— Я попала куда надо, — выдыхаю я, начиная расстегивать пуговицы его рубашки. — Просто с небольшой… погрешностью в расчетах. — Погоди, — вдруг вспоминаю голоса, которые слышала на протяжении всего этого времени. — Ты пытался связаться со мной раньше? Я слышала голоса… твой голос, но думала, что схожу с ума.

— Я пытался много раз, — признается Ториан, и в его глазах я вижу отражение всей той боли и отчаяния, через которые он прошел. — Неделями я стоял у Обелиска, пытаясь пробиться сквозь барьер между мирами, посылал энергетические импульсы, надеясь, что хоть что-то до тебя дойдет.

От осознания того, что он сделал ради меня, у меня перехватывает дыхание. Я поднимаю скованные руки и касаюсь его лица, проводя большим пальцем по скуле.

— Но почему? — спрашиваю я тихо. — Почему ты решился на это? Ты же не верил в подобное, в сверхъестественное, в магию… ты скептик до мозга костей.

Ториан смотрит на меня так, будто ответ очевиден.

— А ты не знаешь? — отвечает он просто. — Я был готов пытаться сколько угодно раз. И делал бы это до конца своих дней, если бы потребовалось.

От его слов у меня на глазах наворачиваются слезы. Все это время, пока я пыталась забыть его, смириться с тем, что больше никогда его не увижу, он искал способ вернуть меня.

— Но как ты нашел меня в психушке? — спрашиваю я, пытаясь совладать с эмоциями.

— У меня свои методы, — загадочно улыбается он. — Не забывай, я все-таки детектив.

Я смотрю на этого невероятного мужчину и не могу поверить своему счастью. Он пересек границы миров, чтобы найти меня. Он не сдавался, даже когда все казалось безнадежным.

— Ты невероятный, — говорю я.

— А ты действительно сумасшедшая.

— А еще ты несносный, упрямый… и…

Его глаза темнеют от желания, и он притягивает меня к себе для нового поцелуя — глубокого, пронзительного, обещающего гораздо больше. И мы забываем обо всем на свете, растворяясь друг в друге. Мои скованные руки скользят по его телу, расстегивая пуговицы, исследуя каждый сантиметр.

Дилижанс подпрыгивает на ухабах, шторы покачиваются, пропуская полоски света, но мы не замечаем ничего вокруг. Есть только его руки, скользящие по моему телу, мои закованные запястья, обвивающие его шею, наше переплетенное дыхание и обещание целой вечности впереди.

— Я никогда тебя не отпущу, — шепчет Ториан, и это звучит одновременно как клятва и как угроза.

— Я на это и рассчитываю, — отвечаю, прижимаясь к нему всем телом.

И пусть мои руки скованы, но сердце теперь абсолютно свободно — свободно любить и быть любимым, несмотря ни на что.

Не знаю, насколько долгой предстоит нам дорога, но я не могу больше тратить эти минуты на разговоры. В конце концов, в каждой уважающей себя истории о параллельных мирах должна быть любовная сцена в движущемся транспорте. Да и кто знает, может, завтра я проснусь в своей квартире и решу, что все это был просто сон?

Но сейчас, в объятиях Ториана Беккера, я точно знаю — это самая настоящая реальность. И плевать, что говорят врачи. Некоторые формы безумия стоят того, чтобы в них окунуться с головой.

Утренний свет льется сквозь витражные окна дома Кэтрин, окрашивая кухонный стол в калейдоскоп разноцветных пятен. Я размешиваю сахар в чае, наблюдая, как маленький вихрь в чашке превращается в миниатюрную бурю.

Забавно, что еще несколько месяцев назад я не верила ни в другие миры, ни в магию, ни в судьбу. А теперь я сижу на кухне ведьмы, являясь ее «сестрой» и размышляю о том, как удивительно все сложилось.

— Доброе утро, сестричка, — шепчу я портрету Кэтрин, висящему на стене. С холста на меня смотрит практически мое собственное лицо, только в старинном платье и с более сдержанной улыбкой. — Спасибо, что одолжила мне свою жизнь…

Кэтрин, конечно, не отвечает. После поимки Кровавого садовника и ее искренней жертвы, ее душа наконец-то смогла найти покой в лучшем из миров. Я бы на ее месте, пожалуй, тоже не спешила возвращаться.

Впрочем, нет. Вру. Я бы вернулась ради Ториана.

Я живу в доме Кэтрин уже почти три месяца, и до сих пор не перестаю удивляться тому, как легко все приняли мое появление. Беккер помог создать мне личность, сделав меня сестрой мисс Эверет. Учитывая то, что я на нее очень похожа, ни у кого не возникло никаких вопросов. Даже мое имя — Катерина — никого не удивляло, мало ли что там у этих ведьм на уме.

— «Ах, у Кэтрин была сестра-близнец! Конечно-конечно, странствующая травница из Западных холмов! Как мы могли забыть!» — передразниваю я соседскую старушку, которая с таким энтузиазмом «вспоминала» меня при нашей первой встрече, словно я была ее любимой племянницей.

Все детективы обладают «магия убеждения», пошутил Ториан. Но на самом деле люди просто верят в то, что им говоришь, если знаешь правильные слова и обладаешь определенной… харизмой. А давящей харизмы Беккеру не занимать.

Первые недели были сложными. Я то и дело хваталась за несуществующий телефон, пыталась включить несуществующий свет и однажды чуть не сожгла кухню, забыв, что у старых плит нет датчиков выключения. Зато я обнаружила, что умею варить зелья! Или, по крайней мере, я неплохо варю суп, который местные принимают за зелье.

— Это укрепляющее снадобье помогло моему Джеффри, — сказала мне недавно одна из покупательниц, сжимая в руках баночку с обычным куриным бульоном с имбирем. — Его подагра почти прошла!

Что ж, эффект плацебо работает в любом мире. Но я была рада помочь.

Тихий стук в дверь вырывает меня из размышлений. Даже не глядя, я знаю, кто это. Ториан всегда приходит в это время, и всегда стучит именно так — три коротких удара, пауза, еще один.

— Открыто! — кричу я, быстро приглаживая волосы и проверяя свое отражение в начищенном до блеска чайнике.

— Добрый день, мисс Эверет, — говорит Ториан, входя на кухню. Он всегда называет меня «мисс Эверет» на публике, но иногда забывается и делает это наедине, что я нахожу невероятно очаровательным.

— Добрый день, детектив Беккер, — отвечаю я, стараясь подражать чопорной манере местных дам. — Чему обязана столь ранним визитом?

— Ранним? — он приподнимает бровь. — Уже почти полдень.

— В моем мире выходные начинаются не раньше обеда, — парирую я, наливая ему чай. — Таков закон природы.

Ториан улыбается, и от этой улыбки у меня внутри все переворачивается. Его обычно серьезное лицо преображается, морщинки собираются вокруг глаз, а в зрачках появляются золотистые искорки. Только ради этой улыбки стоило пройти через межпространственный портал, психушку, маньяка и все остальные приключения.

— Я принес тебе кое-что, — говорит он, доставая из внутреннего кармана своего неизменного черного пальто маленькую коробочку. — Нашел это в архивах Гильдии Хранителей.

— Что это? — спрашиваю я, принимая коробочку. Она деревянная, с вырезанными на крышке узорами, напоминающими те, что были на том самом обелиске.

— Открой и узнаешь.

Я осторожно поднимаю крышку. Внутри лежит кулон — серебряный диск с выгравированным лабиринтом и маленьким голубоватым камнем в центре.

— Это… красиво, — говорю я, не совсем понимая, что это за подарок.

— Это Амулет Перемещения, — объясняет Ториан, садясь напротив меня. — Он позволяет вернуться в свой родной мир в любой момент. Просто на случай… если ты когда-нибудь захочешь уйти.

От его слов у меня сжимается сердце. Он думает, что я могу захотеть вернуться? После всего, что между нами было?

— Ториан, я…

— Подожди, — он поднимает руку. — Я должен закончить. По слухам этот амулет когда-то принадлежал одной очень известной колдунье, но после определенных обстоятельств все ее имущество было изъято. Если ты активируешь его здесь, сможешь вернуться в свой мир.

— Но зачем мне возвращаться? — спрашиваю я, вертя амулет в руках. — У меня там ничего не осталось.

— Я знаю, — кивает Ториан. — Но я хочу, чтобы у тебя был выбор. Всегда.