Я прислоняюсь к стене, пытаясь восстановить дыхание. В голове крутится только одна мысль: «Странно, если Люмис понял, что мы были в его кабинете, почему ничего не сделал? Почему не пришел сюда? Или он приходил? И не нашел меня на месте». Мне снова становится немного дурно.

— Слушай, — говорит Ториан, сбивая мою панику. — Слушай.

Но я едва понимаю, что происходит. В ушах шумит, перед глазами плывут красные пятна. Отличная реакция на стресс, организм! Спасибо, что выбрал именно этот момент для отключения всех систем!

— Катя! — его руки снова оказываются на моем лице, заставляя смотреть только на него. — Не волнуйся. Здесь он ничего тебе не сделает, я в этом просто уверен. Он не будет навлекать на себя лишние подозрения. Днем тебе тоже вряд ли что-то грозит. А вот ночью, на кладбище…

— Ты думаешь, он захочет расправиться со мной уже завтра? — мой дрожащий и надломленный голос звучит так, будто его пропустили через древний проигрыватель.

— Практически уверен, — кивает Беккер с таким спокойствием, будто обсуждает прогноз погоды.

Вот это да! Другой бы на его месте хоть притворился обеспокоенным. А этот стоит с таким видом, словно всё идёт по плану. Подождите-ка…

— Но зачем ему убивать меня завтра, если все знают, где мы с ним будем? Разве так на него не падут подозрения?

— Может, он и не собирался делать этого так скоропалительно. Но теперь он знает, что расследование продвинулось слишком далеко. Он боится, ему нельзя тянуть, так что…

— Постой… — меня осеняет. — Ты специально рассказал ему всё это сегодня вечером?

— Верно, — отвечает Ториан. — Я решил подстегнуть его. Он уверен, что всё продумал, просчитал все ходы, но теперь я заставил его нервничать, а значит, он обязательно совершит ошибку.

— Ты сделал из меня наживку! — бью я его в грудь.

Правда, получается не очень впечатляюще — я всё ещё слишком слаба от пережитого страха, а упругие мышцы Беккера, наверное, выдерживали удары и пострашнее.

— Да, — не слишком уж и виновато соглашается тот. — Очень соблазнительную наживку. И, поверь мне, он заглотил ее.

Я смотрю на него пару секунд, не зная, хочу ли врезать ему со всей дури или расхохотаться. В итоге выбираю третий вариант, отхожу в сторону и падаю на кровать, закрывая лицо руками.

— Просто потрясающе! — моё возмущение немного глушится ладонями. — Значит, завтра я должна просто пойти ночью на кладбище и позволить себя убить? Или у тебя есть какой-то другой план?

— Конечно, план есть, — Ториан садится рядом и осторожно убирает мои руки от лица. — Не волнуйся, я все продумал и не позволю тебе пострадать. Ты мне веришь?

Я смотрю в его глаза и хочу сказать «нет», но почему-то вырывается:

— Верю.

И странное дело — я правда верю. Несмотря на всю эту безумную ситуацию, на его игры с моими чувствами, на его, порой, загадочное поведение и даже на эту дурацкую стратегию, где я самое главное действующее лицо… Я верю, что Беккер не даст меня в обиду.

— Хорошо, — он улыбается, и эта улыбка делает что-то странное с моим сердцем. — Тогда просто доверься мне. Завтра на кладбище держись рядом. И что бы ни случилось, не паникуй.

— Легко тебе говорить! — фыркаю я. — Не ты ведь главное блюдо в меню Кровавого садовника.

— Зато я на десерт, — подмигивает он, и я не выдерживаю, разряжаясь смехом.

Он рвётся из меня неудержимо, почти истерически. Это просто нервное, говорю я себе. Просто реакция на стресс. Но Ториан смеётся вместе со мной, и на какой-то момент всё вокруг перестаёт быть таким пугающим.

— И всё-таки, — говорю я, когда наконец успокаиваюсь. — Не понимаю, почему ты решил, что Люмис решится сделать это завтра? Ведь туда собирались прийти и ты, и даже твоя неугомонная невеста.

— Потому что он знает, что другого случая может уже не предвидеться.

— Получается, он захочет избавиться ото всех нас сразу?

— Думаю, что да.

— Но как⁈ — удивленно восклицаю я. — Это же невозможно!

Беккер смотрит на меня как-то странно.

— Ториан? — переспрашиваю я, понимая, что он что-то от меня скрывает.

— Не волнуйся, я всё продумал, — заверяет Беккер.

— А ты не хочешь поделиться этими своими думами, а?

— Да, завтра расскажу все в деталях.

— Завтра⁈ Почему завтра?

— Потому что сейчас тебе нужно поспать.

— Да как тут уснёшь? — я развожу руками. — После всего, что я узнала? После того, как едва не попались, рыская в его кабинете? После того, что ты… тут устроил?

— Особенно после того, что я тут устроил, — детектив хитро улыбается. — Только не говори, что тот поцелуй был слишком будоражащим.

— Был бы более будоражащим, если бы после ты не признался, что готов пользоваться мной, как разменной монетой… — парирую я и тут же краснею.

Кажется, стресс отключил не только мои физические функции, но и фильтр между мозгом и языком.

Ториан смотрит на меня с таким выражением, что я уже готовлюсь ко второму раунду, но он только вздыхает и встаёт.

— Скоро уже начнет светать и я должен идти, — говорит он. — Если меня кто-то заметит, это не добавит нам преимуществ в игре.

Я киваю, хотя внутри разочарованно стонет какая-то часть моего сознания. В смысле очень большая его часть.

— Ты ведь будешь осторожен? — спрашиваю, когда он уже стоит у окна.

— Всегда, — отвечает Беккер. — А ты запри дверь и окно никому не открывай до утра. Даже если это буду я — особенно если это буду я.

— Почему «особенно»?

— Потому что, — его глаза снова загораются тем особенным огнём. — Если я вернусь, то это будет точно не для того, чтобы обсуждать план на завтра…

С этими словами он выскальзывает наружу, и исчезает в ночи так же быстро, как и появился, оставляя меня с полыхающими щеками и сердцем, которое стучит как сумасшедшее.

Я запираю дверь, как он и велел, и снова падаю на кровать. События дня проносятся в голове как слайд-шоу: прибытие в особняк, страшный ритуал, неожиданная встреча с Беккером, ужасное появление Джессики Монро, а потом ночь… Наш разговор и поиски в кабинете.

И поцелуи. О боги, эти поцелуи. Они как будто выжжены на моих губах.

«Соберись, Катя, — говорю я себе. — Тебя хочет принести в жертву какой-то полоумный маньяк, величающий себя Кровавым садовником. Не время думать о романтике».

Но, кажется, мой мозг не согласен с этой логикой. Даже перед лицом смертельной опасности он продолжает прокручивать момент, когда Ториан целовал меня прямо на этой кровати и когда прижал к стене за гардиной.

Да, с такими мыслями я точно не усну.

Но, как ни странно, усталость берёт своё, и я проваливаюсь в сон, в котором бегу по бесконечному кладбищу, а за мной гонится садовник с лицом Люмиса. И только когда я уже вот-вот готова упасть от изнеможения, из тумана появляется Беккер и протягивает мне руку.

«Я с тобой», — говорит он, и весь мир вокруг перестаёт существовать…

Утро встречает меня лучами солнца, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Я моргаю, проверяя — жива ли еще? Пульс есть, дыхание тоже, даже голова не болит. В нынешних обстоятельствах это уже повод для небольшого праздника.

Вскоре появляется Люмис — свежевыбритый, в идеально отглаженной рубашке, с легкой улыбкой на губах. Если бы я не знала, что сегодня вечером он планирует отправить меня на тот свет, решила бы, что передо мной просто вежливый джентльмен, готовящийся к приему гостей.

— Доброе утро, мисс Эверет, — произносит он таким тоном, будто мы находимся на светском рауте. — Надеюсь, вы хорошо спали?

«Для человека, который знает, что его собираются принести в жертву, неплохо», — думаю я, но вслух произношу:

— Да, спасибо, мистер Люмис.

Он улыбается еще шире, демонстрируя идеальные зубы. Интересно, что он сейчас чувствует? Что испытывает человек, готовящийся совершить убийство? Предвкушение? Вину? Азарт? А может, для него это как для других людей — утренняя чашка кофе? Простая обыденность?