьировались «от полной нетрудоспособности до заметного снижения квалификации». Без ведома обкуренных военнослужащих некоторые из этих упражнений были сняты армией на видео и позже показаны членам Конгресса, чтобы продемонстрировать разрушительное влияние психохимикатов.
Обеспокоенные тем, что однажды ЛСД может быть тайно использован против американского военного подразделения, некоторые официальные лица предложили, чтобы каждый офицер химического корпуса был знаком с действием препарата, хотя бы в качестве меры предосторожности. Соответственно, почти двумстам офицерам, приписанным к школе химического корпуса в Форт-Макклеллане, штат Алабама, давали кислоту в качестве дополнения к их обычной программе обучения. Некоторые сотрудники даже пытались проводить занятия, спотыкаясь.
Дополнительные испытания были проведены на Абердинском испытательном полигоне в Мэриленде; Форт-Беннинге, Джорджия; Форт-Ливенворте, Канзас; Испытательном полигоне Дуг-уэй, Юта; и на различных европейских и тихоокеанских станциях. Солдатам в Эджвудском арсенале давали ЛСД и помещали в камеры сенсорной депривации; затем они подвергались враждебному допросу со стороны офицеров разведки. В армейском отчете делается вывод, что «следователь с ограниченным опытом может заставить субъекта скомпрометировать себя и подписать документы, которые могут подвергнуть его опасности». Более сильная доза «может вызвать состояние страха и тревожности, при котором субъект может быть вынужден обменять свое сотрудничество на гарантию возвращения к нормальной жизни».
