Прекрасно. Просто замечательно. Обвинитель, это я так понимаю — прокурор? То есть теперь мою судьбу будет решать женщина, у которой личные счеты с моим призраком? Которая, вероятно, до сих пор не простила свою соперницу?

Знаете, кажется, мне действительно нехорошо. И на этот раз я совершенно нисколечко не притворяюсь…

До этого мне казалось, что нет ничего хуже, чем быть запертой в чужом теле в чужом мире. Наивная! Сейчас я бы многое отдала за возможность просто гулять по улицам Дешендора в теле Кэтрин, пускай даже и в опасной близости от таинственного маньяка, но без риска действительно оказаться за решеткой.

Так что, если прежде я считала, что все складывалось достаточно паршиво, то это была огромная преогромная ошибка. Ведь все паршиво именно сейчас. В этот момент.

В этот момент, когда на меня смотрит эта дамочка со светлыми волосами, стильно уложенными под форменную шляпку. Хорошенькая, надо признать дамочка, что особенно раздражает.

Я снова сижу на жесткой скамье в следственной камере и проклинаю тот день, когда Кэтрин решила, что притвориться медиумом — отличная идея. И еще больше я проклинаю Джессику Монро. Чтоб ей икалось всю ночь!

Эта женщина ворвалась в мою жизнь как ураган, сметающий все на своем пути. После относительно мирного допроса с Торианом, который, признаюсь, тоже был не самым приятным опытом в моей жизни, Джессика взялась за меня с таким энтузиазмом, словно действительно поймала серийного убийцу.

— Мисс Эверет, расскажите, как именно вы общаетесь с потусторонним миром? — спрашивает она, сверля меня глазами.

— Я… я просто вижу духов и могу передавать их слова.

— А вы не пробовали сначала узнать что-то о клиенте, прежде чем рассказывать ему то, что он желает услышать?

— Это не так работает, — отвечаю я, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота.

— А как это работает, мисс Эверет? — в её голосе столько яда, что можно отравить небольшую армию. — Может, вы просто мошенница, которая пользуется доверием горюющих людей?

Я открываю рот, но слова будто застревают в горле. Ведь, по сути, именно так Кэтрин и поступала в большинстве таких случаев. Иногда выдумывала, иногда использовала какие-то ведьминские штучки для облегчения дела, но факт остается фактом — с умершими она прежде не разговаривала. В отличие от меня. Что особенно иронично в нашем случае.

— Если вы настолько уверены в моей вине, почему бы вам не доказать это? — все-таки заставляю себя быть более стойкой. — У вас нет никаких доказательств, только чьи-то неподтверждённые слова и личная неприязнь.

Джессика на секунду словно теряется, но достаточно быстро берет себя в руки.

— Я найду доказательства, не сомневайтесь. И тогда вы ответите за всё, — шипит она, собирая бумаги. — Я еще вернусь, и поверьте, следующий наш разговор вам не понравится.

С этими словами она выходит, а я невесело думаю о том, что мне и этот не понравился от слова совсем. И повторять его у меня точно нет никакого желания.

Но если прежде шеф Бартоломью был готов сломаться под напором моей женской «слабости», то теперь он твердо дает мне понять, что теперь без вариантов — я остаюсь под стражей.

— Послушайте, я же ничего не сделала! — делаю последнюю попытку.

— Мы во всем разберемся, — отрезает тот холодно. — А пока вы все-таки останетесь здесь.

Даже Бруно, который красноречиво пытался доказать мою невиновность, не смог ничего изменить.

И я уже мысленно примеряю полосатую робу, когда дверь открывается, и в комнату входит… Эдвард Люмис. Его обычно безупречный костюм слегка помят, а на лице написана усталость и некая нервозность.

— Оставьте нас, — практически командует он страже, и та беспрекословно выполняет приказ. Быть главным спонсором стражей явно имеет свои преимущества.

Эдвард смотрит на меня с минуту, затем качает головой.

— Я очень разочарован, Кэтрин, — говорит он наконец. — Я надеялся, что у вас и правда есть дар.

Мое сердце тревожно бьется о ребра. Все понятно — он тоже считает меня мошенницей. Но зачем пришел? Чтобы просто сообщить мне об этом? Вряд ли…

— Но он у меня есть! — восклицаю я, вскакивая со скамьи. — Это всё наговоры и интриги! У меня много врагов, которые завидуют моему таланту!

Боже, что я несу? Но выбора нет — либо я убеждаю его, либо гнию в камере, возможно до конца своих дней. Кэтрин говорит, что обвинитель из мисс Монро — отменный!

— Правда? — он смотрит на меня с сомнением.

— Истинная правда, — киваю я с самым серьезным видом. — А зачем вам нужен мой дар?

Он подходит ближе, понижая голос:

— Я очень хотел бы связаться кое с кем, — говорит он. — И надеялся, вы сможете мне в этом помочь.

О-о-о, вот оно что! Мистер Люмис хочет поговорить с покойником! Мой мозг лихорадочно оценивает ситуацию. С одной стороны, если я соглашусь, мне придется продолжать притворяться медиумом. С другой… у меня появится шанс выбраться из этой камеры.

— Я помогу вам, — с жаром обещаю я. — Если вы вызволите меня отсюда.

Он приподнимает бровь:

— Вызволить вас?

— Именно, — подтверждаю я. — Вряд ли я смогу помочь вам прямо отсюда. Мне нужна правильная атмосфера для связи с потусторонним миром. Эти силы весьма капризны и требуют необходимой атрибутики и настроя.

Эдвард колеблется, и я затаиваю дыхание. Если он откажется, мой последний шанс испарится, как утренний туман.

— Хорошо, — наконец произноситмужчина. — Я договорюсь о вашем освобождении под мою ответственность. Но если вы меня обманете…

— Не обману! — торопливо заверяю я. — С кем вы хотите связаться?

Его взгляд становится отстраненным, будто он находится где-то за пределами этой комнаты, и он весьма сдавленно отвечает.

— С леди Фредерикой Камиллой Люмис. Моей матерью…

Что ж, теперь мне предстоит оживить покойную матушку самого влиятельного человека в городе. Никакого давления, Катя, совершенно никакого давления!

Но сидеть в тюрьме, пока Джессика Монро собирает на меня компромат — точно не вариант. А значит… я становлюсь медиумом по вызову. И молюсь всем богам, чтобы не облажаться окончательно.

Вот так, одним странным поворотом судьбы, я стала личным медиумом самого Эдварда Люмиса. Это почти как подружка, только без поцелуев и прочих мыслей про постель. Хотя, честно говоря, эти мысли иногда подкрадываются сами собой, ведь у мужчины есть определенный шарм. Хотя, честно признаться, пока он проигрывает в сравнении с харизмой Бруно, и холодным очарованием Ториана, но всё же… Стоп, Катя! Ты сейчас вообще думаешь не о том.

Мой новый «покровитель» отвалил за меня детективам кругленькую сумму. К тому же взял на себя ответственность за то, что я никуда не денусь и ничего не натворю. Теперь я — его личная компаньонка, и, кажется, он не собирается оставлять меня без присмотра ни на минуту. Словно боится, что я испарюсь, если он моргнет. Что ж, возможно, он прав. Я бы с удовольствием испарилась.

Сразу после освобождения мы отправляемся в магазин свечей. Я надеялась отвязаться от него хоть на время, сделать вид, что мне нужно подготовиться к ритуалу, и тем самым дать себе время, чтобы придумать нормальный план. Но вот незадача — Эдвард не желает отпускать меня ни на минуту и идёт за мной, словно приклеенный.

— Какие свечи нам нужны? — интересуется он, когда мы заходим в лавку, полную ароматных восковых изделий всех форм и цветов.

«Нам». Как мило. Словно мы команда медиумов-любителей. И идиотов.

— Эм… Чёрные и белые, — выдаю я первое, что приходит в голову.

— Вообще-то для связи с умершими обычно используют фиолетовые, — подсказывает Кэтрин, как будто и правда что-то в этом понимает. Хотя, наверное, она неплохо изучила это ремесло, пытаясь строить из себя королеву духов, а значит и правда разбирается в подобном. — И немного шалфея для очищения пространства.